Часть вторая. Борьба за Душу Европы

RUDOLF-STEINER.RU

Библиотека
антропософского движения
   
Главная

Авторский раздел

Предметный каталог

История и культурология

Х. Сальман. Исцеление Европы

Часть вторая. Борьба за Душу Европы



Часть вторая

БОРЬБА ЗА ДУШУ ЕВРОПЫ


1. Свет во мраке

2. Надежда на новую Европу

- В поисках нового одухотворенного образа человека

- Воскрешение мышления

- Антропософия

- Социальный хаос

- Крушение Центральной Европы

3. Схождение в «низший мир»

- Встреча с «двойником»

- Люди без души

- «Подприрода» (низшая природа)

- Технократия и мировая экономика

- Помрачение мышления

- «Низший мир» как центр мистерий

4. Центральная Европа раскрывается вновь

- Человеческая свобода

- Забота о природе и здоровье человека

- Общество свободных граждан

- Спиритуальное мышление и моральные действия

- Новый свет над Европой

5. Культура «Нью эйдж»

- Поиски высшего сознания

- Всеединство в природе

- Перестройка организаций в сетевые предприятия

- Науки «Нью эйдж»

- «Нью эйдж» и Центральная Европа

6. Судьба Германии

-«Привязанность» Германии к Западу

- Римско-католическая Европа

- Германская загадка

- Задачи будущего

- Ответственность перед Востоком

7. Где родится дух



В конце XX века можно отважиться на попытку обозреть это столетие в целом. Первым впечатлением становится огромная разница между поколениями и их жизненными побуждениями.

В начале столетия в Германии и кое-где еще возникло молодежное движение, объединяющее десятки тысяч молодых людей. В нем реализовалась потребность в согласии друг с другом и в гармонии с природой построить новый мир. В Германии это движение почти целиком стало жертвой национализма Первой мировой войны. В следующем поколении этот национализм выступил еще сильнее. Сильная потребность в социальном объединении, в ведущем лидере сыграла роковую роль когда Гитлер и другие диктаторы пришли во власть. Поколение жившее после Второй мировой войны надеялось на мир без войн и энергично восстанавливало опустошенную Европу. Их высокие идеалы были вскоре омрачены началом холодной войны и страхом перед атомной бомбой, а новое благосостояние покончило и с тем, что еще от этих идеалов оставалось. В середине шестидесятых годов возникло новое молодежное движение. Сначала это было движение, протестующих против американо-вьетнамской войны, затем оно приняло альтернативный характер. Содержанием дискуссии стали мир, окружающая среда, проблемы третьего мира. Социальные импульсы этого поколения приобрели особое значение. В конце восьмидесятых годов весь этот идеализм оказался забытым и стал развиваться откровенный карьеризм и прагматическая философия. Во всяком случае компьютеризация стала затягивать молодежь.

Надежды на новую светлую эпоху которые питали большие группы молодежи в начале XX века, нашли свое отражение в широком обновляющем движении. Антропософия, развитая австрийцем Рудольфом Штейнером (1861-1925) вошла в европейскую культуру и принесла огромные духовные импульсы. Штейнер связывал Антропософию с деянием Архангела Михаила, который, по оккультным сообщениям, стал с 1879 г. инспиратором духовного развития.

Инспирации Михаила располагают человеческую душу к спиритуальности. Это означает, что человеку в его мышлении снова открывается доступ к глубоким духовным прозрениям. Интеллектуальное мышление человека, привязывающее его к материи, так как оно признает только материальный мир, преображается благодаря деянию Архангела в спиритуальное мышление. Мышление, основанное на активности "Я" может привести к свету разгоняющему материалистический мрак и позволяющему прозревать действительное. Спиритуальное мышление - это мышление силами сердца, оно живое, человечное, моральное в отличие от абстрактного, холодного и аморального мышления современной науки.

Антропософия - это прежде всего путь познания приводящий к расширению сознания. В XX веке из источников эзотерического христианство были открыты и другие пути душевно-духовного развития человека. Можно указать здесь на "Белое братство" болгарского духовного учителя Петера Дунова (1864-1944); этот путь примыкает к духовному потоку болгарских богомилов, а также на гностическую школу "Золотого Розенкрейцерства" голландца Яна ван Рийкенборга (1896-1968) и Катароса де Петри (1902-1990).

С шестидесятых годов XX столетия все больше и больше людей во всем мире раскрывает силу своего "Я". По обе стороны так называемого железного занавеса они объединялись в различные группы (иногда охватывающие весь мир) для защиты прав человека, его духовной жизни, природы, группы борьбы за мир, за социальное обновление. При этом они постепенно осознавали, что тем самым они подключаются к традициям центрально-европейской культуры. Несмотря на то, что единая Центральная Европа исчезла в географическом смысле, а ее культуру уничтожили две мировые войны, она снова воскресала в сознании многих европейцев.

К наследникам этой культуры принадлежали движения за права человека - такие как Хартия 77 в Чехословакии, "Солидарность" в Польше и многие диссидентские круги. Эти движения почти исчезли после 1989 г., однако во всей Европе есть люди, которые пытаются строить свою жизнь, исходя из этого сознания.

Помимо этих европейских движений в шестидесятые годы появилось начавшееся в Калифорнии движение New Age (Новый век). Оно берет за основу азиатскую спиратуальность и ставит себе целью подготовить грядущую эпоху Водолея. С самого начала это движение базировалось на медитативных техниках и расширении сознания, нередко с помощью наркотиков. Встреча с культурой New Age приводит к вопросу - имеет ли она какое-либо отношение к центрально-европейской культуре?

В XX веке борьба за Душу Европы стала принимать апокалиптический характер. Вследствие этого жизненный кризис европейской культуры стал очевиден. На этом фоне происходило духовное рождение Европы. В мире, который внешним образом все более опускается в пропасть материализма, впервые зажглись светлые точки спиритуальной Европы. Эти светлые точки - места зарождения духа, центры спиритуальной культуры будущего. В дальнейшем будут описаны шаги, сделанные в XX веке на пути к этой новой культуре.



Последние двадцать лет XIX века и начало XX века ценности западной культуры наталкивались на все большее сопротивление. Оно концентрировалось в Германской и Австро-Венгерской Империях, но было также значительным и во Франции и Италии. В центральной Европе в семидесятые годы XIX века началась вторая индустриальная революция. В связи с этим в культуру сильнее стал проникать западный либерализм, индивидуализм, рационализм и материализм. Консервативные движения, представляющие в Центральной Европе главным образом средний класс, противодействовали этим аспектам современной культуры.

Одной из причин такого сопротивления была поспешная индустриализация Германии, которая началась позднее, чем в Австрии. Во все возрастающем темпе Германия становилась урбанизированной, индустриальной нацией, причем связь с прошлым грозила оборваться. В то время как в 1871 г. лишь треть населения проживала в городах, к 1914 г. там сосредоточились уже две трети. Между тем численность населения возросла с 40 до 70 миллионов. Консервативной реакцией на эти изменения стало всеобщее неудовольствие. Исчезали традиционные формы жизни, связь с природой, нарастало сопротивление сельского населения против капитализма. С идейной точки зрения корни этого консерватизма уходили к ценностям Романтизма.

Наряду с консервативным неудовольствием по отношению к миру прогресса науки и индустрии, со стороны художников и интеллектуалов также имели место протест по отношению к ценностям Просвещения, против представлявшей эти ценности буржуазии. Фридрих Ницше атаковал эти ценности, чтобы освободить пространство для нового человека, создающего свои собственные ценности. Это был мятеж против новой веры во всемогущество науки, против созданного ею механистического образа мира, против веры в прогресс, против центральной роли рассудка. Ницше превозносил волю, чувство, художественное ощущение.

Многие из европейцев разочаровавшись в материализме XIX века хотели открыть для себя новый мир. В живописи, литературе, скульптуре появлялось множество новых течений, таких как импрессионизм, экспрессионизм, нео-романтизм, символизм. Представители искусства - художники Огюст Ренуар (1848-1919), Клод Моне (1840-1926), Винцент ван Гог (1853-1890), поэты Христиан Моргенштерн (1871-1914), Густав Метерлинк (1868-1932), Андрей Белый (1880-1934), Август Штриндберг (1849-1912), Огюст Роден (1840-1917) искали подходов к новой реальности. Василий Кандинский (1866-1944), Пауль Клей (1879-1940), Пит Мондриан (1872-1944) и многие другие пытались найти художественное выражение духовного с помощью абстракционизма.

Пришла в движение и молодежь, - особенно германская. Интересно, что именно средний слой породил сильное молодежное движение направленное против бюргерства. Молодежь стремилась к природе, хотела узнать как жить, оставаясь в связи с природой. Заново открывали для себя народные песни и танцы, совместное музицирование. Загородные походы и путешествия становились для этих молодых людей в то же время и первым шагом к внутреннему самоосмыслению, к открытию собственных идеалов.

На этой открытости по отношению к духовности выстраивалось новое мировоззрение. Оно частично опиралось на опыт молодежного движения. В педагогике и психологии прокладывались новые пути, развивались новые идеи о естественном образе жизни, о натурологии. Внимание привлекали темы общности, солидарности. От технократической культуры молодежь стремилась к духовной культуре центром которой стал бы сам человек. К началу XX столетия стал актуальным вопрос, сможет ли среднеевропейский пролетариат и консервативный средний класс принять и усвоить эту новую культуру?


В поисках нового одухотворенного образа человека

После падения немецкого идеализма наступила эпоха материализма и оставалась лишь небольшая группа ученых-гётеанистов, которые и в наступившую эпоху материализма еще придерживались взгляда на человека как на духовное существо.(61) Основное же направление определялось естественнонаучным мышлением.

Во второй половине XIX столетия западное естествознание также и в центральной Европе занялось исследованием человеческой психики, человеческой души. В отличие от исследований внутреннего мира человека, которые практиковались в период Романтизма, здесь речь пошла лишь об экспериментах, базирующихся на чувственно воспринимаемых проявлениях души. Вывод зачастую оказывался таким: душа в человеке носит телесный, материальный характер, она не обладает самостоятельностью и не имеет никаких врожденных способностей или идей. Причина таких выводов лежит в отказе естествознания исследовать с помощью своих методов сам внутренний мир человека - он как бы и не существовал для науки. Немецкий философ Франц Брентано (1838-1917) отверг такой подход. Он хотел создать науку о душе, сделать правомерной проблематику душевной жизни. Так в двадцатые годы в Германии возникло философское учение о человеке, где предметом рассмотрения стали дух и свобода. Во Франции протест против естественнонаучного истолкования душевной жизни привел мало-помалу к познанию того, что духовное в человеке представляет из себя вполне самостоятельное начало. Первооткрывателем здесь стал философ Генри Бергсон (1859-1941).

Помимо предварительных исследований Брентано и Бергсона новая философия о человеке, получившая известность в Германии и позднее во Франции под именем персонализма базировалась на новейших открытиях, устанавливающих различия между человеком и животным. В биологии механистическое понимание жизни потерпело кризис. Поэтому снова стало возможным говорить о душе как о самостоятельном принципе с присущими ему закономерностями.

Представитель этого виталистического течения эстонский биолог Якоб фон Укскюль (1864-1945), указал в 1909 г. на существенное различие между животным, полностью связанным со своей средой и человеком, свободно поступающим по отношению к миру, что проявляется в культурной сфере и в духовной активности человека. Философ Гельмут Плесснер (1892-1985) продолжил эту мысль: по его мнению человек, в отличие от животного не ограничивается рамками своего естественного бытия. Он может поставить себя в некое отношение к себе самому и эта способность самодистанцироваться возвышает его над природой и превращает в культурное существо. Другие биологи подобно Адольфу Портману (1897-1982) полагали, что человек не специализирован и, в отличие от животного, способен развивать все свои потенциальные возможности. Эту же мысль мы находим в работах голландского анатома Луиса Болка (1866-1930).

Основу для процесса становления человека философ Макс Шелер (1874-1928) - основатель немецкого персонализма - видит в открытости человека по отношению ко всему миру. Благодаря своему духу человек может освободиться от окружающих его связей, сказать "нет" своим порывам. Наличие духа - есть его основополагающее отличие от животного. О личности Шелер говорит в том случае, когда дух в человеке принимает конкретные формы, когда человек, действуя, создает ценности. Для него с существом личности связывается также ответственность и солидарность. Как личность человек не является ни изолированным индивидуумом, ни человеком толпы. Лишь в сообществе с другими он может проявиться как человек.

Так выявляется социальный аспект человеческого бытия, что указывает на новую проблему: распад древней общины и вхождение человека в безличностное бюрократическое общество. Новый спиритуальный образ человека вырабатывавшийся с начала XX века включал в себя такие новые представления об обществе и об общине. Это особенно заметно у еврейского философа Мартина Бубера (1878-1965), раскрывающего тему "Я - Ты".


Воскрешение мышления

Эти первые поиски нового спиритуального образа человека производились наощупь, - брала свое эпоха материализма, им еще недоставало доверия к мышлению. Точку опоры не удавалось найти, поскольку сомнению подвергалась сама способность человеческого мышления проникать в реальное и формулировать свои познания о нем. В XIX веке мышление было, так сказать, развенчано. Оно рассматривалось лишь как некое манипулирование определяемое производственным процессом (по Марксу), подчиненное воле и инстинкту (по Ницше) или сексуальности (по Фрейду). Некоторые, - в их числе и Шелер - считали основной движущей силой чувство.

В свете этих воззрений мышление перестало быть той связанной с чувством и волей проникающей в сущность вещей творческой способностью, каким оно рассматривалось в эпоху романтизма и немецкого идеализма. Его редуцировали, представляя не более чем арифметическим логическим оперированием. Кроме того, современная наука, начиная с сороковых годов XIX века отрицает духовные первопричины человека и мира. Ее верой стал детерминизм. Существование человека рассматривается с тех пор зависимым от многих материальных факторов: классовой принадлежности (Маркс и марксисты), бессознательного (Фрейд), рассово-этнической борьбы и связи с кровью и почвой (теоретики расизма и национализма), естественного отбора и борьба за существование (Дарвин и социал-дарвинисты), генетической предрасположенности (генетики).

Рудольф Штейнер считал, что засилие материализма и последующие катастрофы начала XX века есть следствие духовной борьбы, происходившей с 1841 по 1879 гг. Она привела к низвержению "духов тьмы" на землю и в душу человека(62). Новая вера материалистической науки, полагающая что человек во всем обусловлен лишь внешними силами, - такая новая вера (по Штейнеру), - таит в себе отставшее, извращенное ветхозаветное мышление отрицающее человеческую свободу и человеческий дух. Эти "духи тьмы" действовали в научном материализме, дарвинизме, марксизме и большевизме, в тайных обществах, в колониализме, национализме, сионизме и национал-социализме, в расизме и евгенике.

Кроме того мышление на стыке столетий было заторможено гносеологией Иммануила Канта - философа эпохи Просвещения. По его мнению человек хотя и достигает знания о реальности с помощью своего жесткого понятийного аппарата, но как таковую познать реальность не может. Реальность он рассматривает как бы через очки. В более позднем развитии гносеологии и наукоучении было доказано, что такая теория - тоже своего рода очки. Таким образом реальность всегда в конце концов оказывается деформированной представлениями и интерпретациями. Наше знание базируется не на истинном познании, а на предположениях, которые подтверждаются или опровергаются практикой(63). Реальность растворяется в модели, которую мы конструируем исходя из этой реальности.

Тезис современной философии науки о недостоверности нашего познания, - мы не в состоянии рассматривать реальность без очков, - восходит не в последнюю очередь к определенной теологической традиции, идущей от раннехристианского Отца Церкви Августина. Этот тезис еще более сильно подчеркивается в протестантской традиции: наше мышление было повреждено грехопадением и истинное познание возможно лишь посредством откровения веры. Реформаторы ссылались при этом на апостола Павла, хотя и неправомерно, поскольку именно ап. Павел был, - по выражению Альберта Швейцера (1875-1965) "Святым защитником мышления в христианстве" (книга о мистике ап. Павла)(64). В своем первом послании к коринфянам (14, 9-12) Павел указывает на спасение и воскресение испорченного грехопадением мышления, спасение благодаря Христу. Он говорит, что наше познание несовершенно, что мы видим "все в зеркале в темных очертаниях", но что мы достигнем истинного познания, при котором познающий и познаваемое становятся едины. Познавание превратиться в соединение с познаваемым.

Рудольф Штейнер подчеркивал, что у Гёте уже наметился подход к такого рода познанию, что он преодолевал интеллектуальное мышление. В то время как мы подобно Канту и современной материалистической науке приходим к познанию лишь на основе опыта доставляемого нам органами чувств, Гёте, также исходя из чувственно-воспринимаемого приходит к "созерцающему мышлению", с помощью которого можно "видеть глазами" идеи, содержащиеся в реальности в качестве ее духовного, созидающего принципа. В своих исследованиях о "прарастении" он это проделал и описал.

Гёте положил начало тому, что Штейнер впоследствии развил в своей философии. Он считает, что полная действительность возникает лишь тогда, когда мы соединяем наблюдение и мышление (понятие и восприятие - прим. пер.) воедино, когда мы посредством мышления преодолеваем противоположность между собой и внешним миром, и так приходим к истинному познанию. В то время как органы чувств предоставляют нам лишь половину реальности, а научные понятия являются не более чем наименованиями вещей, - Штейнер пытался снова наделить мышление способностью иметь доступ к действительности во всем ее целом. Для этого необходимо активное участие "Я", которое в современной науке поистине лишено какой-либо роли.

Благодаря творческой активности человеческого "Я" мышление может стать светом, который способен преодолеть мрак реальности опытно-воспринимаемой лишь с ее материальной стороны. Штейнер говорит здесь об одухотворении мышления, которое станет возможным, если свет мышления будет связан с теплом и энтузиазмом сердца. Материалистическая наука порождена холодным интеллектуализированным головным мышлением. С его помощью может быть познана лишь внешняя, материальная сторона вещей. Чтобы найти доступ к духовной, "внутренней стороне" надо снова сделать наше мышление живым и творческим. Это должно быть мышление "с помощью сердца", внутренне-переживающее мышление, с которым мы внутренне приходим к согласию, если наше чувство истинности переживает наши мысли как истинные. Такое вступающее в борьбу против материализма мышление с 1879 г. инспирируется для человечества Архангелом Михаилом (по Рудольфу Штейнеру).

Это мышление с помощью сердца восходит к старой традиции, с которой был связан вышеупомянутый французский философ Паскаль. В одном из своих стихотворений Гёте говорит:


"Учись же мыслить сердцем

И чувствовать - умом".


В книге "Философия свободы" 1894 г. Рудольф Штейнер делает основные штрихи к образу нового свободного человека68. Эта свобода определяется с одной стороны отношением к действительности познаваемой лишь на основе свободной человеческой активности мышления, а с другой стороны - моральной деятельностью человека. При этом свободный человек не должен становиться рабом ни по отношению к предписываемым ему обязанностям, ни к своим собственным наклонностям. Его действия могут определяться его собственными моральными интуициями, - его исполненном любви прозрением того, как следует поступить. Человек свободен только тогда, когда он поступает из любви, - говорил Штейнер. В случае науки это означает, что мышление ученого не может быть отделено от его этики. Современная дискуссия об этической ответственности ученого привела к аналогичным выводам. Книга "Философия свободы" - своего рода веха в эволюции европейского мышления. Она делает человека способным основываясь на силах собственного "Я" завоевать свободу в сфере своего мышления и своей воли, - свободу, о которой говорил еще ап. Павел. В мире, где действовал Ветхий Завет считалось, что человек подчинен Закону Моисея. Позднее Августин дополнил это представление о несвободной воле представлением об испорченном в результате грехопадения природном мышлении, способном к постижению истины лишь тогда, когда душа освещена Божественным светом. В средневековой арабской культуре также господствовала идея о бессилии мышления и воли человека, ведь сознания о свободном "Я" там не существовало. Реформация шла вослед учению Августина, однако сталкивалась при этом с современным ей сознанием свободы, которое с начала XVI века насаждал Эразм Роттердамский. Материалистическая наука также постулировала несвободу человека.

Штейнер разрешил эту коллизию относительно свободы мышления и воли; мышлению он указал дорогу к сердцу, а для воли создал пространство реализации идущих от сердца моральных интуиций. Его книга - для развития свободного, несвязанного с чувственными представлениями мышления и для развития моральной воли, свободной от вожделений, страстей и произвола.


Антропософия

На основе своей философии о свободе Рудольф Штейнер с начала XX века стал разрабатывать новую духовную науку, которую он называл "Антропософия". Буквально это означает "мудрость о человеке", но Штейнер называл ее "сознанием о человечестве". Это сознание обновленной действенности Христа в человеческой душе, природе, социальном мире и истории. Антропософия не есть лишь некая плоскость сознания: она - по Штейнеру - является духовной Сущностью, Софией, которая хотела бы стать действенной в человеческой душе. Как он однажды сказал: антропософия хотела бы стать Душой современной цивилизации, то есть Она хотела бы инспирировать соответствующее данному времени сознание новой духовной Европы, инспирировать алгоритм построения такого сознания.

Штейнер писал об антропософии как о пути познания, которое было бы в состоянии установить связь между духовным в человеке и духовным в мире. Следуя этим путем человек как духовное существо смог вновь обрести надлежащее место в тех представлениях о мире, которые формирует наука, в научном образе мира. Антропософия надстраивает то, что уже было достигнуто среднеевропейской культурой в ее поэтапном развитии. Она есть зрелый плод длительного культурного развития и зародыш новой духовной культуры. В ней можно отчетливо распознать влияние идей Аристотеля и ап. Павла, влияние течения Грааля и розенкрейцерства. Предлагаемый ею путь ученичества ведущий к одухотворению мышления дает надежду на реализацию спиритуального сознания пробужденного еще с 1800 г. Это путь индивидуального ученичества, на котором шаг за шагом могут быть с помощью упражнений развиты определенные способности.

Материалистически ориентированному ученому очень нелегко усвоить антропософские принципы; к тому же запечатленные в его мышлении идеалы западной культуры представляют слишком мало места для духовного опыта в человеке, природе, обществе и истории. Для него является само собой разумеющимся и то, что человек целиком определяется его воспитанием и наследственностью, и то, что в природе живое происходит от мертвого, и то, что культура всецело определяется общественно-социальными факторами; а ведь все эти предположения далеко не очевидны. Если же он верующий, то и в этом случае возникают ограничения, вызванные мыслью о том, что все касающееся духовного раз и навсегда установлено в Священном Писании или в догматах.

Из этого не следует, что знание, достигаемое человеком благодаря духовной науке относится к области фантастики. Штейнер подчеркивал, что логика и естествознание должны стать базой для обучения новому мышлению. Логика и аналитические способности являются предпосылками для точного и объективного сверхчувственного восприятия. Пусть ученичества представляет собой путь всеобъемлющего совершенствования интеллектуального мышления.

При обучении, которое в то же время является и моральным обучением, - после того как "Я" человека сможет установить контроль над его мышлением, чувством и волей будут развиваться новые воспринимающие органы. Они позволят изучить и исследовать внутреннюю и внешнюю природу в ее взаимосвязях. Это позволило бы углубить опыт и познания, получаемые в повседневной жизни.

С помощью своих духовных способностей Штейнер мог нести импульсы обновления в связи с проблематикой и вопросами своего времени. Эти импульсы помогали человеку на его пути развития. Многие обновляющие идеи Штейнера положили начало другим обновляющим среднеевропейским течениям в антропологии, педагогике, медицине, архитектуре и т. д. развивающимся параллельно и существенно углубленным благодаря пути ученичества.

Поскольку Штейнер черпал свои познания из духовного мышления, воспитанного на основе современного естествознания и базирующегося на силах "Я", можно сказать, что он в начале столетия создал, своего рода спиритуально-научное зерно среднеевропейского движения обновления. Всем искателям духовного обновления антропософия дает возможность объединиться друг с другом. В том, что такая интеграция не осуществилась повинен без сомнения кризис центрально-европейской культуры, последовавший за 1933 г.

С 1902 по 1925 гг. Штейнер поэтапно с периодом в 7 лет вносил антропософию в европейскую культуру67. На первом этапе Штейнер обосновывал духовную науку, развивая новый христианский идеал человека, новый путь формирования и практического обучения души. На втором этапе он создал новые формы в искусстве: драмы-мистерии, эвритмию как новое искусство движения, новое в музыке, скульптуре, зачатки новой органической архитектуры. На третьем этапе антропософия стала выступать во внешнем мире. Отвечая на запросы своего времени Штейнер развивал идею "социальной трехчленности", которую мы рассмотрим в следующем разделе, - развивал зачатки новой науки воплотившейся в вальдорфской и лечебной педагогике, биодинамическом сельском хозяйстве, антропософской медицине и фармацевтике, духовном естествознании. Благодаря проявленной таким образом активности антропософия получила известность. На последнем этапе Штейнер создал новое Антропософское Общество, в котором антропософы должны были бы получить возможность содействовать построению новой культуры. Основой этой работы должен был стать принцип посвящения, который в мистериальных центрах древности становился образом жизни, в которых руководство принадлежало посвященным (жрецам, королям). Благодаря своему посвящению (раскрытию высших органов восприятия, позволяющему вступать в общение с миром духовных сил) они ощущали инспирации, необходимые им для выполнения их задач.

В столетия предшествовавшие Рождеству Христа системы посвящения все больше и больше приходили в упадок. Только в конце средневековья розенкрейцерам удалось развить путь посвящения, соответствующий современному сознанию; Штейнер осуществил дальнейшее развитие этого пути.

Из-за неожиданной смерти Штейнера в 1925 г. четвертый этап продолжался всего один год; этого оказалось недостаточно для создания современного и открытого Общества с новым путем ученичества и посвящения. Еще не созрев окончательно, антропософия стала приобретать догматический характер. Между различными группами после 1925 г. возникли серьезные конфликты и из-за раскола в 1935 г. Общество потеряло свою действенную силу. В конце пятидесятых годов противоречия были преодолены и антропософия снова смогла принимать участие в развитии культуры. Национал-социализм и послевоенный материализм тем не менее оказали столь разрушительное воздействие, что антропософские инициативы уже не могли оказывать то широкое культуро-обновляющее влияние, которое ожидал от них Р. Штейнер. Прошло столетие и первоначальный импульс Антропософии все больше увязал в официальных структурах или же размывался: он требует нового обрамления.

Кроме создания антропософии Р.Штейнер по просьбе некоторых протестантских пасторов и студентов богословия принял участие в основании в 1922 г. "Общины Христиан". Это новое движение стремилось к обновлению в теологии и сакральной области христианства. Антропософия сама по себе не является религией, это духовная наука. Штейнер дал ошеломляющее описание Апокалипсиса и второго пришествия Христа. Он предсказывал, что в 1933 г. начнется процесс, который будет продолжаться 2500 лет; при этом Христос снова станет видимым в сфере жизненных сил Земли (в эфирном мире), но воспринять Его смогут только те, кто разовьет способность нового ясновидения и будет иметь чистую совесть. Это второе пришествие Христа, по предсказанию Штейнера - смогут заметить те люди, которые получают утешение, совет и помощь от Христа68. И действительно с этих пор из многих стран приходят сообщения о переживаниях указывающих на такую встречу со Христом.

По Штейнеру так называемый "апокалипсис масличной горы" или "малый апокалипсис" (Марк 13, 19-32), происходит в наше время. Штейнер обращал внимание на то, что в этот период выступят фальшивые "фюреры", вожди, лже-мессии. В курсе об Апокалипсисе Иоанна 20 сентября 1924 г. он говорил: "Однако как только люди начнут правильным образом постигать эфирного Христа, человечество должно быть готово и к встрече со зверем, который выступит в 1933 году"(70). Без сомнения Штейнер имел здесь ввиду события, связанные с приходом национал-социализма, а также некоторые другие феномены мировой истории. Этим мы займемся в следующей главе.


Социальный хаос

Во второй половине XIX века в Центральной Европе обнаружилось много новых проблем, требующих решения. Рудольф Штейнер интенсивно занимался этими вопросами: их можно обозначить как германский вопрос, славянский вопрос и социальный вопрос. Первый вопрос возник после того как германские граждане не смогли создать новую политическую структуру в областях старого германского государства (Первого Рейха или Св. Римской Империи Германских государств - прим. пер.). На этом этапе противоречия между Пруссией и Австрией привели к тому, что новое германское государство (Второй Рейх или Германская Империя - прим. пер.) было сформировано без Австрии. Фактически возникла Великая Пруссия. Формально это государство являлось союзом курфюрств и княжеств, но на практике это было централизованное бюрократическое унитарное государство. Были разрушены тысячелетние федеративные традиции регионального самоуправления, самоуправления общественных институтов, сложившиеся, например, в свободных городах. Новая Германия втянулась в военно-экономическое соревнование с Англией и Францией, что привело к недопустимому соперничеству.

Славянский вопрос был, прежде всего, австрийской проблемой. Австро-Венгерская Империя была многонациональной, причем немцы и венгры имели социальные привилегии. В славянских областях (Южная Польша, Богемия и Кроация) все громче звучали призывы к национальному самоопределению. Славянский вопрос стал еще более взрывоопасным, когда Австро-Венгерская Империя стала посягать на Боснию и Герцеговину, вступив при этом в конфликт с Сербией. В начале XX столетия возникли намерения улучшить социальное положение славян, но они не были своевременно реализованы. Идея создания среднеевропейской федерации представляющей собой свободный союз для совместного сотрудничества различных народов вместо прежней иерархической феодальной структуры - встречала сильное сопротивление в Империи Габсбургов, особенно со стороны венгров. Индустриализация Германии привела к возникновению бесправного пролетариата, который организовывался в профсоюзах и политических группировках, чтобы отстаивать свои интересы. Германское бюргерство реагировало на это враждебно и искало защиты у консерваторов. В результате имущие классы отдали предпочтение консервативно-националистической программе, которая не вела к решению насущных социальных проблем. После коммунистического переворота в России в Германии тоже разразился мятеж 1918 г. Во многих городах образовались рабочие и солдатские комитеты. Это произошло и в ряде других европейских стран.

Два вышеуказанных вопроса - германский и славянский - сыграли существенную роль при возникновении Первой мировой войны. Поскольку ход военных действий сложился для Германии и Австро-Венгрии неблагоприятно, решение этого вопроса было продиктовано противником, - а именно Соединенными Штатами Америки. Так называемая "Программа мира ради свободы и демократии" американского президента Вудро Вильсона (1856-1924) была нацелена на осуществление западных идей, таких как парламентаризм и национальное самоопределение народов Европы. Эта программа урезала возможности развития самоуправления и федеративного сотрудничества и, кроме того взвалила на каждую новообразованную страну проблему национальных меньшинств, принадлежащих соседним странам, поскольку на востоке Центральной Европы состав населения многонационален.

Эту американскую программу Рудольф Штейнер считал инспирацией "духов тьмы", угрозой для центрально-европейской культуры и попыткой подчинить Центральную Европу англо-американскому мировому господству. Западный парламентаризм он рассматривал как средство осуществления западного экономического империализма. В качестве ответа он составил в 1917 г. меморандум о троичности в социальной жизни и постарался довести его до сведения некоторых ведущих политиков. Он хотел положить начало центрально-европейской программе мира(71).

Штейнер исходил при этом не из права наций на самоопределение, а из предоставления большей свободы отдельному человеческому индивидууму, высвобождению его творческих сил. Для этого должна была быть создана подходящая социальная структура, так как с центрально-европейской точки зрения индивидуум есть нечто более важное, чем государство или народ. По Штейнеру этого можно достичь если в социальной жизни будут разграничены различные сферы: культура (наука, искусство, религия, образование, судопроизводство), политика и экономика. С помощью активности Я-сознания отдельных индивидуумов посредством самоуправляемых учреждений три вышеуказанных сферы могли бы быть организованы автономно - каждая на основе соответствующего ей регулятивного принципа (свобода для культуры, равенство - в политике, братство в экономике)(72).

Этой программой альтернативной по отношению к программе Вильсона и к социализму Ленина Штейнер надеялся разрешить три вышеназванных вопроса. Однако политики не приняли его идей. С 1919 г. он обращался к внешнему миру, надеясь на возникновение народного движения за их реализацию. В дальнейшем он разрабатывал новые организационные формы отношений между предпринимателями и рабочими - рабочие советы, а также независимую от государства систему образования.


Крушение Центральной Европы

До конца XIX века Центральной Европой называли ту область, где власть принадлежала немцам. Рудольф Штейнер в начале Первой мировой войны впервые заговорил о ней как о культурном регионе, для которого характерным признаком является стремление к индивидуальному, который способен принести новую духовную культуру. В молодежных движениях в начале XX столетия жила надежда на такую новую центрально-европейскую культуру. Штейнер был один из немногих сознававших, что такой культуре необходимы собственные социальные формы, чтобы она могла свободно развиваться и не зависеть от предписаний государства и экономики. При этом Штейнер связывал историческое развитие центрально-европейской культуры с развитием свободных городов и учреждений по самоуправлению.

В то же самое время план политического устройства Центральной Европы был предложен Фридрихом Науманом в 1915 г. в его книге о социальной реформе. Он предлагал создать конфедерацию центрально-европейских государств, чтобы можно было защитить Центр Европы от Запада и от Востока. Науман выступал как консерватор, который, исходя прежде всего из культурной феноменологии предлагал основать местные автономии; его мысли направлены против западной политико-экономической модели развития, однако консерватизм такого типа в скрытой форме отказывался от индивидуального развития, он хотел замкнуть человека в рамках его социальной группы.

Реакция социалистических кругов на движение за социальную трехчленность Р. Штейнера тоже была негативной. Профсоюзы и новые партии вместо освобождения индивидуальности человека в смысле Штейнера хотели контролировать массы. Амбициями такого рода, а также противодействием экономической и политической элиты движение за социальную трехчленность было парализовано.

Центральная Европа не нашла духовных сил для развития новых социальных форм. Это привело к дальнейшему застою культурной жизни. Консервативные течения сворачивали после первой мировой войны в националистическое русло. Национализм доминировал и среди молодежного движения. Поскольку не существовало почвы для новых идей, в Центральной Европе возник духовный вакуум, в котором начиная с 1917 г. все шире стали распространяться регрессивные националистические и расистские идеи; они-то и вовлекали Германию в новую войну. Под лозунгом "Ты - это ничто, твой народ - это всё" немецкий народ был охвачен массовым психозом национализма, который во всех своих воззрениях был противоположностью истинным устремлениям центрально-европейской культуры. Свободная мысль была подчинена произволу воли и инстинктов.

Вместо новой спиритуальной Европы выступила национал-социалистическая концепция "Новой Европы" в которой господствовало духовное помрачение, а христианство подлежало уничтожению. Центральная Европа потеряла свое политическое право на существование. Выражением этого стало уничтожение Третьего Рейха и раздел Европы.



С конца XIX века становилось всё яснее, что современная культура открыла доступ к совершенно новой реальности уже обозначенной здесь ранее как "низший мир". В коммунизме и национал-социализме этот "низший мир" проявился внешним образом. Человек создает этот "низший мир" с помощью техники. Вместе с этим "низшим миром" возникают одновременно и качественно новые воззрения на человека, природу и социальную жизнь.

Это схождение в "низший мир" может быть наглядно продемонстрировано на нескольких примерах. Из-за материалистического воспитания и образования современный человек оказывается всё более отрезанным от внутренней мотивации и от своих идеалов. Техника глушит и разрушает его душу. Так у него похищают возможность совершать поступки и устраивать свою жизнь в соответствии со своими собственными духовными идеалами из сил своего "Я". Вместо этого возникает человек, подверженный манипулированию, человек в духовном смысле не способный пробудиться.

В современном человеке на духовном уровне как бы повторяется юность уже упомянутого Каспара Хаузера, который появился в 1828 г. в Нюрнберге. Долгие годы его содержали в очень низком и темном помещении, так чтобы он не мог научиться нормально ходить, говорить и думать. Его убили в 1833 г. с целью погасить силу его "Я".

Рядом с этим образом, отражающим процесс пробуждения современного человека в духовном мраке можно поставить и образ природы, которую человек убивает своими деяниями. Умирающие леса и отравленная, насыщенная радиацией природа показывает, сколь безответственно относимся мы к ней. Рядом с ней возникает "подприрода" - созданные генетическими манипуляциями вирусы, бактерии, растения и животные и, может быть, "клонированные" люди. В современном обществе становится всё труднее действовать из социальных импульсов, всё труднее создавать коллективы - общины свободных людей, поскольку люди в своих действиях оказываются всё более подчиненными и управляемыми. Их "Я" становится бездеятельным. Отсюда возникает образ общества, лишенный активного участия самого человека, общества, организованного подобно муравейнику.

Не только в науке, но и в философии искусстве и религии схождение в "низший мир" становится очевидным. Философия XX века опустилась в пропасть. Она не может обновить культуру. Развитие современного искусства демонстрирует полное крушение старых представлений, старого образа мира. Деятели искусства нередко пытаются найти доступ в высший мир на пути внутренних страданий и внутренней борьбы. Наконец в религии "Бог" становиться всё более проблематичным понятием, низводится до положения материалистического символа, фетиша нашего времени.

И все же в свете развития современного самосознания схождение в пропасть является одной из существенных ступеней, стадий в процессе исцеления европейской культуры. Процесс исцеления начнется только в том случае, если теневые стороны собственного развития смогут увидеть, если на них обратят внимание.


Встреча с "двойником"

Схождение в "низший мир" рассмотренное здесь в его различных аспектах имеет собственную динамику. Предварительной ступенью стала здесь первая индустриальная революция конца XVIII столетия; ее обнаружил английский поэт Уильям Блейк, писавший в свое время о "мрачных сатанинских фабриках". После описанного Штейнером "низвержения на землю духов тьмы", наступление второй индустриальной революции сопровождалось ускорением развития. Основой такого ускорения стало объединение науки и техники в процессе производства продукции.

После захвата власти национал-социалистами схождение в "низший мир" превратилось в сошествие в ад. Начался период "военизированной науки" (1933-1945), когда наука приобрела демонический характер. Следствием стало то, что после окончания войны во время третьей индустриальной революции вся современная наука была поставлена на службу "низшему миру". В восьмидесятые годы фактическая половина научных исследований в мире проводилась в военных целях.

Мотив схождения, сошествия в низший мир можно найти в эзотерических традициях, в героическом эпосе о Гильгамеше или об Одиссее; о сошествии в ад Христа после распятия говорит Данте в "Божественной комедии". На своем пути через ад к чистилищу и к раю Данте спускается через девять адских сфер к ядру Земли. Штейнер тоже говорит о девяти подземных слоях зла, которые оказывают взаимное влияние на земную жизнь, так например, в ответ на аморальные действия людей возникают землетрясения, извержения вулканов и метеокатаклизмы.

Английский исследователь традиций Софии, Роберт Повелль выдвигает тезис, что с 1933 г. Христос не только сопутствует человеку в "эфирном мире", но и совершает Свой путь через девять подземных слоев к середине Земли, чтобы всю землю сделать сферой Своего воздействия. Повелль при этом опирается на заметки о 1933 годе русского эзотерического исследователя Валентина Томберга (1900-1973), который тоже указывал, что человечество во время нового Сошествия Христа во ад будет на каждом шагу вступать в конфронтацию со своими собственными тенями (то есть с негативными силами, которые в нем живут)(74). Эти представления позволяют душе понять скрытую сигнатуру нашего времени. В XX веке мы переживаем в Европе встречу с теневым существом или с "двойником" Европы; на каждой ступени сошествия в ад выявляются новые аспекты. Существо "двойника" формируется из негативных сил, исходящих от народов или коллективистских движений. В истории Европы при войнах и деяниях инквизиции, при "охоте за ведьмами", в работорговле, захвате колоний, расовом психозе, классовой борьбе и в кровавом дыму террора накапливалась негативность, которая, подобно мрачной тени нависла над нашей культурой. Эти негативные силы происходят из душ отдельных людей. При каждом взломе нового подземного слоя обнажаются и глубочайшие слои внутреннего мира людей (человеческого "низшего мира").

Это означает, что параллельно сошествию в ад Христа происходит сошествие в ад всего человечества. Встреча и взаимодействие с "двойником" Европы является этапом на пути духовного рождения Европы, также как встреча с личным "двойником" является этапом на пути индивидуального рождения духа. Без пронизания светом, преображения, а также частичного затвердения темных сил этого существа дух воплотиться не может. В этом состоят процессы очищения и просветления человеческой души. Исцелению Европы предшествует консолидация теневых сторон европейской культурной эволюции.

Если мы смогли понять, что с человеческими или коллективными "двойниками" связаны духовные силы зла (даже если человек об этом ничего не знает), то можно будет понять и ту уже упоминавшуюся встречу со зверем из бездны, которую Штейнер предсказывал на 1933 год. В середине Апокалипсиса мы находим то, что называется снятием покрова, откровением (как добрых сил, так и злых). 12 и 13 главы Апокалипсиса, Откровения св. Иоанна говорят о драконе, низвергшемся с небес, который хочет сожрать младенца космической Девы, а также говорит о Звере, выходящем из моря, которому дракон передает свою силу и о Звере, выходящем из земли, который символизируется числом 666. Этот образ может быть интерпретирован в разных плоскостях. Он показывает борьбу за душу человека и угрожающее затвердение человеческого существа, которое препятствует рождению человеческого духа. В то же время этот образ символизирует борьбу за рождение новой спиритуальной культуры(75). По Штейнеру негативные импульсы Академии Гондхишапура связаны с 666 годом (по Р. Х.), а также с уничтожением Ордена тамплиеров, произошедшем примерно по удвоении этого числа к 1332 г. (2 x 666) (исторически уничтожение Ордена относится к периоду с 1307 по 1314 гг.; кроме того на этот период приходится начало турецкой экспансии в Европу, завоевания Османа I (1286-1326), основание Османской империи и завоевание турками византийских владений в Малой Азии - завершившееся к 1331 г. взятием Никеи при сыне Османа I Орзане. Главным идеологическим лозунгом турецкой экспансии была борьба с христианством - прим. пер.).

За вторым Пришествием Христа в "эфирном мире" и явлением Зверя из бездны последует, - по Штейнеру - начинающийся теперь "малый Апокалипсис". Он связывал деятельность Зверя, вышедшего из земли с десятилетием, следующим за 1998 (3 x 666) годом; также он указывал на воплощение Сатаны в одном из людей в начале нового тысячелетия. Русский философ Владимир Соловьев еще в 1900 г. в своей "Краткой повести об Антихристе" (см. "Три разговора" - прим. пер.) предсказывал его появление в XXI столетии в качестве благодетеля человечества и его падение в результате еврейского восстания. Этот малый Апокалипсис, - откровение, - зла образует подпочву для Апокалипсиса, - откровения, - добра, в котором сам Христос будет постепенно раскрываться перед человечеством в своем сияющем световом облике и посылать людям утешение, давать советы, помогать.

Если мы знаем, что добрые силы могут действовать только тогда, когда мы сознательно призываем их и поддерживаем их собственной деятельностью, то нам становится ясно и то, что апокалипсис XX/XXI веков требует от индивидуального человека осознанного с помощью "Я" решения быть на стороне добра. Не только внешний мир, но и душевный мир человека становится полем сражения, ареной боевых действий. Но смысл имеет только та война, которую мы ведем в своей душе. По исследованиям Повелля сошествие Христа сквозь одну сферу подземного ада соответствует одному кругообороту Юпитера (11 лет и 315 дней). Он относит вступление Христа в сферу Земли к 25 апреля 1932 г., а завершение Его прохождения через первый земной слой - к Пасхе 1 апреля 1945 г. При этом можно рассчитать и последующие сошествия. Свое сошествие через девятую сферу Христос совершит между 2028 и 2040 годами, а в 2134 году путь назад будет завершен. Из этого нового Страстного Пути вырисовывается такая картина:

1833-1933: Страстная Пятница - крестный путь человечества (убийство Каспара Хаузера, низвержение "духов тьмы" на землю; новое распятие Христа в материализме XIX века).

1933-2033: Страстная Суббота - сошествие человечества в ад (национал-социализм, террор Сталина, атака техники на человеческое, малый Апокалипсис; сошествие Христа в подземные сферы).

2033-2133: Пасха - Воскресение человечества (Восхождение Христа).

Вступление в каждый новый слой всегда сопровождается противодействием (по Повеллю), которые находит свое отражение на земле в определенных событиях. С первым сошествием (1932-1933) связан приход Гитлера к власти, со вторым (1.04.1945) - атомная бомбардировка Хиросимы и Нагасаки, с третьим - (10.02.1957) - начало космической эры, с четвертым (21.12.1968) - первое путешествие на Луну, с пятым (1.11.1980) - проект звездных войн и с шестым (11.09.1992) - война в Боснии. Последующие сошествия должны начаться 23.07.2004, 3.06.2016 и 14.04.2028. При своем схождении в "низший мир" человечество переживает конфронтацию со злом, которое, - по этой схеме, - при каждом сошествии Христа в новый слой ада будет усиливаться. Это усиление можно наблюдать во всех культурных сферах. Современная культура обнаруживает это сошествие в ад человечества, которое конфронтирует само с собой и которое должно справиться со своим собственным несовершенством и своей демонизированностью. Современный человек должен научиться сознательно обходиться с этими силами, поднимающимися из глубин подсознательного.

Повсеместно можно воспринять тенденции к ожесточению. Жесткие механические ритмы несет маршеобразная музыка и техника, наркомания использует все более жесткие и разрушительные наркотики, киноиндустрия отбрасывает любые табу в демонстрациях секса и насилия, войны становятся всё более бесчеловечными. Политический протест становится тотальным терроризмом, молодежная культура переходит от хиппи к скинхиду, манипулирование сознанием утончается, а экономика, уже не нуждается больше в духе (уме) человека.

Точное исследование явлений времени показывает, как с каждым кругооборотом Юпитера (ок. 12 лет) проходится новая ступень и как определенные болезни времени связаны с переходом из одного слоя "низшего мира" в другой.

Но к этой картине сошествия в ад современного человечества относится и переживание того, что впереди человечества идет Христос, Он всегда здесь чтобы помочь, утешить или дать совет. Необходимо также указать и на процесс пробуждения, исцеления, который имеет решающее значение для возрождения европейской культуры. Ритм Юпитера обнаруживается также и в событиях, связанных с завершением прохождения Христа через какой-либо подземный слой: тогда может действовать Дух Времени; конец Второй Мировой войны (1944-1945), восстание в Венгрии (1956), Пражская весна и студенческое движение (1968 г.), зарождение движения Солидарность в Польше (1980). Революция в Центральной Европе и в Советском Союзе (1989 до конца 1991 г.).


Люди без души

Как уже говорилось в первой части этой книги средневековой арабской философии не было известно то замкнутое душевное пространство, в котором могло развиваться человеческое "Я". В соответствии с арабским образом человека душа была местом, где, с одной стороны, выступали звериные вожделения и страсти, а с другой - проявлялись внушения внеличного духа. Современная западная наука не знает человеческое "Я", которое в качестве мотивирующей силы выстраивает внутреннюю жизнь человека. Она знает только внешнюю сторону человека. При этом неудивительно, что немецкий материалистический философ Фридрих Альберт Ланге (1828-1875) делает дальнейший шаг и в 1966 г. говорит о "Психологии без души". Он считает, что естественнонаучным образом необходимо исследовать только внешне-воспринимаемое поведение человека.

С конца XIX столетия современная наука исходит из того, что поведение может быть объяснено на основе факторов наследственности и среды. В комбинации с порожденной французским Просвещением машинизированной моделью человека в Америке приходят к идее техники управления, с помощью которой можно было бы манипулировать индивидуальным и коллективным поведением. Между 1880 и 1920 гг. американцы Дж. Б. Уотсон и Г. Х. Мид создают основы новой психологии поведения - бихевиоризма, который ставит эксперименты на животных и разрабатывает интервенционистскую технологию для управления поведением людей. Иную ориентацию имел основатель психоанализа, венский психиатр Зигмунд Фрейд; он в то же самое время пытался раскрыть темный мир бессознательного, в котором, по его мнению, главную роль играли силы сексуальности. Своим психоанализом он открыл дорогу к объяснению человеческого поведения, сводя его на уровень сексуальных инстинктов. Принцип Фрейда: "Где было ОНО, должно стать "Я"" означает,что человеческие инстинкты должны быть осознаны, чтобы они могли преобразоваться в человеческом сознании. Этот процесс преобразования должен состояться в психоанализе. Учитывая перспективу центральноевропейской культуры это не может осуществиться без содействия сил сердца. Следует отдать Фрейду должное за то, что он имел мужество опуститься в деструктурные глубины человека и заглянуть злу в лицо.

Весьма широкая шкала подсознательных сил была высвобождена национал-социализмом между 1933 и 1945 гг. Новые, но в то же время и древние технологии по манипуляции поведением, такие как запугивание, использование магических символов (свастика), демонстрации и парады, массовые митинги, суггестия средств информации вызвали коллективную одержимость, при которой люди становились способными совершать ужасные деяния. Мир человека превратился в своего рода "низший мир" демонически одержимых, которые были готовы на все. Примечательно то, что именно в этот период впервые в Берлине было организованы регулярные телепередачи. Широкий фронт массмедиа использовался для целей пропаганды.

После 1945 года массмедиа тоже, хотя и более изощренно, использовались для манипулирования людьми и их поведением. Реклама очень сильно влияла на поведение потребителя, она вела человека в материалистический рай, в котором могли быть удовлетворены любые потребности. Кино, телевидение и видео опустошают человека внутренне, он привыкает к миру внешнего блеска, успеха, насилия, секса, ужасных и отвратительных сцен. Сильное воздействие массмедиа, особенно телевидения приводит к такому явлению, когда человек лишается самого себя; без участия своего "Я" он вписывает в свое подсознание такие представления, которые потом очень нелегко удалить. Исследования на эту тему показывают, что при телепросмотре состояние сознания зрителя становится подобно сновидческому. Вместо того, чтобы посредством собственной активности строить внутренние образы, в душу втекают псевдомедитативные иллюзорные картины. Новый феномен "виртуальной реальности" еще глубже погружает человека в искусственный мир(76). Созданный в Японии и виртуальный "домашний зверек" "Тамаготши" ("Мой дорогой цыпленок") уже вползает в детские комнаты.

Но не только массмедиа влияют на душу человека. Во Второй Мировой войне для повышения боеспособности рядового состава использовался амфетамин и с тех пор проводятся экспериментальные исследования влияния природных и химически изготовленных наркотиков на сознание человека(77). Эти формы воздействия приводят человека к потере контроля над своей душой, к ослаблению связи с "Я". Следствием может стать распад личности: такие душевные способности как мышление, чувство и воля отделяются друг от друга и не будут связаны с помощью "Я".

То же самое может наступить и вследствие иных крайностей, которые вызывает воспитание, направленное против развития "Я". Человек при этом больше не знает, что он хочет, им руководят инстинкты, порывы и вожделения, он также не знает, что ему делать со своими чувствами, он становиться жертвой внутреннего беспокойства, его мышление теряет конструктивность и свое отношение к человеку. Как следствие современной культуры души молодых людей, - наиболее чувствительные группы современного общества, - разрываются между дискотеками, наркотическим экстазом и запрограммированностью мышления в школе. Молодежь не получает морального, духовного воспитания, которое позволяет душе созреть; душа убивается, когда уже маленькому ребенку прививается теле- и видео-насилие. "Виртуальное" насилие превращается на улицах в ужасающую реальность; оно является причиной для доходящей до убийства грубости детей по отношению друг к другу. Происходит так, что из-за телевидения дети теряют свое стремление играть. Они превращаются в зомби, неподвижно сидят перед экраном как прикованные, приобретают типичный "телевизионный взгляд". Искажение внутренней подвижности и духовной деятельности создает у детей предрасположенность к нарушениям в развитии мозга и, в конце концов к нарушениям мозговой деятельности.

В восьмидесятые и в девяностые годы заторможенность мышления похищающая у молодых людей их созидательные способности усилилась из-за фасцинирующего действия компьютеризации.

Многие дети слишком рано увлекаются компьютером и вступают при этом в конфронтацию с электронными средствами мышления, лишенные чувства, воли и силы нормального суждения. Так возникает новая описывающая человека модель. Многие информатики считают человека настоящей машиной, существом без души. Кроме того компьютерный экран создает электромагнитное поле, влияющее на человеческое сознание и убивающее внутреннюю, духовную подвижность. Вместе с созданием глобальной компьютерной сети и мобильной телефонии возникает простирающееся на весь мир поле духовного воздействия на человечество. Это, конечно не исключает полезное использование компьютера при обработке данных или в тех ситуациях, когда человеческое решение не представляется возможным(78).

Древняя мечта арабской науки - познать и дефинировать человека механически была увенчана материалистической картиной мира исключающей и отрицающей свободное "Я" и душу. Такой образ человека - он, в сущности, является образом "подчеловека", "недочеловека", - открывает путь ко всё большему подчинению человеческого поведения. Он был и остается основой нацистской пропаганды, современной западной психологии поведения и попыток изменить образ мыслей советских диссидентов с помощью медицинско-психиатрического лечения. Во всех случаях человеческая душа всё более обесчеловечивается и стимулируется развитие человеческого "двойника".

Национал-социализм продемонстрировал как с помощью технического манипулирования над людьми могут высвобождаться силы не поддающиеся контролю со стороны "Я" без того, чтобы делать человека способным избегать эти силы. Это выражается во внутренней слабости и опустошенности, страхе и нервозности, маниакальных состояниях, скуке, агрессивности и преступности. В этих состояниях современный человек должен бороться с силами "низшего мира", которые проявляются в нем самом и которые он сможет преодолеть только при участии его "Я". Проблема личного развития состоит, прежде всего в том, как человек может вести эту борьбу. Кажется, что депрессия стала болезнью нового времени. Кроме того совершенно необходимо во всё возрастающих масштабах проводить мероприятия по борьбе с наркоманией и маниакальными состояниями, локализовать преступность. Исцеление души - это большая тема для будущего.

Самой вопиющей проблемой является то, что ведущие лидеры современной политики, экономики и культуры - это люди с ослабленным "Я", порой одержимые с какой-то фрагментарной душой. Такие люди поддаются манипулированию (незаметному для нас) со стороны своего окружения, лоббирующего интересы своих групп, и даже со стороны духовных существ; эти люди подвержены различным формам одержимости. Такие персоналии выступают всё чаще, особенно в политике, и речь здесь идет не только о Ленине, Сталине или Гитлере.


"Подприрода" (низшая природа)

Магнетизм и электричество - давно известные силы, хотя их серьезное научное исследование началось только в XVIII веке. Так были сделаны первые шаги в "подприроду" в мир чувственно-невоспринимаемых природных сил, в мир частиц, создаваемых техническими операциями. В XIX веке было открыто электромагнитное поле и создана на основе электромагнетизма теория света. Электричество нашло практическое применение после того как американский физик Томас А. Эдисон в 1879 г. открыл лампу накаливания. Открытие электромотора и быстрая постройка электросетей сделало электричество одним из производственных факторов.

Около 1900 г. различные исследователи открывают радиоактивность. Так наука и индустрия получают в распоряжение еще одну, третью силу "подприроды". Естествознание развивается под знаком манипулирования над материей. В 1934 г. во Франции впервые радиоактивность была создана искусственно, в 1938 г. немецкие ученые Отто Хан и Х. Штрассманн впервые осуществили искусственное расщепление ядра. Так начался период "военной науки" приведший к ядерной эпохе. В национал-социалистической Германии велись работы по изготовлению атомной бомбы. В ответ на это Соединенные Штаты Америки объединили в Манхеттенском проекте более 300.000 ученых и техников, чтобы изготовить первую американскую атомную бомбу (столетие спустя после начала "низвержения духов тьмы"). Без прямой военной необходимости в августе 1945 г. две бомбы были сброшены на японские города. Из-за атомной бомбардировки Хиросимы погибло свыше 250.000 человек, а в Нагасаки от 25.000 до 75.000. Еще сегодня в госпитале жертв атомной бомбардировки умирают люди. Так началась эра ядерного устрашения. Это устрашение усугубилось применением построенной в период войны ракетной техники. В военное время был запущен ядерный реактор, построенный в 1942 г. в Чикаго.

Помимо высвобождения смертоносных сил радиоактивности "военная наука" импульсировала развитие генной инженерии. Нацистским преступлениям по отношению к некоторым группам населения предшествовали идеи американского евгенического движения начала XX века, которые добивалось департации некоторых иммиграционных групп и стерилизации преступников, слабоумных и других. Эти идеи в Америке и в некоторых других местах осуществлялись на практике, и в некоторых европейских странах это продолжилось даже после Второй мировой войны.

Национал-социализм "запустил в производство" генетические исследования - причем зачастую в самом ужасающем виде. Немецкая наука была поставлена на службу умерщвления людей. Генетические исследования, начавшиеся по окончанию войны частично базировались на тех же самых аргументах, которые использовали ученые национал-социалисты, только технические возможности для генетических манипуляций расширились. С помощью этих манипуляций стало возможным создание антиприроды из новых видов вирусов, бактерий, животных и людей с заранее заданными свойствами.

В производстве "подприроды" важную роль играет химия. Было открыто и изготовлено бесчисленное множество новых химических веществ, значительная часть которых канцерогенна или просто вредна для окружающей среды. С Первой мировой войны химия занимается производством отравляющих веществ, газов и др. С тридцатых годов нарастает производство химических лекарственных препаратов, обладающих агрессивным воздействием на телесность человека, не излечивая его при этом. Для лечения психических болезней и отклонений после войны открывались и производились всё новые химические препараты.

Характерно то, что препараты используемые в психиатрии и для лечения соматических заболеваний воздействуют преимущественно на симптомы, причем они оказывают многочисленные побочные воздействия. Психотропные средства оглушают и разрушают душу, отрывают человека от его "Я". При приеме гормональных противозачаточных препаратов телесность и характер женщины изменяется. При использовании радио- или химиотерапии наблюдаются побочные действия, так например, у пациентов появляется чувство что их тело уже не подходит им. Их тело само становится тогда одним из объектов "подприроды", чуждой, поглощающей их жизненные силы материей. Всё это, вероятно, относится ко всякой терапии игнорирующей человеческое "Я" и сознание, воздействующей непосредственно на тело, вовлекая и его в область "подприроды".

Силы подприроды вызваны к жизни таким мышлением, которое игнорирует духопознание, мораль и чувство ответственности. Многие из наших великих ученых - отнюдь не только в период нацизма, - уподоблялись тем, которые не ведают, что творят. Свои идеи они получали порой в состоянии переутомления или в полубессознательном состоянии, когда их собственное мышление отсутствовало. Они тогда переставали опираться на собственное мышление и в них могли проникать темные инспирации. Так человечество все глубже спускалось в "подприроду".

Эта "подприрода" угрожает всему живому. Это вызвано не только нарушением экономического развития, химическим и радиоактивным загрязнением жизненного пространства, но и ослаблением жизненных сил человека (например радиоактивностью), ослаблением возможности для человека сохранять свое тело здоровым и использовать это тело в качестве инструмента для "Я". Сейчас, когда проблема здоровья и экологического равновесия находит понимание у многих людей, становится ясно, как мало у нас знаний для того, чтобы найти решение этой проблемы.


Технократия и мировая экономика

В недавнем прошлом новые зачатки подчиненного, управляемого общества были заложены с помощью той технологии подчинения, которая была развита еще мыслителями эпохи Просвещения. В Англии, описание такой технологии мы находим, например, в "Паноптикуме" Иеремии Бентама, во Франции - как в проектах для вновь учреждаемых мест заключения, психиатрических больниц и казарм, так и в сочинениях о государственных интересах, которым должно быть подчинено всё. Отсюда возникла социология, которая должна рассматриваться как ответ на величайшие индустриальные и научные перемены наступившие во второй половине XVIII века.

Когда в конце XIX столетия индустриальное развитие в Европе и США ускорилось, социология отреагировала на это двояко. В Европе начали изучать те нежелательные последствия, которые может принести процесс перемен, тогда как в Америке основное внимание было уделено научно-обоснованному развитию организационной технологии. Немецкий социолог Макс Вебер (1864-1920) описывал, например, перемену с точки зрения возможной рационализации; овладение действительностью посредством рационального учета средств, необходимых для достижения поставленной цели. Как следствие, - по Веберу-, возникнет с неизбежностью подчинение человека машине и бюрократической организации. Американский ответ - это "научный менеджмент" - учение о руководстве производством и об оптимальном использовании рабочих. Отсюда возникла система конвейера и методики приспособления человека в соответствии поставленными организацией целями.

С 1933 г. технологии подчинения были распространены и на общество в целом.

В США, СССР и национал-социалистической Германии примерно в одно и то же время в обществе возникала тенденция к технократии. Под этим подразумевается система, в которой государство поступает с отдельным человеком как с объектом, как с вещью. Переход к технократии в 1933 г. ознаменован введением "Нью Дейл" (New Deal) с его механизмом планирования при Рузвельте, утверждением второго пятилетнего плана при Сталине и захватом власти Гитлером. Во всех технократиях массмедиа применяются в качестве техники подчинения. В своих наиболее страшных вариантах технократия прибегает, кроме того, к помощи террора; в ее более смягченных формах она использует древний Римский механизм власти, принцип "хлеба и зрелищ". В обоих случаях индивидуум принуждается к тому, чтобы способствовать увеличению власти государства.

В утопиях, таких как "Этот бравый новый мир" А. Хаксли (1893-1963) и "1984" Джорджа Орвелла (1903-1950) описаны жуткие формы технократии. Нынешняя технократия работает, во всяком случае более изощренно: она опутывает людей некоей сетью социальных техник и держит их, подобно заключенным, в современных учреждениях, в которых социальные отношения регулируются технически. Это комплексная регуляция стала возможной благодаря ряду открытий, совершенных в период "военной науки", таких как системный анализ с его составляющими - основами кибернетики и теорией игр. Сюда же примыкает более гуманистически окрашенные технологии регулирования межчеловеческих отношений из области организационной социологии и производственной психологии.

Техническое регулирование социальных отношений выключает "Я" человека и вовлекает социальное в сферу "подсознательного". При этом высвобождаются подсознательные, неконтролируемые посредством "Я", подверженные внешнему манипулированию силы. Военачальники всегда командовали таким образом рядовыми, но эти силы могут быть мобилизованы во всех иерархических структурах. Как страшны могут стать люди в структурах организованных подобно данным с очевидностью продемонстрировали непопулярные эксперименты американского ученого Стэнли Милграма, проведенные в пятидесятые годы, в которых испытуемые проявляли полную готовность подвергать других людей все более усиливающимся ударам электричества, вызывая электрошок.

Негативные силы, присущие каждому индивидууму с помощью манипуляций проводимых как отдельными группами и организациями, так и целыми народами, могут многократно усиливаться и выявляться в агрессии против отдельных социальных групп, насилии во время футбольных матчей, организованной преступности, национализме, фундаментализме или терроризме. В большой политике целые народы используются для определенных целей как, например, криминализация больших групп населения в России (1917 г.), Германии (1933 г.), Сербии и Боснии (1992 г.), в Советском Союзе (1991 г.), Албании и в Косово и т. д. Все это - формы коллективной одержимости групповым духом или силами двойника, которые могут быть вызваны с помощью соответствующих методик современной социальной психологии "низшего мира". Именно в нашу эпоху, эпоху индивидуализации возврат к групповому образованию влечет катастрофические последствия для психического здоровья человека, это показывает любая форма национализма и фундаментализма.

Для связи человека с его "Я" особое значение приобретают перемены в экономике. Производственные задания становятся в мировой хозяйственной жизни всё выше и выше. Концерны организуют производство там, где это дешевле и где оно легче вписывается в рамки национальной экономики. При этом правовая защита трудящихся подвергается опасности. Открытая конкуренция с американской и восточно-азиатской экономикой приводит к тому, что фонды социальных гарантий в Европе уменьшаются и должны уменьшаться и всё больше. Напряженность работы повышается, человеческие способности всё больше детализируются, сотрудники быстро изматываются и увольняются. Селекция сотрудников, особенно менеджеров направляется на такие какчества как неограниченная воля к власти, готовность к борьбе, способность молниеносно принимать решения, распорядительность, настойчивость и бесцеремонность. Экономика - это война; надо захватывать рынки, нужны люди агрессивные, способные напрячь все силы. Здесь речь идет не о пронизанных силами "Я"-сознания мышлении и действии, а об инстинктивной деятельности, коренящейся в области "подчеловеческого", в области "двойника". Только в последнее время становится заметным, что у организаций возникает потребность в "эмоциональной интеллигентности", иначе социальная жизнь превращается в открытую войну.

Этот образ новой нео-либеральной мировой экономики дополняется тем фактом, что духовные способности человека становятся "гуманным капиталом" ("human capital"). Человеческий дух как и вся культура в целом должен быть поставлен на службу экономике. Человек постепенно превращается в "homo oeconomicus" - "гомо экономикус", он должен учиться делать инвестиции в самого себя, то есть развивать способности, с помощью которых ему удается заработать хорошие деньги.

Это означает конец свободной духовной жизни и культуры в целом. Это капиталистическая трансформация советской практики, когда человек обязан был развиваться только так, как того требует экономика государства.

Эта новая всеохватывающая экономизация общества - превращение его в хозяйственно-экономический организм - ведет к тому, что мне хотелось бы назвать "подэкономикой", в которой человеческое сознание оказывается выключенным. Экономика есть то, когда люди сознательно посвящают свои способности друг другу, чтобы удовлетворить потребности друг друга, а не тотальную конкуренцию между людьми, войну, в которой каждый отстаивает собственные интересы и самостоятельно защищается от безработицы, болезней и всевозможных иных катастроф.

Частью этой новой экономики становится денежное хозяйство - современная банковская система, которая уже не имеет больше отношения к товару и к человеческому сознанию. Около 90% финансовых сделок носят спекулятивно-отвлеченный характер. Эти "отвлеченные" деньги в сумме тысяч миллиародов долларов свободно курсируют 24 часа в день по всей земле под контролем компьютерных программ. Они мгновенно перебрасываются туда, где можно получить максимальную выгоду независимо от того имеет ли место валютная спекуляция или "дерифатная (вторичная) сделка".

В социальной жизни возникает ситуация, когда современный человек высвобождается из традиционных сообществ и всё больше и больше держится благодаря самому себе, но в то же время его подобно капсуле облекают со всех сторон такие общественные отношения, при которых над ним довлеет тоталитарная власть. Это может происходить как на уровне общественной жизни, условия которой регулируются государством, причем индивидуальность может быть уничтожена, так и на уровне организаций, в которых человеческое поведение регулируется с помощью социотехники. В экономике человек всё больше делается эгоистичным представителем своих собственных интересов. На индивидуальном и социальном уровнях одни люди обусловливаются и управляются другими извне, управляются и обусловливаются подсознательными силами и потребностями вместо того, чтобы оставаясь свободными направлять себя своим собственным "Я". Негативные силы высвобождающиеся при этом происходят из самого человека и должны быть преодолены в нем самом.

Поэтому задачами в области социального развития является истинно человеческое общение, образование новых нерегулируемых технически сообществ, отклонение негативных социальных сил. Если мы не приобретем никаких новых социальных способностей, нам грозит тотальная диктатура, которая будет основана во имя "нового мирового порядка" и для которой большевистский эксперимент был только пробой.


Помрачение мышления

Дезинтеграционный процесс современной философии и ее трансформация в научную философию или аналитическое изучение речи (Sprachanalyse) сопровождал сошествие человека в "низший мир". Мышление человека уже не является светом как считали еще в эпоху Просвещения, и вера философов Просвещения в верховенство разума в течение двух столетий исчезла. С середины века мышление подпало под управление другими силами, такими как чувство, воля, инстинкты или производственные отношения. Фридрих Ницше ставил под вопрос саму истину, считая ее выражением воли к власти и, как "философ с молотом в руках" проповедовал тотальный нигилизм, разрушение всех ценностей и норм. Мышление оказалось здесь не в состоянии оправдать ценности. Оно потеряло свою связь с духовным миром ценностей и норм. Потеря доступа мышления к духовному измерению действительности имело прямые следствия для науки. Все высказывания о ценностях и нормах, о человеке и его определении, о смысле жизни выносятся в область, лежащую вне науки. Современная наука занимается только тем, что является чувственно-воспринимаемым, или может быть сделано чувственно-воспринимаемым. Поскольку она уже не в состоянии охватить действенность в целом, она занимается лишь отдельными областями этой действительности. Сюда примыкает с начала XX века наукоподобная философия, предмет которой - исследование высказываний об актуальности и значимости действительности. В этой философии действительность интепретируется как фрагментарный продукт научных теорий, а не как единый, целостный мир, ориентированный на "Я" человека.

В период нацизма помрачение мышления обнаруживалось в двух направлениях. Мартин Хайдеггер (1889-1976) говорил в 1933 г. о "внутренней правде и величии национал-социализма", которые предстают перед ним при объединении техники с человеком нового времени"80. После войны Хайдеггер был вынужден констатировать, что современная техника вытесняет природу, что и человек будет вытеснен той проявляющейся в технике властью, которой он сам не в состоянии овладеть. Хайдеггер требовал от философии не более, чем просто обратить внимание на этот факт. Тем самым философия для него подходила к своему конечному пункту, так как философское мышление было уже больше не способно мысленным образом постичь основные черты технической эпохи. Философия Хайдеггера капитулировала перед могуществом техники.

Марксистски ориентированные философы Макс Хоркхаймер (1895-1973) и Теодор Адорно (1903-1969) придерживались иного направления. Они констатировали, что мышление эпохи Просвещения пришло в состояние помрачения. В национал-социализме, а также в современной науке мышление стало инструментом власти. Общая действительность подчинена законам мышления, которое становится тем самым "логикой направленной на подчинение" и уже не может осуществить эмансипацию человека, обещанную в эпоху Просвещения(81).

Французская философия восьмидесятых годов прежде всех стремилась окончательно свети счеты с мышлением Просвещения. Французский философ Мишель Фукот (Foucault) вводит некое анонимное мышление, в котором упразднен сам мыслящий субъект: "я мыслю" (Ich denke) по Фукоту есть иллюзия, за которой скрывается "некто мыслит" (man denkt). Современное постмодерное мышление развивает эту линию дальше. В результате оказывается, что в этой философии любое значение, любое толкование утрачивается для человека. Это основывается на представлении о невозможности отыскать прочную опору для знания, невозможности для человека найти критерии истинности своих суждений. Именно это было стремлением немецкого идеализма: найти такую основу в самосознании, в собственном "Я". Как предполагает постмодернистский мыслитель Франсуа Лиотард любая рациональная программа по улучшению мира, как, например, марксизм, окажется несостоятельной, поскольку исходит из допущения, что мышление может направлять социальную деятельность. Различные французские философы пришли к утверждению, что претензия мышления устанавливать монополию на истину, претензия на право переделывать действительность по собственному усмотрению в конечном итоге привела к сталинскому террору.

Лиотард проводит при этом интересные параллели в связи с возникновением информационного общества(82). Расставание с притязаниями эпохи Просвещения связано, по его мнению, с тем фактом, что в современном обществе заботятся больше не об истине и морали, а о принятии решений и информированности. Знание становится информацией, а проблемы истины и этики не увязываются с вопросом как собирать и применять техническую информацию. В этом новом обществе существенным образом изменяется сам характер мышления. Вместо того чтобы достигать прозрения действительности, мышление превращается в манипулятор информацией, в "счетчик" как называл его Хайдеггер. Такое мышление уже не в состоянии внести вклад в обновление культуры.

Но пути в бездну "низшего мира" философия сама эманирует деструктивную, нигилистическую силу. Она вовлекает нас в конфронтацию с "Ничто", погребает доверие к мышлению, так что для человека оказывается почти невозможным упорядочивать действительность исходя из своего "Я". Философия постмодерна, а также анализ структуры речи "языковедение (Sprachanalyse) и неопозитивизм вызывают недоверие к возможностям для мышления найти отношение к действительности и, тем самым, содействуют надлому "Я".


"Низший мир" как центр мистерий

На пути своего сошествия в "низший мир" европейская культура попадает в эволюционное русло, ведущее культуру к деградации и смерти. Индивидуальный человек отрезается от его внутренней мотивации, так что его "Я" не может проявлять активность. Человек становится причиной умирания и радиоактивного заражения природы; его собственное тело становится непригодным в качестве инструмента его "Я". Он создает общество, в котором социум уже не формируется людьми объединенными друг с другом в соответствии с их нуждами, а регулируется технически. В этой культуре больше не присутствует "Я"-сознание, а лишь различные градации дезинтегрированного или одержимого человека, который идет по дороге в бездну не будучи в состоянии силами своего мышления определить, куда уводит эта дорога.

В этой ситуации человек оказывается всецело предоставленным самому себе. Сегодня ему едва ли могут помочь философия, религия и искусство. Современное "наружное" христианство не может найти противовеса "кумирам" материализма, оно оставляет внутреннего человека без внимания. Современное искусство использует художественные средства для отображения этого пути в "низший мир", оно демонстрирует распад образов действительности. Настоящий деятель искусства - часто вполне сознательно в своем внутреннем мире вступает на путь, ведущий в бездну, совершает сошествие в ад, прежде чем он научится создавать новую реальность.

То, что переживают люди, причастные к искусству, "кюнстлеры", переживают и многие другие люди. Они проходят испытание в "низшем мире", при этом должна возникнуть реакция со стороны их внутренних сил. В столкновении с деструктивными силами "низшего мира", которые в культуре XX века выступают повсюду, человек должен раскрепостить наиболее глубокие силы своего "Я", для того чтобы остаться человеком и не потерпеть поражения. Путь сознательного внутреннего развития может помочь при этом; впрочем большинство людей имеют переживания такого рода, включая встречу со своим собственным "двойником". Как следствие появляется сильное внутреннее беспокойство, поиски запасного выхода, каким может быть агрессивность, алкоголизм или наркомания. Следствием могут стать и психические отклонения, депрессии, психозы, шизофрения.

В христианстве схождение Христа в "низший мир" носит название "Сошествия во ад", а победа над силами "низшего мира" называется Воскресением Христа. Каждый человек в своей собственной жизни может по своему испытать нечто подобное. Раньше переживать силы своей бессмертной индивидуальности могли только избранные в посвятительных мистериях. Такое посвящение становилось определенным шагом на пути внутреннего развития, которым руководили священники мистериального храма. Сейчас социальный мир сам становится местом мистерий. Человек может с помощью своего "Я" перерабатывать свой опыт и идти, таким образом, по пути внутреннего развития. Это дает ему возможность справиться с силами "низшего мира". На этом пути воскресает "Я" и, тем самым, побеждается смерть культуры.

В искусстве XX века в различных формах демонстрировался мистериальный характер современной эпохи. Такой подход можно найти и в сочинениях австрийского писателя Густава Майерлинка, и в Драмах-Мистериях Рудольфа Штейнера, у Иозефа Бойса (1921-1986), у русского кинорежиссера Андрея Тарковского (1932-1986). Фильмы Тарковского представляют собой хороший пример нового сакрального искусства, когда фильм становиться мистериальным представлением, изображающим борьбу в душе современного человека. Например, фильм "Сталкер" 1979 г., в котором несколько человек совершают опасное путешествие в таинственную местность, где могут исполняться их желания, но в конце перед самым вступлением туда пугаются и отступают. Тарковский придерживался русской традиции поисков духовных ценностей, кроме того влияние на него оказал Новалис и, позднее, Рудольф Штейнер. Тарковский апеллирует к людям для которых духовные ценности важнее материальных. Только принося жертву во имя любви, только проходя дорогой страданий, современный человек, как считает Тарковский, может спасти мир от гибели. Он верил, что силы Воскресения помогут индивидууму преодолеть духовный кризис, в котором он находится теперь(83).

Так формулируется вопрос о преодолении кризиса и спасении мира. С шестидесятых годов этот вопрос звучал в Центральной Европе всё настойчивее. При этом создавалась основа для Воскресения европейской культуры.



Одним из важнейших событий второй половины XX века было новое раскрытие центрально-европейской культуры. Благодаря ему в разделенной до 1989 г. Европе вновь возникло сознание центра, средней части, духовного пространства между Востоком и Западом, пространства, в котором могли возродиться старые культурные идеалы, откуда Европа могла бы получить новые духовные импульсы. Эти новые импульсы нередко приходили не из самой Германии, а с ее периферии, особенно из кругов центрально-европейских диссидентов. Создается впечатление, что германский народный Дух действовал также и из соседних народов. Но и среди немцев находились инспирированные личности, такие как Вилли Брандт (1913-1992), которые своей восточной политикой добились доверия у восточной Центральной Европы и у русских и подготовили устранение разделения Европы.

Тема Центральной Европы привлекала к себе внимание прежде всего в восточной ее половине - в Польше, Чехословакии и Венгрии. Включение этих стран в сферу влияния Советского Союза отрезало их население от культурных связей с прошлым, от Запада Европы и включила в совершенно чуждую им культурную область. Это продолжалось много лет, пока они не пробудились из оглушенности и не поняли, что их глубочайшие мысли и идеалы коренились в старой центрально-европейской культуре и что они в завоеванной Центральной Европе находятся под господством древнего "азиатского деспотизма", как называл его когда-то Карл Маркс.

По их воззрениям Западная Германия и Швейцария больше не принадлежали к Центральной Европе, так как целиком вошли в состав западного мира. Исключение было сделано еще и для нейтральной Австрии. Но не каждый западно-европеец был доволен этой "американизированной" Европой. С шестидесятых годов многие из них дистанцировались от Западной культуры. Ее часто называли "американизмом", при этом предпринималась попытка снова присоединиться к ценностям собственной европейской культуры. Это особенно жило в студенческих и других протестных движениях, которые распространялись с этих пор во всех странах Европы среди молодежи. Этот протест привел позднее к возникновению гражданской инициативы, целью которой были демократизация общества, помощь третьему миру, борьба за мир, защита окружающей среды, школьная реформа, духовные и социальное обновление.

В течение ряда лет западные группы обнаружили, что люди на Востоке получали аналогичные инспирации и занимались теми же проблемами. Только позднее обнаружилась связь этих инспираций с культурой. Именно эта культура действительно является духовным источником движения за права человека, экологического движения, движения за мир и движения за современный спиритуализм.

Центральная Европа, которая таким образом, была открыта снова, уже не является той культурной областью начала XX века, в которой важную роль играли еврейские интеллектуалы и кюнстлеры - деятели искусства. Новая Центральная Европа - это духовная область, "королевство духа", как говорили в Праге, она уже больше не определена географически. Центрально-европейская культура снова оживает как ступень сознания современного человека, который пытается жить с помощью сил своего "Я".

Это сознательное ведение жизни, которое распространялось в Центральной Европе с ее "Я"-культурой в Западной Европе было достигнуто еще в шестидесятые годы. Но и в Восточной Европе, а также на других континентах силы "Я" в человеческом сознании с тех пор усиливаются. Центрально-европейская культура представляет общечеловеческие качества на уровне "Я"-сознания, она распространяет современную культуру спиритуального сознания.

Представители этой новой культуры содействуют возрождению Центральной Европы там, где они проживают. Они делает это ради человеческой свободы и самостоятельности, ради спасения природы и здоровья человека, ради общества свободных граждан. При этом они повсюду наталкиваются на сопротивление уже сложившегося порядка.

Духовная Центральная Европа, живущая в сознании людей, является началом новой, находящейся в становлении общеевропейской культуры. Будет ли она осуществлена, зависит от силы ее представителей. Переворот 1989 г. принес политическое и экономическое освобождение Центральной Европе, однако ожидаемое духовное и культурное возрождение еще не наступило или задерживается. Только позднее стало ясно, что это освобождение подготавливалось и другими силами; с 1982 г. это были американцы и католическая церковь. Можно надеяться, что силы самосознания высвободившиеся в результате переворота в Центральной Европе продолжат эту незавершенную революцию.


Человеческая свобода

Отточенная и изощренная техника планирования делает свободное пространство современного человека всё меньше. В учении о поведении (бихевиоризме) и педагогике появляются воззрения, считающие, что у человека нет никакого внутреннего автономного центра, из которого он свободно определяет свое поведение и свою жизнь. В центрально-европейской культуре этот центр называли "Я". Об этом "Я" идет речь, когда говорят о самоопределении человека.

На Западе пробуждение "Я" происходит иначе, чем на Востоке Европы. С шестидесятых годов призыв к демократизации и праву принятия решений вызвал на Западе движение за эмансипацию, в котором различные общественные группы требовали права участвовать в принятии решений в ситуациях, относящихся лично к ним. Это движение как и другие частично заглохло, поскольку даже участвуя в принятии решений, люди не наделялись реальной властью.

С волной за эмансипацию тесно связывались требования независимости и автономии. В современных организациях, и системах здравоохранения человеку отводится пассивная роль. За него решают. Его информируют о психиатрическом или соматическом лечении, назначаемом компетентными специалистами, при этом сам он не определяет, что ему подходит, а что не подходит.

Эта потеря самостоятельности исследовалась в первую очередь центрально-европейскими учеными (Иван Илич, Франц Шумахер, Андре Горц), но также и другими, рассматривающими проблему с центрально-европейской точки зрения, например, французским философом Жаком Эллулем85. Их основной мотив - требование помочь человеку стать субъектом собственного бытия, то есть не становиться управляемым внешними силами объектом, но самому взять свою судьбу в свои руки, стать свободным, творческим человеком. Это же входит в намерения различных центрально-европейских педагогических течений (как Вальдорфская педагогика, Йенская педагогика) и кюнстлеров, подобных Иозефу Бойсу, который распространял идею "каждый человек - кюнстлер" и своей идеей "социальной пластики" вводил социальный элемент в сферу деятелей искусства(86).

Такая свобода не вполне тождественна тому, что подразумевается под этим словом в англо-саксонской культуре, а именно - обладание собственным пространством, куда не могут вторгаться другие. Свобода в центрально-европейском смысле означает - осуществлять собственные задачи жизни, активизировать "Я", следовать внутреннему голосу. Там где этого не происходит, стремление к свободе остается лишь требованием приятной жизни без помех, "американского образа жизни". Из своего внутреннего переживания свободы человек может стать творцом своей собственной жизни и своих собственных моральных ценностей, как об этом писали еврейско-германский психолог Эрих Нойманн (1905-1960) и, - еще в конце XIX века, - Рудольф Штейнер(87).

Автономия человека требует защиты в форме прав человека, которые могли бы охранять человека как индивидуума от ограничений его внутреннего развития, от манипуляций с его поведением, от вмешательства в его личную сферу по произволу начальства. Эти индивидуальные права человека являются достижением последнего столетия; они представляют собой ценность не только как гарантии собственной свободы, но и как гарантии свободы окружающих.

В Восточной Европе начиная с семидесятых годов было приложено немало усилий в борьбе за права человека. Преимущественно это происходило под влиянием статей о правах человека в заключительном акте Хельсинской Конференции по безопасности и сотрудничеству в Европе в 1975 г. Чешская диссидентская группа "Хартия 77" призывала к свободному выражению мнений, свободе собраний, организаций и прессы. В основе этого правового сознания лежали христианско-гуманистические представления о человеке, или представления так называемого "гуманного марксизма". В Югославии была в шестидесятые годы предпринята первая попытка сформулировать нео-марксистские взгляды на свободного человека. Философы деловых кругов (Paris-Kreise) определяли человека как существо, способное к совершенно особым видам деятельности: к деятельности свободной, творческой, целенаправленной и рациональной. В ней человек может реализовывать своим потенции и, несмотря на многочисленные ограничения, как автономный субъект может формировать и преобразовывать себя самого и свое окружение(88).

В этих нео-марксистских взглядах на человека Восточной Европы также как и в воззрениях христианских указывалось на моральную целостность человека. Эта моральная компонента в мышлении человека играла очень важную роль в оппозиционных кругах славянского мира и в ГДР. Она была результатом сильной этически-персоналистской ориентации христианской и гуманистической интеллигенции Востока. Моральное и социальное мышление чешского философа и государственного деятеля Томаса Масарика (1850-1937) было при этом инспирирующим примером. То же можно отметить и у его соотечественника философа Яна Патока (1907-1977), духовного отца движения Хартия-77. В ГДР развивалась протестантская социальная этика, возникшая как особый вариант теологии освобождения.

Вопрос о человеческой свободе связан с вопросом о духовных ценностях. Так убиенный в 1984 г. польский священник Йерши Покулешко говорил в своих проповедях об истине и о человеческом достоинстве, о солидарности, как о единстве сердец. Центральным пунктом для него было преодоление зла добрыми делами. Лех Валенса, председатель профсоюза "Солидарность" и, позднее, польский президент, говорил на ту же тему о возрождении индивидуума как предпосылке для обновления общества. Вацлав Гавел, чешский диссидент, а позднее - президент своей страны отстаивал восстановление моральных ценностей как предпосылку для моральной реорганизации общества. "Жить по правде" было для него велением голоса собственной совести и борьбой за основную цель жизни: человеческое достоинство, моральность, свободное развитие личности, развитие человеческой идентичности. Восстановление этой идентичности, которая угрожала распасться вследствие манипуляций, производимых над людьми анонимной властью бюрократии, было для него тем моральным и спиритуальным актом, в котором человек порывал с ложью, налагаемой на человека режимом(89).

"Жизнь по правде" Гавел провозгласил своим принципом при отношении с другими людьми. Человек несет ответственность за своих ближних и за общество. Эта социально направленная этика обнаруживает влияние идеи происходящего из Литвы философа Эммануила Левинаса (1906-1995), в этике которого центральную роль играет апелляция, исходящая от лица ближнего. Интерес к трудам таких философов как Левинас и Бубер показывает как сильно влияют на современное развитие европейской культуры еврейские мыслители.


Забота о природе и здоровье человека

Современная наука осуществляет тотальное подчинение природы. Это стало возможно, ибо природа уже рассматривалась не как священное и одушевленное существо, а как объект исследования и подчинения. Эта установка возникла в конце средневековья и культурологически восходила к библейскому представлению о человеке как о господине и венце творения, овладевающим и манипулирующим природой.

Христианская традиция все же содержала пункты, призывающие к ответственному обхождению с природой. В 1967 г. американский историк Линн Уайт указывал на Францисска Асизсского, который в природе повсюду видел братьев и сестер и проповедовал гармонию между людьми и природой. Линн рассматривал Францисска как святого покровителя экологии. В 1972 г. экологический философ Рене Дубос упоминая основателя европейского монашества Бенедикта Нурсийского говорит о строгих правилах, которые тот установил для администрации управляющей европейскими монахами при проведении работ по освоению природы. Подобные бережное отношение к природе отмечалось и у ирландских монахов.

В центрально-европейской культуре на естественную науку смотрели как на чтение в "Книге Природы", иными словами как на созерцание деяний созидательных сил природы; целью при этом было, как правило, изготовление лекарственных средств. По мере того, как природа становилась всё менее доступной для человеческого созерцания, такая наука потеряла свою основу; так что позднее для проникновения в суть природных процессов надо было идти по стопам гётеанизма, последователи которого еще столь немногочисленны. Совсем в ином направлении развивается современное естествознание. Оно, следует совету Френсиса Бэкона "подвергает природу пыткам" чтобы выпытать у нее ее тайны. Эта позиция по отношению к природе, изоляционистский подход к частным проблемам, ломка единства мироздания создает бесчисленные проблемы; стоит только подумать о загрязнении окружающей среды, радиоактивности и генетических манипуляциях. В тот момент, когда отравление природы становится очевидным, человек замечает,что испорчена и та часть природы, которую он "носит при себе", то есть его собственное тело. Это сильно стимулирует поиски альтернативной медицины и современный культ здоровья. Где осознанно занимаются охраной здоровья, там пищевая промышленность, био-индустрия, фармакологическая и химическая промышленность уже не в состоянии разрушать мир жизни.

Пока еще нет ясного ответа по поводу всей этой проблематики. Его можно дать только развивая современный, европейский, спиритуальный подход к природе. Первые ростки в этом отношении представляют собой западно- и восточно-европейское движение по защите окружающей среды и теология. Первые сигналы бедствия пришли с Запада; это была книга "Silent Spring" Рашеля Карсона в 1962 г., доклад "Римского клуба" в 1972 г. Только позднее в Европе стали понимать как далеко зашли разрушение в экологии и подрыв человеческого здоровья. Только Чернобыльская катастрофа ядерного реактора 26 апреля 1986 г. пробудила европейцев, однако так называемые компетентные эксперты снова с легкостью усыпили их.

Достижение проникновения в процессы природы есть важнейшая предпосылка для того, чтобы победить засилие "компетентных специалистов", развить новое отношение к природе и к собственному телу. Первые примеры центрально-европейского переосмысления современного естествознания мы находим в антропософски ориентированных сельском хозяйстве и медицине. Тут уделяют внимание спиритуальному аспекту в процессах произрастания и в процессах излечения, акцентируют ответственность перед природой и возвращают человеку утраченное здоровье(90).

В соответствие с основанной Рудольфом Штейнером духовной наукой человек может создать новую землю, которая, благодаря исполненному любви подходу к природе должна стать космосом любви.

Такая точка зрения позволяет действовать морально, строить новое отношение человека к существам, сотворенным вместе с ним. Эта новая спиритуальность может соединиться со славянским образом природы, образом "Матери-Земли". Также как человек может гармонизировать свое тело с помощью сил своего "Я", также может он с любовью и заботой относится к природе и добиваться гармонического освоения и использования земли - тела принадлежащего всему человечеству. Эта христианская спиритуальность находит свое выражение в антропософском естествознании и в работах об экологическом христианстве.


Общество свободных граждан

Бурный рост технократии в 30-е годы XX века привел к ситуации, когда межличностные отношения стали регулироваться технически. В Западной Европе, где благодаря долгой борьбе за гражданские права возникла сфера свободной активности, технократическая власть не представляла собой тотальной угрозы свободе граждан, что имело место в Восточной Европе, где такая сфера лишь едва наметилась. Либеральная традиция назвала эту лежащую вне государственной сферу "гражданским обществом". Она охватывала частную жизнь, семью, социальные и общественные организации реализующие принцип свободы прессы, союзов и собраний и, наконец хозяйственную сферу.

По мере роста власти госбюрократии в западных странах уменьшалось влияние граждан на дела управления. Это не означает, что они чувствовали себя менее свободными, поскольку существующие контролирующие инстанции, такие как парламент сохранялись; каждый мог использовать свою свободу совместно с другими для достижения определенной цели. На практике граждане западного общества едва ли в состоянии соприкоснуться с устоявшимися госинтересами и произвести фундаментальные социальные перемены. Кроме того активное пространство гражданского общества Запада постоянно уменьшается за счет срастания государственной власти с властью больших международных концернов, которые завоевывают рынки и манипулируют потребностями человека. Сопротивление техническому подчинению общества проявляется на Западе в разных формах. В семидесятых и восьмидесятых годах оно было направлено против находящихся под покровительством государства современных институций, таких как психиатрия, армия (отказ от военной службы), гособразование (движение за свободу преподавания), против демократии основанной на представительстве (движения за прямое народовластие).

Этот протест против государства является выражением стремления к образованию нового, более сильного гражданского общества отличительные признаки которого выступали в виде самостийных организаций, автономных ассоциаций, в альтернативных формах общественных связей. В определенный исторический момент они стали осуществляться уже в новой форме - как политические действия. Еврейский философ Ханнах Арендт (1906-1975) указывал в этом контексте на начальные стадии американской, французской и русской революции, на венгерское восстание 1956 г(91). Сюда же относится период реформ в Чехословакии в 1968 г. и в Польше в 1980/81 гг.

В странах расположенных по ту сторону тогдашнего "железного занавеса" введение социализма означало атаку на автономные возможности людей при формировании социальной жизни, причем атаку более сильную, чем возникшая на подъеме западной технократии. На Западе смогли сохраниться многие общественные группы, которые на Востоке подпали под госконтроль. Практически это выглядело как уничтожение гражданского общества; прежде свободные граждане были сведены до уровня бесправных частных лиц, которых поодиночке терроризировало государство. Однако уже с тех пор они искали возможности для образования своих собственных самоуправляемых организаций. С этой целью происходили встречи в кругу друзей, формировались советы или группы для разговора за круглым столом, где каждый был участником и никто не мог властвовать над другими.

В Югославии Коммунистическая партия после конфликта со Сталиным уже с 1953 г. стала вводить рабочие советы и с 1974 г. в стране возникло самоуправляемое общество, в котором функции государства переняли Советы (трудящихся и граждан). На практике это самоуправление функционировало слабо. С одной стороны, оно контролировалось Компартией, а с другой - созданная структура не могла обеспечить эффективного политического и экономического управления.

Совсем иначе - спонтанно, хотя и на короткое время - формировались рабочие советы в Венгрии в 1956 г. и в Чехословакии в 1968 г. Позднее в семидесятые годы в Чехословакии, несмотря на репрессии возникали маленькие группы, которые пройдя испытания, стремились к их идеалу "жить по правде". Гавел видел в таких группах прообраз нового самоуправляемого гражданского общества. Во всех странах Востока возникали такие кружки, которые боролись за права человека, за мир и за чистоту окружающей среды.

В Чехословакии, Венгрии и Польше эти кружки напоминали братства, возникшие там в XV и XVI веках и продолжавшие действовать несмотря на притеснение их веры. Это особенно относится к Центральной общине, основанной в Венгрии священником Георгием Буланьи. При этом немаловажную роль сыграли литературные труды Георгия Конрада92.

В Польше, благодаря автономии Церкви, люди с большей легкостью могли объединяться в неформальные группы. Возникновение независимого польского профсоюза "Солидарность" стало процессом кристаллизации, позволившим создать нелегальное общество, в котором культурная жизнь протекала вне государственных учреждений, причем возникала сеть взаимопомощи, особенно для жертв режима.

"Солидарность" хотела пойти дальше, чем позволяли права свободных профсоюзов. Она хотела создать независимую от государства свою самоуправляемую экономику, которая могла бы превратиться в братскую экономику, о чем писал однажды Лех Валенса. Здесь обнаруживается спиритуальный аспект движения за обновление: дело шло о построении общественных структур, в которых независимость и достоинство индивидуума подкреплялись юридически, возводились на ступень права, и людям давалась возможность работать для своих ближних.

В ГДР была своя история диссидентства. В шестидесятые и семидесятые годы возникла ревизионистская оппозиция марксизму (например, Роберт Хавеман и Рудольф Баро). В конце шестидесятых годов в кругах евангелической церкви зарождались различные движения, которые не встречали поддержки со стороны церковной иерархии, но поддерживались некоторыми священниками, критически настроенными по отношению к режиму. В середине восьмидесятых годов отсюда возникло "Демократическое движение", которое стремилось не к свержению режима, но к его демократизации.

В переломное время 1989 г. в ГДР и в Чехословакии возникали гражданские форумы, круглые столы, где вновь могло ожить подавленное правовое сознание граждан. Эти политические форумы не могли сохраниться и распадались на политические партии. В ГДР это происходило под нажимом со стороны западногерманских партий, которые хотели иметь простую поддающуюся манипулированию структуру. Они давно заметили, что демократическая оппозиция не хочет слепо имитировать модель ФРГ.

Весьма примечательно, что по опыту социализма, на фоне всевластия государства, у некоторых людей снова родились стремления к функциональному триединству общества - сферы культуры, правовой жизни и экономики, которое в конце Первой мировой войны в качестве обновления общества предлагал Рудольф Штейнер. В книге восточногерманского адвоката Рольфа Хенриха "Государство под опекой" вновь описывается этот импульс.

На Востоке усиливались требования создания потребительского общества. Понятно, что экономически эксплуатируемые люди хотели удовлетворить свои потребности посредством свободной экономики.

Человеческий эгоизм должен был изжить себя, прежде чем могло придти сознание необходимости его ограничения, чтобы он не наносил вреда другим людям. Но также и здесь многие ожидали такой экономики, которая позволяла бы поддерживать еще сохранившуюся на Востоке солидарность между людьми. Будущее покажет, смогут ли усилиться в Европе социальные импульсы.


Спиритуальное мышление и моральные действия

Процесс осознания таких ценностей как индивидуальная и общественная свобода, спасение природы, охрана здоровья находится в состоянии заторможенности. Причиной ее на Западе является грубо материальная направленность американской культуры, а на Востоке - притупляющее влияние командной экономики социализма. В преданной забвению центрально-европейской середине люди пытались пробудить новые силы для обретения как собственного самосознания, так и духовных ценностей. С шестидесятых годов стало ясно, что это за силы: спиритуальное мышление, позволяющее увидеть ситуацию и овладеть ею, моральная интуиция задающая направление для действий и социальные импульсы с помощью которых люди могли бы объединяться в новые сообщества.

Развивая спиритуальное мышление, человек как бы заново знакомится с реальностью, при этом отнюдь не теоретически. Спиритуальные мысли носят образный и живой характер, они связаны с сердцем, с моральными действиями. Но прежде всего они свободны. Кто действительно пытается привести свои мысли в порядок, ясно осознать свое положение, преодолеть нормативные и идеологические шаблоны в мышлении, тот становится внутренне свободным человеком.

Овладев внутренней свободой человек впервые начал замечать, что в сфере воспитания, образования, в повседневной жизни совершаются манипуляции, похищающие у людей их идеалы, права и независимость. Забота о природе и о здоровье человека сделала возможным первое ознакомление с процессами загрязнения и отравления окружающей среды, ознакомление с тем, что угрожает здоровью. Стало ясно, что человек сам является частью природы, что его дух способен влиять на состояние тела. В общественных движениях стали, наконец, замечать что техническое регулирование общественных отношений уничтожает социальное как таковое.

Это ознакомление или прозрение может быть связано с моральными интуициями, то есть с новыми мотивами свободных и моральных действий, мотивами, источником которых служит человеческое "Я". Свободные моральные решения - это дело отдельного человека. Часто мы поступаем, ориентируясь на традиционные моральные представления, но есть ситуации, где они недостаточны и делают нас несвободными. В Восточной Европе нет этического индифферентизма: моральные вопросы небезразличны никому. Лживость режима заставляла каждого человека определить хочет ли он его поддерживать или нет. Моральная интуиция, возникшая на Востоке Европы родилась из глубоко коренящейся там спиритуальности, из тяжелых страданий и унижений.

В борьбе за свободное развитие человека на Востоке были сформулированы моральные убеждения. Они свидетельствуют, что человек старается "жить правдиво", что существуют цели которых стоит добиваться и за которые стоит пострадать, что только совершая добро можно преодолеть зло.

В природоохранной сфере нам еще предстоит развить моральные действия и соответствующие специфические интуиции. Начало уже положено. Врач и теолог Альберт Швейцер был одним из первых, поставивших тему о благоговении перед жизнью. В восьмидесятые годы все больше стали заботится о чистоте и цельности сотворенного Богом мира, поскольку Всемирный Совет Церквей объединил в одну тему вопросы справедливости и мира с вопросом о целостности сотворенного мира. Все больше людей замечали, что они несут такую же ответственность за здоровье земли как и за свое собственное здоровье. Человек может сам создать новую Землю, если он с любовью относится к природе - говорил Рудольф Штейнер.

При попытках создания новых общественных учреждений и движений многие увидели насколько это трудно: работать вместе и создавать сообщества людей. Мы еще должны научиться обходиться друг с другом с помощью морального и социального сознания. Как могут идеалы объединять людей между собой показала польская "Солидарность", в основу которой как моральные принципы были положены солидарность в действиях и отсутствие властных структур.

После переворота 1989 г. во всех странах Центральной Европы можно было увидеть людей с психическими заболеваниями, причиной которых стала их жизнь при социализме. У многих выявлялись признаки внутренней отсталости, они нуждались в продолжительном лечении. Для Восточной Германии это подтверждает психотерапевт Ганс-Иоахим Маац в своем обзоре под названием "Эмоциональный застой"(95) ;в других странах проблемы психики выглядят иначе.

В каждой стране есть много морально безупречных людей, которые заслуживают большого общественного авторитета. Но с другой стороны есть люди, вынужденные заниматься выслеживанием, или ради известных преимуществ, решившиеся на это сами. Между теми и другими лежит широкий спектр людей, которые пытались выжить; одни проявляли пассивность или ленность, другие ради своих интересов занимались мелким интриганством или хищением соцсобственности. Небольшие группы людей укрываясь за партийным фасадом получали власть и деньги, и продолжают это делать сейчас уже без партбилетов, сохраняя полезные связи.


Новый свет над Европой

В восьмидесятых годах вспыхнула новая дискуссия о Центральной Европе. Ей предшествовали исследования немецкого историка Ренаты Ринек в 1965 г. о гибели Европы(71) и также речь польского философа Лесцеха Колаковского в 1977 г. за установление свободной культурной зоны в Центральной Европе. В своей речи при получении премии мира от немецких книготорговцев в 1977 г. Колаковский сказал: "Я не считаю устаревшим понятие о Центральной Европе как о единой взаимно связанной культурной области. Я смею полагать, что создание такого независимого от властей региона не только возможно, но и желательно и, кроме того, что с этим созданием решающим образом связана судьба Европы". Его аргументом при этом было то, что народы на Востоке Центральной Европы находятся под властью чуждого им в культурном отношении Советского блока и пока это продолжается, эта область останется потенциальным источником опасностей и конфликтов.

В политических рамках делались предложения создать в Центральной Европе нейтральную зону. Первые планы появились уже в 1958 г., например план польского министра Адама Рапацки. В восьмидесятые годы движение борцов за мир формулировало иные версии в целях разрешения западно-восточного конфликта.

Чешский писатель Милан Кудера противопоставил в 1984 г. этому бессодержательному понятию Центральной Европы свое представление о забытой Западом центрально-европейской культуре96. Он сумел выразить это словами, которые уже долгое время жили в различных странах Центральной Европы. С этих пор новая ориентация на Центральную Европу стала предметом дискуссий в Польше, Чехословакии и Федеративной Республике Германии. С этого начинались поиски единства европейской культуры.

По обе стороны тогдашнего железного занавеса люди замечали, что будущее Европы зависит от того, насколько удастся сочетать новые пути с собственными культурными традициями. Центрально-европейские традиции являлись важной точкой соприкосновения для устранения раздвоенности в Европе и для обновления европейской культуры.

Как уже описывалось в этой главе, в борьбе за Душу Европы возникло новое спиритуальное, моральное, экологическое и социальное сознание, которое образует основу нового общеевропейского культурного идеала. Центрально-европейские духовные традиции нашли свое продолжение в новом спиритуальном сознании, которое хотело бы реализоваться на практике. "Чтение в "Книге Природы" практикуется теперь в новом экологическом движении. Центрально-европейские социальные традиции оживают в европейских социальных инициативах, в проектах по созданию сообществ.

Существенный вклад в новое формулирование центрально-европейского идеала и в его конкретизацию в новой европейской практике внесла в начале XX века антропософия. Рудольф Штейнер хотел внести духовные импульсы в социальную практику. Поэтому он развивал образ триединого общества, что в то время не было понято. Однако в социальных катастрофах XX века, в практическом опыте диссидентства и альтернативных движений эта идея получила признание. Социальная тройственность представляет собой сферу духовной жизни, в которой господствует свобода, сферу правовой жизни, в которой основным принципом является равенство, и сферу хозяйственно-экономическую, в которой на практике осуществляется братство. На Западе особенно проявляются экономические способности, экономика, которой и Центр и Восток должны еще научиться, которая, однако должна была бы стать на практике братской экономикой.

В Центральной и Северной Европе существует правовая жизнь, которая уже в течение столетий практиковалась в свободных городах, швейцарских кантонах и на вольном Севере. На Востоке взрастает зерно новой духовной жизни, в которой люди снова начинают действовать из спиритуальных инспираций. Интеграция этой тройственности на европейском уровне может создать социальную основу для новой европейской культуры.

Реализация этой культуры зависит прежде всего от того, окажется ли в состоянии возникшее с шестидесятых годов свободное сознание построить новые общественные структуры, сможет ли возрожденное духовное сознание сформулировать новую образовательную программу, соответствующую новому идеалу образования и предложить путь душевного развития, который смог бы помочь современному человечеству при встрече с его "двойником".



Упадок центрально-европейской культуры в первой половине XX века создал вакуум, который заполнили внеевропейские силы. Прежде всего обращает на себя внимание большой спектр азиатских спиритуальных течений, которые появились с шестидесятых годов как в западной, так и в восточной части Европы. Спиритуальность изживающаяся в этих течениях происходит от сознания, что человек связан со всем своим окружением. Их исходным пунктом является стремление к универсальности, ко Всеобъемлющему. Так возникает противоречие с центрально-европейским стремлением к индивидуализму, к индивидуальному развитию человека.

Принятие азиатской спиритуальности последовало вскоре за внедрением современной западной информационной технологии. Это - вторая сила, которая заполняла спиритуальный вакуум. Встреча этих двух сил - азиатской (а также исконно-американской и африканской) спиритуальности и западной материалистической науки состоялась в Калифорнии, где после Второй мировой войны создавалась база для культуры "Нью эйдж" (Новый век).

Эта культура афишировалась как культура любви и братства, инспирируемая созвездием Водолея. По некоторым астрологическим подсчетам эта эра должна начаться в 2375 г. В соответствие с антропософскими исследованиями культура Водолея начнется только в 3573 г. и ее центром будет славянский Восток Европы. Калифорния является центром сегодняшней культуры "Нью эйдж", которая уже проложила себе дорогу в Европу в своей первоначальной форме - как движение хиппи, и, наконец, рассеялась по разным группировкам. Здесь мы попытаемся описать некоторые характерные тенденции, обнаруживающиеся в качестве "Нью эйдж"-движений.

Интерес к Азии развился не в последние десятилетия. Уже во времена крестовых походов втекало в Европу очарование, исходящее от испано-арабской культуры, а также, - при содействии германского императора Фридриха II, - прямое влияние арабизма. В эпоху Просвещения азиатское влияние захватило европейскую культуру. Конец XVIII века стал началом усвоения азиатской литературы и философии, например через философов Фридриха Шлегеля (1772-1829), Артура Шопенгауэра (1788-1860) и американского поэта Ральфа Вальдо Эмерсона. Затем во второй половине XIX века, - особенно со стороны унитарной церкви, - исследовались и встречали понимание универсальные истины азиатских религий. Первым шагом к созданию универсальной мировой религии была организация мирового парламента конфессий - в Чикаго в Америке в 1893 г. Это облегчило миссионерскую деятельность индуизма на Западе, создало благоприятные условия для Теософского Общества и движения крисчен-сайенс (христианская наука), основанных в 1875 и 1879 гг. Помимо этого влияния из Азии с середины XIX века распространялись спиритические сеансы, на которых можно было вступать в общение с миром умерших; все это ставило под сомнение догматику научного материализма.

С начала XX века в Америке и Европе сознательно насаждались азиатские течения. Кроме учителей из Индии действовали происходящие из испанского мира движения суфиев и бахайев. После Второй мировой войны появились японские мастера зена (дзена), духовные учителя Тибета, мастера японских, китайских и индийских методов по управлению телом и улучшению здоровья. Особенно большой приток азиатских учителей возник в шестидесятые годы; они основывали свои центры, такие как движение бхагаван, трансцендентальная медитация, секта Муна.

Эти учителя из Азии основываясь на Теософии и целом ряде других западных предшественников смогли создать движение "Нью эйдж". Елену Блаватскую (1831-1891), основательницу Теософского Общества, можно было бы назвать "бабушкой" этого движения "Нью эйдж". Другие, родившиеся в промежутке от 1875 до 1990 гг. завоевали известность в связи с культурой "Нью эйдж". Среди них психиатры Карл Густав Юнг (1875-1961) из Швейцарии, Роберто Ассагиоли из Италии (1888-1974), оккультный учитель Гурджиев (1873-1949) из Грузии и Петр Успенский (1878-1947) из России, английский маг Алистер Кроули (1875-1947), американская теософка и медиум Алиса Бейли (1880-1949), французский эволюционист Пьер Тёярд де Шарден (1880-1955) и происходящий из Австрии психиатр Вильгельм Райх (1897-1957).

В пятидесятые годы американцы Аллан Уаттс и Тимоти Лари среди жаждущей новых ощущений публики ввели в употребление наркотики, такие как ЛСД и мескалин. Эти поиски духовных переживаний стали основой новой "Антикультуры", которая родилась в шестидесятые годы в Калифорнии и охватила западный мир. Причины, обусловившие эту культуру - это с одной стороны политический протест против установившегося порядка, а с другой - духовный протест против материализма. Это привело к вторичному открытию древней практики исцеления, медитации и посвящения. Примером может здесь служить американский антрополог Карлос Кастанеда97. Используя психоделические средства, он исследует процесс расширения человеческого сознания. Раньше этим занималась гуманистическая, а затем - трансперсоналистская психология. С названием в 1975 г. книги "Тао в физике" Фритьёфа Карра был построен мост между культурой "Нью эйдж" и современным естествознанием. Так был найден контакт нового течения с научными организациями. Связь "Нью эйдж" с наукой придала этому движению совсем иной характер. Акцент был передвинут с религиозного опыта на новую холистическую науку, о которой будет сказано ниже.


Поиски высшего сознания

Человек издавна относился с доверием к состояниям сознания, отличающимся от нормального дневного сознания. Психология XX века в этой связи проводила различие между сознательным и бессознательным. Фрейд впервые систематически исследовал бессознательное и описал его как огромный резервуар сексуальных импульсов, подавляемых развитием "эго" и совести. Его ученик Юнг ввел развитие между этим индивидуальным бессознательным и коллективным бессознательным, которое охватывает прасимволы, архетипы человечества, как, например, герои, древние мудрецы, ведьмы и сыновья Божии, которые проявлялись в индивидуальных душах. Одним из таких архетипов является "Я" (Selbst), интегрирующее цельную личность из сознательного и бессознательного и отличающееся от повседневного сознательного "эго" человека. Проведение такой интеграции и достижение "Я" (Selbst) посредством индивидуализации, Юнг рассматривает как задачу второй половины жизни. Этот образ души подвергся дальнейшей дифференциации, когда Ассагиоли предложил различать кроме личного и коллективного бессознательного еще и высшее бессознательное или "сверхсознательное". В этом "сверхсознательном" можно сделать осознанным высшее или сверхличное, трансперсональное "Я" (Selbst). Этому спиритуальному рассмотрению "Я" противостоит биологическая позиция американского психолога Авраама Маслова (1908-1970), одного из основателей гуманистической психологии. Для него "Я" (Selbst) имеет биологическое происхождение и является инстинктивной сущностью человека, несущей в себе естественное стремление к росту и реализации своих возможностей. В этом креативном процессе роста, который Маслов называет самореализацией, человек может реализовать свою психическую состоятельность и свои человеческие качества. При этом играет определенную роль опыт, возвышающийся над обычным сознанием. Маслов называет его "сверхопытом", опытом экстаза и восхищения, опытом умиротворения и единства с космосом(99).

Исследования этого космического сознания привело к развитию трансперсональной психологии, которая в шестидесятые годы была особенно популярна в Калифорнии. Так происходила интеграция западной гуманитарной науки и восточной системы развития сознания. В этой области получили особую известность труды чешско-американского психиатра Станислава Грофа и американских психологов Чарльза Трата и Роберта Орнштейна. К исследуемому трансперсональному опыту относятся переживания, при которых человек переступает пространственно-временные ограничения, при которых поднимаются древние мифологические образы; сюда же относятся и так называемые парапсихологические явления.

В культуре "Нью эйдж" о высшем "Я" говорят, используя понятия, заимствованные главным образом в азиатских религиях. О высшем опыте могут, например, сказать, что различие между "Я" и "Не-Я" упраздняется, что человек восходит во Вселенную. В высшем сознании, при котором высшее "Я" может быть пережито как божественное, человек испытывает единение с тем, что в индуизме называют "брахман", в даоизме - "Тао", а в буддизме обозначают как "дхармакайя". Примыкая к Тейяру де Шардену, некоторые говорят о "мировом мозге", о ноосфере, которая принимает в себя индивидуальное сознание. С поразительной легкостью древние традиции различных регионов мира перемешиваются с новыми взглядами на универсальное сознание, которое, хотя и называется по-разному, но тем не менее является конечной целью всего земного развития. Это синкретическое смешение традиций в универсальную религию, задуманное еще в XIX веке подготавливалось Школой Алисы Бейли, сыгравшей видную роль в движении "Нью эйдж". Основателем этой религии должен стать новый всемирный учитель Майтрейя. С 1977 г. шотландский художник Бенджамин Грим проповедовал пришествие этого учителя, ожидаемого христианами, индусами и буддистами, который должен привести человечество к новому планетарному сознанию. Грим сказал, что он говорит от имени Христа-Майтрейи, который явится в 1982 г. Позднее он объявил, что пришествие задерживается и он должен появиться в 1988 г. в Найроби в Кении.

Чтобы достичь трансформации сознания, культура "Нью эйдж" предлагает много путей. Это прежде всего техники, выводящие человека из заблокированности, выводящие его "наружу", вводящие в состояние экстаза или восхищения. Среди них имеет широкая школа психотехники аутотренинга, практикующаяся в "Нью эйдж". По Аврааму Маслову на пути к высшему опыту надо использовать такие оглушающие средства как ЛСД и псилоцибин. Рекомендует он и медитации. Более упрощенным средством он считает тантризм - путь секса, музыки и танцев. Это древние методы, известные в неевропейских культурах. В семидесятые годы появилось кроме того много новых методов "психического роста" или развития личности. Частью они направлены на улучшение телесных функций, но есть среди них техники, регулирующие излучения мозга, например "обратная биологическая связь", техники по достижению ясновидения и улучшению памяти. Новая техническая помощь руководит "машиной мозга"; она продуцирует в мозгу излучения, образующиеся обычно при медитации.

Новые знания о функциональной деятельности обоих полушарий мозга позволяют лучше понять наступление у человека высшего сознания. Стало известно, что левое полушарие мозга влияет на логические, причинно-следственные, аналитические формы мышления, тогда как правое - на образные, интуитивные и холистические формы. Психотехники направлены на то, чтобы разрушить приоритет логического мышления и осуществить интеграцию обоих видов мышления. Раскрывая доступ к правому полушарию мозга, можно достигнуть переживания единства объединенного опыта, при котором человеческое сознание расширяется и действительность переживается иначе, чем обычно. Состояния сознания, связанные с обоими полушариями мозга культура "Нью эйдж" соотносит с противоположностью "мужского" и "женского". Продолжение этой противоположности на уровне сознания может стать первым шагом к тому, что в спиритуальной традиции называют "андрогеном", восстановлением единства мужского и женского начал.


Всеединство в природе

Противоположность между азиатской мистикой и западной наукой отражает контраст между интуитивным и рациональным мышлением. В современной европейской культуре разграничивают рациональное и нерациональное, проводят границу между человеком и миром. К этому предрасполагает расхожая научная картина мира, восходящая еще к идеям Декарта и Ньютона. Проведенное Декартом резкое различие между субъектом и объектом в мире позволило естествоиспытателю Ньютону создать механистическую концепцию Вселенной, с которой человек не имеет никакой внутренней связи, в которую он как существо духовное уже больше не входит. Вслед за механикой Ньютона в естествознании возникли новые представления, возникшие из теории относительности Эйнштейна и из квантовой физики. С помощью этих представлений естествознание пыталось создать новый образ мира.

В XX веке такие естествоиспытатели как датчанин Нильс Бор (1885-1962), австриец Эрвин Шрёдингер (1887-1961) и американец Роберт Оппенгеймер (1904-1967) указывали на согласие между мистикой и квантовой физикой, хотя они и не пытались на этой основе перепроверить научную картину мира. Современный физик Фритьёф Капра делает этот шаг. Он исходит при этом из поразительного параллелизма между новой физикой и мистикой; физики и мистики приводят к взгляду о сущностном единстве всех вещей. Капра указывает на то, что естествоиспытатель вовсе не является изолированным наблюдателем или созерцателем процесса, который он изучает; он является активным участником, от роли которого зависит как проявит себя для него объект природы. В 1926 г. физик Вернер Хейзинберг (1901-1976) уже указывал, что невозможно одновременно точно установить положение и скорость частицы, и что определяющим при этом оказывается сам исследователь как субъект измерения.

Под этим участием самого исследователя в процессе исследования подразумевается здесь то, что человеческое сознание составляет часть эксперимента. Такое представление о вещах встречается нечасто. Фактически дело идет о чисто механической операции, которую выполняет человек, чтобы что-то измерить.

В квантовой физике противоположность между местоположением и движением оказывается мнимой; на субатомарном уровне эти явления совместны. То же происходит с элементарными частицами и волнами (т. е. элементарная частица может рассматриваться как волна и наоборот - прим. пер.). Отсюда возникает динамическая картина реальности элементарных частиц, которые возникают как обладающие длительностью вариации энергетических уровней и снова распадаются. В 1975 г. Капра в книге "Тао в физике" сравнивает этот космический танец энергий с танцем индуистского бога Шивы, символизирующим бесконечный процесс жизни, смерти и возрождения. Универсум рассматривается как динамичная ткань изменчивых и взаимосвязанных событий. Так возникает картина согласующуюся с восточными мистическими воззрениями на реальность. Капра не заходит столь далеко, чтобы идентифицировать свою весьма спорную картину субатомарной реальности с конечной реальностью мистиков. Это делают другие. Параллели, проводимые Капрой в его обзоре были охотно восприняты культурой "Нью эйдж" и инспирировали других естествоиспытателей.

В 1983 г. Капра в своей второй книге делает дальнейший шаг(101). Он отображает новый экологический образ мира, основу которого составляет построения системного мышления. Основные положения теории систем возникли в сороковые годы, благодаря австрийцу Людвигу фон Берталанффи (1901-1972). Ее первоначальной конкретной формой стала кибернетика (учение о саморегулирующейся системе), дальнейшие конкретные научные разработки этой теории проводили также ученые Георг Батесон (1904-1980), Илья Пригогин и Франческо Варера. Центральным пунктом теории систем является концепция самоорганизации. Эта концепция может быть применена к любой науке о человеке, природе и обществе.

Систематология (теория систем) описывает природу уже не как механическую, но как открытую, динамическую и живую систему, автономную и самоорганизующуюся. Эта система находится в видоизменяющемся взаимодействии со своим окружением и производит обмен между энергией и материей. Принципиальными свойствами этой системы являются самообновление и самотрансформирование, при котором возникают новые структуры.

Этот образ природы как гармонической, все снова и снова восстанавливающей равновесие ткани может быть применен как ко всей земле в целом, - что делает американец Джеймс Ловелок в своей гипотезе о Гее, - так и по отношению к субсистемам любого уровня, каждая из которых имеет свою долю автономности. Части системы взаимозависимы; вместе они представляют собой нечто большее, чем сумма их, взятых в отдельности. В этом состоит холистический (целостный) принцип. Кроме того в системе циркулирует информация, необходимая системе для самоорганизации.

Вслед за Батесоном эту информацию Капра называет "духом". Тем самым становится возможным связать свойства человеческого духа с принципом самоорганизации в природе. Дух есть свойство системы, с которым могут быть связаны такие понятия, как обучение, мышление и память. Переработка информации происходит в каждой системе, поэтому всем им может быть предписано обладание духом. Вместо специфически человеческого качества дух становится всеобщим свойством всей природы. Это согласуется с восточными традициями, в соответствие с которыми универсальный дух пронизывает всю природу, но не соответствует центрально-европейским воззрениям о становящемся самосознающем духе, Капра описывает Бога как объединяющую силу, действующую внутри Космоса. Он есть дух Универсума, соорганизующаяся динамика всего Космоса. Пригогин тоже обнаруживает сближение западного и восточного образа мыслей, когда говорит о новом синтезе, в котором западное естествознание увязывается с китайской традицией, центром которой является представление о спонтанном, самоорганизующемся мире(103).

Этот образ самоорганизующегося мира оказывает существенное влияние на исследования возникновения жизни, приведения в порядок экологической системы и здоровья человека. Здесь лишь основа многих "нью-эйдж"-научных дисциплин и техник по сохранению природы и здоровья. Английский биолог Руперт Шелдрейк сделал интересную попытку сформулировать новый способ рассмотрения возникновения структуры. По его гипотезе у каждой материальной структуры есть "морфогенетическое" (формообразующее) поле, содержащее информацию о структуре, и способное оказывать формирующее влияние при возникновении идентичной структуры, - будь это кристалл как живой организм(104). Также и в экологии и экологической философии развиваются новые идеи, в которых переосмысливается единство человека и природы. При этом подчеркивается, что человек при своем общении с природой должен сохранять от повреждений способность природы к самоорганизации. В области, касающейся здоровья человека также были развиты методики, целью которых стало приведение в равновесие энергетической системы человеческого тела, приведение ее в состояние саморегулирования. При этом следует упомянуть китайскую технику акупунктуры, айкидо, тай ши, аутотренинг, биоэнергетику, бодибилдинг, так называемое исцеление ауры и чакр, а также методы индейцев.


Перестройка организаций в сетевые предприятия

Помимо сверхчувственного опыта и связи человека с природой культура "Нью эйдж" базируется на переживании фундаментального единства человечества. Придание этому единству практической формы сопряжено с возникновением множества новых проблем, которые не решены с помощью одного медитативного сознания. В эпоху возрастающего индивидуализма в совместной жизни людей возникает напряженность, которая не существовала в традиционных сообществах и которая должна быть нейтрализована в культуре "Нью эйдж".

Эта культура пришла к осознанию необходимости создания новых организационных форм. Американский журналист Мэрлин Фергюсон в качестве такой новой формы описывал сетевые предприятия(105). Люди связаны между собой в группы, стремящиеся к обновлению. Поскольку каждая группа включена в более крупное сетевое предприятие, она может легко вступить в контакт с другими стремящимися к обновлению. Фергюсон видел здесь модель нового социального порядка, в которой люди вступают в контакт друг с другом по спиритуальным мотивам.

Спиритуальность эта частично строилась на основе новых обобщающих ценностей, которые можно назвать постматериалистическими. Это ценности общества с материальным достатком, которые создают пространство для образа жизни, акцентирует вопросы об осмыслении, о внутреннем развитии и независимости, о достойной человека работе и о качестве жизни.

Эти новые ценностные установки ложатся в основу бесчисленных культурных инициатив: институтов, центров общения и сообществ, например Исейлен (Esalen) в Калифорнии, Финдхорн в Шотландии, Ауровилль в Индии. В сообществах "Нью эйдж" развиваются новые формы общения, испытываются новые формы принятия решений, самоуправления и других форм управления.

В проектах экономического обновления важными темами становятся малые предприятия, производственные кооперативы, применение подходящих технологий, бережное отношение к окружающей среде и, как идеал, - честный бизнес, стремление быть полезным обществу. Важный импульс всем этим темам дается в книге "Красота в малом" немецкого экономиста Фрица Шумахера (1911-1977)(106). Это новая ориентация в культуре, социальном общении и экономике полагает основу для нового социального порядка.

Множество сетевых предприятий "Нью эйдж" представляют собой начало построения нового общества. В своей основе они гораздо проще, чем существующие организации и структуры или иерархическое управление. Сетевое предприятие - это альтернативная организационная форма. Фергюсон описывает ее как открытую, находящуюся в постоянном движении систему. В ней нет бесконтрольной власти над людьми, в центр ставится совместная работа и взаимопомощь. Трансформация в сетевые предприятия существующих организаций с их иерархическими структурами и традиционным руководством выдвигает большие требования и задачи для новой организационной науки.

Организационно-трансформативная наука "Нью эйдж" находится в начале своего развития. Предпринимаются первые попытки построить новый образ-идеал организации и развить методы для оптимального функционирования людей в организациях. "Нью эйдж" рассматривает организацию как энергетическое поле, в котором человек способен развить огромную мощность, если его энергию правильно сфокусировать. Однако извне продиктованными изменениями нельзя добиться фокусировки энергии; это возможно, если удастся пробудить в людях их творческую активность и ответственность, создать им стимулы для реализации собственных возможностей, развить инспирирующие идеи, которыми они могли бы проникнуться.

В таких организациях руководство уже не может быть авторитарным или иерархическим. Лидером должен быть каждый, кто компетентен, кто поддерживает энергетический поток системы, кто обеспечивает гармонию в организации. Образ потока происходит из китайского даоизма, символизируя гармонию с природным порядком. Советники по организации из кругов "Нью эйдж" констатируют, что современные организации могут высвобождать в людях демонические силы, которые обычно удерживаются под контролем авторитарными отношениями и предписаниями, или же задобриваются финансовыми вознаграждениями. Вместо последних мер они предлагают поэтому для установления гармонии в организации дать в ней место любви - в форме понимания, заботы, интереса к людям, а также практиковать групповую медитацию, в которой люди духовно связываются друг с другом. Групповая медитация может стать важнейшей техникой, позволяющей человеку возвысить уровень своего участия в деле, и внутренней мотивации. "Организационная трансформация" (перестройка) может и другими методами стимулировать людей к повышению производительности и чувству единства с организацией. При этом речь идет о методах, которые делают организацию способной воспринимать инспирации, для которых требуется хорошее самочувствие людей и их личная перестройка, а также создание производительных сетевых предприятий, в которых для достижения поставленных целей оптимально используются принципы энергетической синэргии и знания людей.

В организациях общественного типа, в обществах, также как и в обычных организациях, уровень сознания может возрастать от общения людей друг с другом. Вот почему для многих культура "Нью эйдж" является начальным этапом перестройки общества в целом. В Америке к уже существующим сетевым предприятиям примыкают люди, настроенные на социальные изменения и создание более демократических форм. По принципу сетевых предприятий могут быть также организованы группы борцов за мир или защитников окружающей среды. Внутри политической системы они образуют движение, которое мало доверяет существующему политическому руководству и поэтому стремиться перестроить эти структуры с расчетом на длительную перспективу.


Науки "Нью эйдж"

В культуре "Нью эйдж" появился новый тип науки, направленной на выполнение вышеописанной культурной программы. В новых гуманитарных науках исследуется высшее сознание и скрытые возможности человека. В новом естествознании центральным пунктом является разработка идеи, по которой мир есть большая самоорганизующаяся система, к которой принадлежит и человек. В новой социологии учатся строить самоорганизующиеся системы, сетевые предприятия, в которых могли бы оптимально взаимодействовать техника и человек с его энергией и знаниями. В основе всех этих наук лежит новая научная модель, новая парадигма, в которой центр внимания передвинут от частного к общему, от структуры к процессу, от применения власти к совместной работе. Ее можно назвать холистической, экологической парадигмой или системной парадигмой.

Новая парадигма базируется на спириутальном сознании всеобщей взаимосвязанности и на религиозном опыте, обуславливающем таковое. Этот мистический опыт можно описать как переживание единства с высшим "Я" (Selbst), переживание выхода во Вселенную, переживание связи человека со всей природой, переживание единства человечества. Это древнейший опыт, часто отождествляемый с райскими образами. Однако между этими древними образами и системным мышлением науки "Нью эйдж" очевидно есть весьма существенная напряженность. Это может привести или к вытеснению изначального опыта абстрактной понятийной системой, или к отодвиганию системной парадигмы с ее методиками, поскольку в ней может быть пережито не живое человеческое мышление, а лишь новое техническое, направленное на подчинение мышление.

Такая реакция понятна, поскольку системное мышление развилось в сфере материалистической науки и является лишь более утонченным продуктом современного "подчиняющего" образа мыслей. Своему возникновению оно обязано периоду "военизированной науки" и свои первые формы оно обретало в кибернетике и компьютерной технологии, прежде чем Капра и другие превратили его в становой хребет науки "Нью эйдж". Итак эти науки представляют собой продолжение старого механистического образа мыслей, который получает новую форму, благодаря концепции самоорганиции и особую притягательную силу благодаря связи с древним религиозным опытом единства. Эта связь возможна, так как ни в системной теории, ни в древнем космическом опыте человеческое "Я" (Ich) не играет центральной роли. В системной теории "Я" (Ich) может быть подчинено системе, так что автономия и свобода человека обходятся стороной. Кроме того "Я" (Ich) может вообще исчезнуть при использовании методик по достижению древне-космического опыта, употребляемых в "Нью эйдж".

В мышлении "Нью эйдж" о человеке, с одной стороны, проявляется райская картина единства человека с космосом, а с другой, - модель человека как энергосистемы, в которой можно пробудить проблески древних способностей или древних состояний сознания. Но для этого с помощью психоделических средств или определенных медитативных и дыхательных упражнений должно быть сперва отключено "Я" (Ich). Посредством таких упражнений можно установить новые связи между обоими полушариями мозга. При этом человек может по отключении своего "Я" (Ich) и своей силы морального суждения развить древние формы ясновидения: он может под гипнозом или в родственном состоянии воспринять знания, овладевать парапсихологическими способностями, опытом расширения сознания или возвращаться к прежним жизням.

В новом мышлении о природе и здоровье человека древний образ природы как рае, китайское представление о самоорганизующемся мире наслаивается на модель действительности, заимствованную из физики "подприроды" как ткани, сотканной энергетическими уровнями. Человеческий дух становится понятием из области информатики, причем человек лишается своих специфически человеческих свойств. Что касается здоровья человека, то здесь науки "Нью эйдж" предлагают многочисленные методики, которые воздействуют непосредственно на жизненные силы и энергосистему человеческого тела, или вообще минуя буфферное воздействие со стороны души и "Я" (Ego) человека, или едва принимая в расчет созидательные силы "Я" (Ich),

В мышлении о социальном переустройстве древний образ гармонично и совместно трудящейся группы людей еще не осознавших свое "Я", а также китайский образ потока соединяются с представлением о людях, занятых в "сетевом предприятии", которые с помощью современной техники должны добиться высокой производительности труда, создавая при этом благоприятный энергетический поток. При этом известно, что организации угрожает распад, поскольку люди становятся все более индивидуалистичными. Тем не менее пытаются обезвредить те демонические аспекты, которые "Я" не преодолело; при этом людей погружают в такое состояние сознания, в котором они снова попадают под влияние "организационного потока". При этом остается вопросом, как можно будет разрешить проблемы эксплуатации, нищеты, злоупотребления властью, экологических нарушений и гонку вооружений, если при этом человек не будет действовать исходя из своего "Я".

Искусственное склеивание представления о райском мире единства и взаимосвязи с современной научной моделью заимствованной из психологии, физики и социологии "низшего мира" создает в движении "Нью эйдж" особую комбинацию древней, по большей части азиатской спиритуальности с современным западным материализмом. Такая комбинация, в которой свободному человеческому "Я" отводится недостаточно, или совсем не отводится места, существовала уже в далеком прошлом в Академии Гондхишапура и позднее в арабско-испанской культуре. Там тоже пытались построить рай на Земле, сочетая методики приводящие к экстазу с интеллектуалистическим научным обучением. Калифорния стала новым образом этого "земного рая", этого "сада радости", волшебством произведенным в пустыне.


"Нью эйдж" и Центральная Европа

Во многих отношениях культура "Нью эйдж" походит на культуру Центральной Европы. По мнению своих представителей культура "Нью эйдж" охватывает также и центрально-европейскую спиритуальность и антропософию, у них даже нет сомнений на этот счет. И все же от идеала "Нью эйдж" идеал центрально-европейской культуры отличается в самых существенных пунктах, поскольку последний, - центрально-европейский, - уделяет главное место свободному "Я" человека и процессу становления индивидуального сознания. В культуре "Нью эйдж" считается, что развивающееся "Я" отстраняется от процесса культурного развития, чтобы прийти к универсальному сознанию, к универсальной гармонии. При этом рисуют картину прекрасного мира, свободного от страданий, ненависти и всего негативного. В центрально-европейской культуре, напротив, человек борется за то, чтобы действуя из своего "Я" (Ich), связать спиритуальное и материальное. Таков путь: работа на земле и развитие "Я"-сознания. Европейская культура идет путем, который озвучен в имени Парсифаля, - путь через долину "низшего мира" и снова вверх в мир духа. Центрально-европейская парадигма говорит об индивидуальном становлении, о процессе самоосознания духа в конкретном человеческом "Я" (Ich).

Только когда благодаря индивидуальной работе душа человека станет в достаточной степени очищенной, его "Я" сможет стать носителем Христа. Такова христианская спиритуальность, основная мысль которой состоит в том, что Христос живет в человеке. Только на уровне своего "Я" человек является вполне сознательным членом универсального сообщества - человечества.

Сама культура "Нью эйдж" рассматривает себя как ответ на общечеловеческий кризис. Капра говорил, что причиной этого кризиса стал превратный образ мыслей, современная научная модель, основанная на мышлении Декарта и Ньютона. Центрально-европейская культура могла бы со своей точки зрения задать вопрос: можно ли справиться с кризисом, допуская исчезновение "Я" и аннулируя разделение между человеком и миром тем, что и то и другое станет подсистемным элементом некой всеохватывающей системы. Если выпустить "Я" из этой системы, то окажутся упущенными и те важные ресурсы для преодоления кризиса, которые предоставляет "Я"-сознание, ясное мышление и моральная интуиция.

В нынешнем европейском стремлении к новой культуре человек может осознавать задачу своей жизни и жить в соответствии со своим личным мировоззрением. Он может учиться строить свои отношения с природой из своего "Я" (Ich) на основе любви и благоговения, а с нуждающимися ближними - на основе сознательного личного решения. Трудно представить как можно было бы вести борьбу против бессознательных, инстинктивных сил в индивидуальной и социальной жизни, если исключить новое "Я"-сознающее мышление, исключить новую моральную интуицию. Кроме того пробужденное "Я"-сознание необходимо для того, чтобы иметь возможность разоблачать авторитарный принцип вождизма во многих психо-группах и сектах, фигурирующих на арене "Нью эйдж".

В некоторых кругах "Нью эйдж" склонны отыскивать общее во всех религиях и связать это в универсальную религию. Теософы, движение суфиев и другие, пытающиеся поставить Христа в один ряд с прочими духовными учителями поддерживают эту идею.

В начале XX столетия руководство Теософского движения предположило, что в одном юном индусе (который называл себе Кришнамурти) якобы вновь воплощен Христос. Позднее от этой мысли отказались. Инцидент с Кришнамурти стал основой разрыва Рудольфа Штейнера с Теософским Обществом. Поскольку в Школе Алисы Бейли эта инсценировка с пришествием Христа была продолжена, антропософы критически относятся к движению "Нью эйдж"(108).

С 1982 г. в некоторых кругах движения "Нью эйдж" ожидают нового пришествия Христа в качестве Всемирного Учителя. Это ожидание нового Пришествия Христа в физическом теле противоречит переживаниям многих людей в этом столетии; люди испытывали - большей частью ретроспективно, - Его духовное присутствие, как Утешителя, Помощника и Советующего. Это происходило в тяжких ситуациях их жизни или при поддержке ими своих ближних. Здесь Воскресший Христос приходит на помощь человеку, чье "Я" оказалось немощным. По словам Рудольфа Штейнера все больше людей будет получать такой личный опыт, начиная с 1933 г. Здесь можно было бы спросить: не торопится ли культура "Нью эйдж" приравнивать спиритуальность внутренне-переживаемого христианства к азиатским религиям, которые не признает телесного Воскресения?

Эта критика спиритуальных претензий некоторых кругов "Нью эйдж" не означает, что движение это безрезультатно. Напротив, можно заметить, что многочисленные лечебные методики, психотерапия, методики по снятию напряжения и другие древние спиритуальные познания весьма важны и могут найти применение в рамках нового подхода к человеку, могут быть интегрированы в альтернативную медицину будущего.



На Центральную Европу действуют определенные силы частично из прошлого, частично указывающие на задачи будущего. Силы, идущие с юга и запада являются результатом великого переселения народов, ушедших из центра: церковно-клерикальные силы действуют из Испании и Италии, политические силы - из Франции и торгово-экономические силы из Англии (и Америки). С Востока действуют силы, больше связанные с будущими задачами центра. Они имеют отношение к связям Германии со славянским миром - с Балканами, Восточной, Центральной Европой и с Россией. Поскольку Центральная Европа еще не выполнила здесь свою задачу, торгово-экономические интересы Запада правят в этих областях, которые с 1989 г. стали для них новым рынком сбыта, причем правят весьма агрессивно.

Восточная политика ФРГ особенно после развала Советской империи была направлена на установление независимых связей с Востоком, но другие страны Европейского союза отнеслись к этому с недоверием, так как новая самостоятельная роль Германии внушала им опасения. Вести себя так было принято в западных структурах со времен Второй мировой войны, так что каждый шаг на Восток компенсировался еще большей "привязанностью" к Западу.

Эта духовная, политическая и экономическая "привязанность" затруднила для Центральной Европы использование своих собственных духовных источников. Культура "Я"-сознания зашла в тупик и могла развиваться дальше лишь в узких кругах.

Предпринятая в начале XX века попытка распространить из центра новую спиритуальную культуру по всей Европе не удалась, также как не удалась такая попытка в начале XVII века. Тогда спиритуализация культуры была приостановлена Тридцатилетней войной, организованной Габсбургами - представителями римско-католических интересов. В XX веке такая попытка была заторможена двумя Мировыми войнами, вызванными весьма глубокими и сложными причинами. Эти причины, во-первых, - вышеописанное спиритуальное помрачение, наступившее в среде немецкого народа еще с середины XIX столетия, во-вторых, - тот механизм власти, который был запущен заинтересованными кругами западной экономики и реакционными католическими кругами. В третьих - это Версальский договор, мировой экономический кризис 1929 г., и сталинизм - вызвавшие радикализацию в политической сфере Германии и ввергнувшие немецкий народ в руки диктатора. А, в-четвертых, - это апокалиптические знамения нашего времени.

Англичанин С. Г. Гаррисон, президент Бирейн-Общества (Berean-Gesellschaft) и представитель англиканской Церкви, знакомый с закулисными делами властей в ряде своих выступлений в 1893 г. говорил, что заинтересованные круги Запада еще с конца XIX века планировали после ближайшей европейской войны провести в России "социалистический эксперимент", проведение которого на Западе было признано нежелательным(109). Они хотели разрушить Австро-Венгерскую Империю и так упорядочить хозяйственно-экономическую жизнь Европы (более подробно с этими разоблачениями выступал Рудольф Штейнер), чтобы "касту господ на Западе" обеспечивала рабочей силой "каста рабов на Востоке" (те, за Рейном!)(110). После 1945 и 1989 гг. они структурировали европейскую экономику в соответствие с нео-либеральными принципами, причем так, что крайне затруднена организация гуманной экономики, возможная лишь на основе жизнеспособной правовой сферы.

Рудольф Штейнер указывал на то, что эти "заинтересованные круги Запада", действуя посредством распространяемого ими "экономического эгоизма" все глубже загоняют человечество в материализм и, тем самым содействуют смерти культуры. Они хотят препятствовать тому, чтобы современная экономика проникалась духовно-научными импульсами и благодаря им становилась действительно полезной для жизни мирового сообщества. В хозяйственной жизни, в экономике ведется современная борьба с духом, которая раньше велась с помощью инквизиции и военного насилия.

Иных противников спиритуального обновления Штейнер видел в кругах, представляющих древние римские импульсы. Эти круги намеревались восстановить Священную Римскую Империю Германских Государств (Первый Рейх - прим. пер.), чтобы искоренить антропософское движение.


"Привязанность" Германии к Западу

В конце Второй Мировой войны будущее Германии было еще не определено. Целью политики Сталина была демилитаризованная, нейтральная Германия и возможность оказывать советское влияние на Западную Европу. Американцы еще в 1944 г. по плану Моргана (Morgenthau-Plan) намечали превратить Германию в аграрное государство. В начале 1945 г., когда Советский Союз высказался за единство Германии, они выступили против. Западным союзником было также ясно, что Германия только тогда сможет выплатить военные репарации, если в экономическом смысле снова встанет на ноги. Экономическое развитие Западной Европы было в интересах Америки.

Фактически разделение Германии было осуществлено властями Запада после того как американцы не захотели давать Советскому Союзу кредиты на восстановление и уступили ему все занятые Красной Армией территории с тем, чтобы Советский Союз восстанавливался с помощью военных трофеев, приобретенных в этих областях. Началась холодная войны за фасадом которой разгоралась экономическая война между западной и восточной системами, перенесенная на территории обеих немецких государств. Уже в начале шансы были неравны: ценности из ГДР были вывезены русскими, тогда как ФРГ получила помощь в рамках плана Маршалла. Это экономическое соревнование между Востоком и Западом продолжалось до 1989 г.

ФРГ была восстановлена по западной модели, причем цели развития экономики тоже устанавливались Западом. Германия была осуждена как, якобы, единственная виновная в обоих мировых войнах, ее граждане подверглись "перевоспитанию", чтобы они смогли стать благонадежными демократами. Британский премьер Уинстон Черчилль (1874-1965), руководивший своей страной во время войны уже в речи от 19 сентября 1946 г. в Цюрихе высказывался за своего рода "Объединенные штаты Европы", основой которых стало бы деловое партнерство между Францией и Германией. Эта Объединенная Западная Европа задумывалась как первый шаг к установлению англо-американского мирового порядка.

В 1949 г. был годом основания обоих германских государств, основания НАТО, инициированного Черчиллем европейского движения и Совета Европы. Западная Германия вступила в Совет Европы в 1950/51 г. и в НАТО в 1954 г. Немецкая тяжелая индустрия была восстановлена в рамках Объединения угольной и сталелитейной промышленности стран Бенилюкса (Бельгия, Нидерланды и Люксембург - прим. пер.), Федеративной Германии, Франции и Италии (1952), которые в 1957 слились в "Европейское экономическое сообщество". К этим шести странам в последующие годы присоединилось еще девять: так образовался "Европейский Союз".

В 1969 г. Вилли Брандт стал инициатором сотрудничества в валютной сфере. Он обращался и к Франции, которая должна была подкрепить его восточную политику. Два года спустя возникло предложение создать "валютный союз", но при тогдашних валютных неурядицах оно не осуществилось. Только в 1987 г. министр иностранных дел ФРГ Ганс-Дитрих Геншер в одной из своих речей вернулся к этому вопросу в связи с переменами на востоке в период перестройки. Это привело к предложению о создании "Европейского Центрального Банка".

Вскоре после этого пала "Берлинская стена" и возникла возможность воссоединения. Американцы были "за", так как они знали, что новая Германия будет целиком и полностью привязана к западной системе. Франция (как и Великобритания) все же опасались сильной Германии, распространяющейся на восток. Они согласились, после того как Германия ясно дала понять, что одобряет ускорение подготовки по созданию валютного союза. Воссоединение и европейская интеграция есть две стороны одной медали - как говорил тогда федеральный канцлер Гельмут Коль.

Масстрихтское соглашение (1991 г.), утвердившее идею нового союза выявило различия политических и экономических взглядов государств-участников. Основные вопросы о политической структуре союза и о регулировании экономики остались без ответа. Появилась слишком сильная тенденция к бюрократизации, характерной для французского централизма. После распада Советского Союза, который по времени почти совпал с Маастрихской Конференцией, эта тенденция еще более усилилась.

В Европейском Союзе вначале действовал экономический импульс, который и привел к образованию экономической империи. Это западный дух, который хочет завладеть Европой. После Первой мировой войны Рудольф Штейнер говорил, что англо-американцы благодаря своим природным экономическим задаткам в будущем достигнут мирового господства. Однако это господство будет только внешним, материалистическим, оно будет нести в себе "зародыш разрушения(112). Именно с середины XX столетия был бы, - по Штейнеру, - необходим новый спириутальный импульс, который смог бы удержать социальную жизнь и культуру от закономерного распада.

Для того, чтобы преодолеть силы смерти, которые порождает экономика, Западу следовало бы обратиться к духовным силам Центра. Этот Центр Европы должен учиться экономике у Запада, - как считал Штейнер, - но в то же время должен пронизать ее духовными импульсами, должен погасить ее деструктивное влияние с помощью жизнеспособной правовой сферы, должен создать условия для того, чтобы на Востоке могла возникнуть экономика, построенная на принципе братства. Для своевременного выполнения этой задачи и была задумана социальная трехчленность. Однако Европейский Союз вынужден бороться главным образом с регрессивными силами прошлого, которые особенно крепки во Франции и в некоторых других странах. Интенсивная ценовая аграрная политика направлена на защиту мелких сельхозпроизводителей в романских странах; она оставляет без внимания улучшение качества сельхозпродукции, что могло бы пробудить новое сознание, осознание необходимости здоровой пищи. Во Франции до сих пор продолжает жить романское государственное мышление, которое стремиться осуществлять политический контроль над экономикой бюрократическими средствами; оно все снова и снова входит в коллизию с современным экономическим мышлением Германии. Недостаточно осознается грандиозная проблематика мировой экономики. Она перестраивает национальные общества заново, превращает право в свой инструмент, подчиняет культуру законам рынка. Вот почему создание автономной правовой жизни, автономной культуры в Европе является важнейшей задачей будущего. Именно в этих областях Германия вынуждена наталкиваться на мумию римского прошлого, иными словами - на римское право с его духом централизма, бюрократизма и римской церковной традицией.


Римско-католическая Европа

За кулисами Новой Европы возникает не новая культура, но пытается ожить древняя культура. "Великие европейцы" послевоенного времени все были убежденными католиками: немец Конрад Аденауэр (1876-1967), французы Жан Монне (1888-1979) и Роберт Шуман (1886-1963), итальянец Алчидо де Гаспери (1881-1954). 8 декабря 1955 г. Европейский Совет избрал в качестве своей эмблемы символ св. Марии: образ двенадцати желтых звезд в кресте на голубом фоне. Это образ звездной Девы из Апокалипсиса Ионанна (гл. 12), одетой в Солнце и с Лунным серпом под ногами. Известно, что св. Мария является также символом церкви. Не случайным было и то, что 8 декабря является праздником непорочного зачатия св. Марии. Вскоре после этого Европейский Совет имеющий свою резиденцию в Страсбурге послал кафедральному собору этого города стеклянный сосуд с образом св. Марии для хранения в нише. С 1986 г. образ св. Марии с двенадцатью звездами стал символом Европейского Союза. Стоит упомянуть и о том, что 8 декабря 1991 г. накануне центрального момента Маастрихтской конференции в Ватикане на уровне Синода было проведено особое заседание, посвященное Европе.

В 1957 г. Римские соглашения привели к основанию "Европейского экономического сообщества" и Рим стал центром европейского воодушевления. За день до подписания Папа Пий XII устроил праздничный прием для государственных деятелей католического вероисповедания. Эта "новая" Европа была в действительности восстановлением древней каролингской Империи, включавшей в себя Германию, страны Бенилюкса (Бельгию, Нидерланды, Люксембург - прим. пер.), Францию и Северную Италию до 943 г., когда она распалась на три государства. Карл Великий почитался как "Отец Европы", а одно из главных зданий Союза в Брюсселе было названо его именем (по французски Карл Великий - Шарлемань). В этой "коренной" Европе жило мало протестантов. Протестантская Пруссия, так ненавидевшая Аденауэра, сюда не относилась. Германский Восток, который тогда еще был славянским, тоже не входил в состав Империи Каролингов.

Первым пропагандистом этой католической Европы был австрийский граф Рихард Куденхоф-Калерги (1894-1972). Уже в 1922 г. он опубликовал проект "Пан-Европа", за которым последовала книга с таким же названием и основание "Пан-европейского Союза". Это было ответом на проведенный в начале июля 1922 г. в Вене большой антропософский "Западно-Восточный Конгресс", где Рудольф Штейнер говорил об Европе духа, которая должна быть построена на основе социальной трехчленности и которая действительно смогла бы объединить народы Европы. Этот конгресс был звездным часом в жизни графа фон Людвиг Польцер-Ходитца (1869-1945), который очень глубоко постигал спиритуальное развитие Европы(113).

Куденхоф-Калерги ратовал за объединенную Европу без Англии и России и рассматривал "католическую церковь как единственную покровительницу европейской мысли". В подобном смысле выступал и Отто фон Габсбург, сын последнего императора, а с 1972 г. президент Пан-европейского Союза: "Если мы не возвратимся к вере, Европа перестанет существовать"(114). О новой евангелизации Европы говорил также и поляк, Папа Иоанн-Павел II, чья идея о двух "легких" Европы (западном и славянском) повлияла на горбачевские представления об "европейском доме". Современная Европа претерпела секуляризацию и создала внерелигиозную культуру. Поэтому среди христиан сложилось мнение, что Европа потеряла свою Душу, а Римская Церковь, пытавшаяся вступить после Второго Ватиканского Собора на путь реформ, должна была при Иоанне-Павле II повернуть в сторону реставрации. Церковь по сравнению с XIX веком очень сильно переменилась, стала на защиту человеческой жизни, прав человека и демократии, подвергала критике капитализм и либерализм, исследовала свое собственное прошлое; она пытается возвратить себе духовное водительство над душами людей, определить духовное будущее Европы. Одним из средств при этом является реставрация старой политической структуры.

В начале XX столетия в Римской церкви еще господствовал антимодернизм, направленный, в том числе и на борьбу со спиритуальным обновлением инспирированным антропософией. В одном из закрытых докладов для эзотерических учеников Рудольф Штейнер указывал (11 апреля 1924), что представители Римской Церкви хотели уничтожить антропософское движение, как, якобы духовно опасное для них, и ради этого пытались пойти на восстановление Священной Римской Империи Германских государств (962-1806 - Первый рейх - прим. пер.). Как говорил Штейнер они намеревались при содействии власть имущих лиц сделать независимыми отдельные государства тогдашней Империи (Второго рейха - прим. пер.), чтобы затем снова соединить их в Империю, но уже без приоритета Пруссии. Это позволило бы такому государству доминировать над соседями(115). Штейнер коснулся участия в этом деле чиновников Баварии.

Остается неясным с какой целью разыгрывался этот сценарий. Однако нельзя не признать факта, что ось Берлин - Рим, установленная Адольфом Гитлером и Бенито Муссолини, вновь выявила средневековые германо-итальянские связи, а после Второй мировой войны было пробуждено к жизни еще более древнее государство - именно Каролингская Империя (Империя Карла Великого). Оно распространяется на Восток, но остается большим вопросом будут ли включены в его состав Россия и Турция (имеется ввиду Европейский Союз - прим. пер.). Создается впечатление, что еще не преодолена древняя граница между Центром и Востоком Европы, граница, установленная еще в IX веке по Р. Х. Папой Николаем I. Преодоление этой культуроразделяющей границы, восстановление духовной связи с Россией, является задачей Германии и условием, необходимым для исцеления Европы.


Германская загадка

И для других и для самих себя германцы порой очень загадочны. Они изменчивы и непредсказуемы. Итальянский журналист Луиджи Барджини называет их "народом Протея", морского божества греческой мифологии, который мог принимать всевозможные образы(59). Духовнонаучно ориентированная этническая психология приложила немало усилий, чтобы разобраться в эволюции германской души. В отличие от западных народов о германцах (немцах) можно было бы сказать: "Немцем нельзя быть, немцем можно лишь становиться" (Рудольф Штейнер)(116).

У центрально-европейцев можно проследить процесс становления "Я"-сознания, который ведет и сквозь мрачные глубины подсознания, выявляя призраки-противообразы. Человеческое "Я" надо понимать как постоянно становящееся, оно еще не всегда полностью пробуждено, а при его отсутствии выявляется его тень, двойник, который точно указывает на то, что в нас остается непреображенным, непереработанным. Это теневое существо доступно восприятию со стороны и нередко принимается за истинную сущность. Вот почему отношение других народов к германцам (немцам) помрачают эти теневые силы.

Это ясно видно из беседы о национальном характере немцев, которую 24 марта 1990 г. имела тогдашний премьер-министр Англии Маргарет Тэтчер с некоторыми экспертами по поводу оценки смысла воссоединения Германии. При этом было обращено внимание на немецкую бесчувственность и безразличие к чувствам других, склонность к самоодержимости, самосостраданию и потребительству. Назывались также боязливость, агрессия, вызывающее поведение, эгоизм, комплекс неполноценности и сентиментальность. Как вызывающие опасение оценивались склонности к эксцессам, преувеличению и переоценка собственных сил и возможностей. После Второй мировой войны, - по мнению беседовавших, - Германия "вела себя хорошо", но нельзя дать гарантии, что негативные наклонности не проявятся в будущем(117).

В июле 1990 г. британский министр Николас Ридлей (Ridley) обвинил Германию в намерении подчинить Европу. При этом он даже сравнил обретение Европейским Союзом суверенитета с вручением власти Гитлеру. Так силен страх британцев перед возможностью Германии использовать свое новое могущество (вопреки британским интересам, конечно!). Два века назад немецкие поэты и философы думали о Германии совершенно иначе. Сущность германца они связывали с идеалами индивидуализма, космополитизма и гуманности. Так писал в одном из своих стихотворных набросков Фридрих Шиллер(118):


Нет, величие германца - Не размахивать мечом, А в духовный мир подняться, С предрассудками справляться И с иллюзией сражаться - Вот его величье в чем! Так пусть уму дарует он свободу, Пусть чтит он право каждого народа И так за веком - век, за мигом - миг И если вдруг огонь грозы военной Испепелит Германский рейх Священный - Величие германца не сгорит.


В чем величие германца? Не крушить врагов мечом, Но в духовный мир подняться, Предрассудкам не поддаться И с бездушием сражаться - Вот его величье в чем. Даровать уму свободу, Почесть - всякому народу Навсегда - за мигом миг. Если ж вдруг в военном вихре Все Империя погибнет Он останется велик.


Философ Иоганн Готлиб Фихте прочел свои "Речи к германской нации" в 1807/08 гг., когда Наполеон стал господствовать в Германии. В седьмой "речи" он говорил о германской сущности: "Все, которые живут или творя и созидая новое, или, если это им не удается, по крайней мере решительно содействуют ниспровержению ничтожества, и готовы включатся в поток самобытной жизни, те, кто хотя и не заходят так далеко, но хотя бы предвкушают свободу, не бояться и не ненавидят, но любят ее: все они являются самобытными, изначальными людьми, все они, - если рассматривать их как народ, изначальный народ, народ просто - все они являются германцами"(119).

Итак всякий творческий, самобытный, свободный человек может, - по Фихте - смеет считаться германцем, германцем по духу. А тот, кто живя в Германии и будучи германцем "по праву крови", не содержит эти силы "Я" - тот этого не смеет. Так, принадлежность к германству определяется, по Фихте, "Я"-сознанием человека, где бы он не находился и к какому бы народу не принадлежал.

В своих разговорах с Римером Гёте не раз говорил о германцах и уподоблял их судьбу судьбе евреев:

"Ведь германство это свобода, образованность, всесторонность и любовь, - а то, что оно не знает об этом, ничего не меняет".

"Я часто ощущаю острую боль при мысли о германском народе, который столь велик в своих отдельных представителях и столь ничтожен в целом".

"Вот как следовало бы вести себя немцам, - и в этом я мог бы служить им примером, - быть чувствительным к миру, одарять мир, шире раскрывать свое сердце навстречу всякому плодотворному воодушевлению, расти в разуме и любви через посредство духа - ибо посредство и есть дух, - вот какими им следовало быть и их определение в этом, а не в том, чтобы закоснеть в национальной идентичности, оглуплять себя пошлым самокопанием и самовозвеличиванием и даже в глупости царить над миром".

"Важно то, что судьба будет наносить им удары, поскольку они изменяют сами себе и не хотят быть тем, кем они являются. Они будут рассеяны по всей земле как евреи и это будет правильно, потому что лучшее в них всегда оживает в изгнании, и только в изгнании, в рассеянии смогут они развить на благо народов всё положительное, заложенное в них, смогут стать солью земли".

"Германия не представляет собой ничего, но каждый отдельный немец представляет собой многое, хотя последние воображают прямо противоположное. Немцы должны быть подобно евреям рассеяны, распространены по всему свету для того, чтобы могли расцвести все зароненные в них благие качества, ради исцеления всех народов"(120).


В связи с этим описанием германского характера помрачение германского духа в XX веке выглядит как кошмар, как извращение истинной задачи немцев. По Рудольфу Штейнеру прямой задачей всех центрально-европейцев и особенно немцев является преодоление национального принципа, высвобождение индивидуального из национального. Только на уровне самобытной, творческой и свободной индивидуальности могут они стать истинными центрально-европейцами и найти связь с центрально-европейским германским Духом. Если они пронижут это новое сознание не силами "Я", но силами "крови и почвы", оно замутнится и возникнет - по Гёте - "никчемная" толпа.

У западных народов возникновение национального сознания протекало не столь проблематично. У славянских народов оно часто связывалось с мессианскими представлениями. Национальное сознание могло перейти в национализм. Катастрофичность такого перехода можно наблюдать на примере немецкого народа, который имеет сверхнациональную, общечеловеческую задачу. Он должен идти иным путем, нежели западные народы, которые беспрепятственно утверждают свои национальные интересы и с легкостью осуществляют свои политические манипуляции в Центральной и Восточной Европе.

Помрачение германского сознания произошло на фоне наступления материалистического мышления во второй половине XIX века. Оно было связано с волной национализма, которая, например, задержала ассимиляцию центрально-европейских евреев, а в Турции привела в 1915 г. к жестокому истреблению 1,5 миллиона армян. Спиритуальная революция, возникшая в Центральной Европе в начале XX века во многих культурных областях не смогла развиваться дальше. Слишком сильное сопротивление испытала она со стороны римских клерикалов, но не это было решающим. Ни недовольство Версальским договором, ни экономический кризис, ни страх перед сталинизмом, распространившийся в Германии, не были решающей причиной. Всё это имело лишь дополнительный характер и само по себе не в состоянии объяснить феномен национал-социализма и организованные правящей верхушкой и совершенные многими из немцев преступления против человечества.

Более глубокая причина - это образ апокалиптического зверя, восстающего из бездны, с которым - по Рудольфу Штейнеру - человечеству предстояло встретится в 1933 г. Эта встреча сняла покровы с тех несовершенных, неочищенных сил немцев, она сняла покровы с "двойника" германского народа, которым манипулировали как внешние политические силы, так и нацистская пропаганда. Кто имел мало "Я"-сознания, становился одержим этим призраком и той антихристовой силой, которая через него действовала, одержим по мере слабости своего "Я". Швейцарский психиатр Карл Густав Юнг уже в 1936 г. говорил об одержимости немецкой народной души демоническими силами бога Одина - Вотана, живущего в глубинах немецкого подсознания. По антропософским же представлениям эта мрачная тень Одина отличается от его истинного существа. По высказываниям Р. Штейнера Один - это Архангел, связанный с Буддой. Его можно рассматривать как ведущего духа древних германо-скандинавских народов, как инспиратора развития сознания в новое время(121) (т. е. Духа Времени эпохи души самосознающей - прим. пер.).

Множество людей стремилось уберечь свои моральные принципы: среди них теолог Дитрих Бонхеффер (1906-1945), польский священник Максимилиан Кольбе (1894-1941), граф Хельмут Джеймс фон Молтке (1907-1945). Фон Молтке, принадлежавший к кругу Крайзауэра в письмах к жене Фрейе описывает переживания, указывающие на встречу со Христом(122). С 1933 г. многие люди имели подобную встречу.

Все же в целом немецкий народ потерял свою связь с народным Духом и, тем самым, перестал быть культурным народом. Это подготавливалось уже с середины XIX века. Теперь от каждого отдельного человека зависит быть ли ему в духовном смысле германцем (немцем). В подобной ситуации находятся с 1917 года и русские, а после Второй мировой войны и другие народы Европы. Под влиянием американизации Западной Европы и советизации Восточной Европы национальные культуры повсюду отмирают и европейцы теряют связь с их народными духами. После войны многие немцы с потрясением переживали, насколько разрушена Германия внутренне. Многие имели чувство утери морального права быть немцем и поэтому эмигрировали. Многие пытались искупить индивидуальную и коллективную вину, они имели мужество взять на себя ответственность за будущее Европы. Как утверждал Гёте, имеется таинственная связь между судьбами евреев и немцев. Оба народа были в прошлом связаны с Архангелом Михаилом (Лик Ягве и, позднее Лик Христа) и были избраны для выполнения общечеловеческих задач. Оба они были предопределены стать свидетелями Христа: евреи при его физическом воплощении, а немцы - в начале нового Его деяния (Второго Пришествия в эфирном мире) в 1933 г. Их задача - свидетельствовать об этом, распространить сведения об этих фактах на весь мир.

В первом веке многие евреи стали христианами; другие не смогли узнать во Христе Иисусе своего Мессию и стали обособляться от прочих народов. По христианским представлениям позднего средневековья рассеяние евреев по миру (после разрушения Иерусалима римлянами в 70 г. по Р. Х.) было карой, которую они несли за осуждение Христа. Об этом говорится в легенде о вечно странствующем "Вечном Жиде" Агасфере, который не будет иметь покоя до возвращения Христа.

С XX столетия есть немцы, которые благодаря развитию нового сознания Христа стали европейцами в истинном смысле, взяв на себя задачу служить на благо человечеству, и есть немцы, которые духовно являются "Детьми Гитлера" и хотят властвовать во что бы то ни стало. В первых может действовать живущий в современности Христос; в последних продолжают действовать извращенные, ветхозаветные силы, которые, - по Р. Штейнеру, - с середины XIX века вызывают во всем мире народный шовинизм и декадентский национализм. В 1919 г. он говорил: "Если человек в Германии сможет понять, как одухотворить себя - он станет во благо миру; если не поймет - он станет проклятием"(123).

Судьбоносная встреча между евреями и немцами могла привести немцев к конфронтации с отставшим "ветхозаветным" элементом их собственной народной души (приверженность закону, национализм, право на государственное гражданство по принципу крови, идеология крови и почвы). Интеграция евреев в центрально-европейскую культуру давала возможность использовать их способности на благо всего человечества. В эпоху Второго Пришествия Христа (с 1933 г.) они должны были обрести свою вторую родину в Центральной Европе. Связи многих евреев с антропософией свидетельствовали о новой задаче еврейства; развить новое михаэлическое сознание, преодолеть национальный элемент и спиритуализировать современную культуру.

Усиление национализма в XIX веке препятствовало выполнению евреями и немцами этих общих задач, а позднее национал-социализм провел жесточайшую этническую "чистку". Вместо спиритуального преображения древнего еврейства в европейской культуре возникло в XX веке помрачение еврейского духовного импульса, проявившееся в большевизме, в материалистической науке и в еврейском национализме, направленном против палестинцев.

Я бы хотел подчеркнуть, что национал-социализм имел кроме всего исторический контекст, что антисемитизм в Германии не являлся типичным и исключительно немецким явлением, а лишь вариантом европейского антисемитизма; ни своей историей, ни культурой немцы не были предопределены к совершению холокоста, как это полагает американский социолог Даниэль Гольдхаген в своей книге о прислужниках Гитлера(124). Это была особенная ситуация в критической фазе "Я"-развития у немецкого народа, в которой было основано преступное государство и миллионы немцев не желая это осознать, стали соучастниками больших и малых преступлений. Нельзя недооценивать вину немцев, но чтобы лучше понять ее причину, надо принимать во внимание связь с общей демонизацией "Я"-развития. С этой демонизацией сталкивался любой современник, не только немец. Имеется ввиду, что нацист потенциально "сидит" в каждом человеке, так что немецкий нацист - наш падший брат. В наше время каждый человек сталкивается с атакой на его "Я" также как и каждый народ может подвергнуться демонизации посредством своего политического руководства или сил, действующих извне.

Прежние враги так заклеймили немцев, что вытеснение из сознания комплекса вины надломило сознание многих немцев на долгое время, углубило кризис национальной идентификации. Однако воссоединение Германии еще не привело к принятию на себя новой немецкой задачи по отношению к Европе. Только новое раскрытие "Я"-сознания, новый контакт с германским народным духом может избавить от комплекса вины и преодолеть идентификационный кризис. Тогда из вины за прошлое может возникнуть ответственность перед будущим, а из индетификационного кризиса - новое сознание, ориентированное на решение задач, связанных с "Я"-развитием. Центрально-европейская задача, как говорил Рудольф Штейнер еще не выполнена:

"Германский Дух, германская духовная жизнь не оканчивается, они еще далеки от завершения, они еще в начале. Им предстоит еще совершить многое"(125). Так где же люди, желающие взять на себя эти задачи?


Задачи будущего

В своей книге о новом германском государстве в Европе немецкий правовед Михаил Кирн ставит вопрос, как свойства германского национального характера могут быть продуктивными для Европы и мира(126). По его мнению ответ лежит в осуществлении социальной тройственности, то есть деление общества на три автономных сферы: культура, правовая жизнь и хозяйственно-экономическая деятельность, которые координируются уже не государством, а самосознающими людьми, проявляющими активность во всех этих трех сферах. Таким образом философские принципы по построению государства, философия государства, созданная немецким идеализмом, будут внесены в практическую, направляемую "Я"-сознанием деятельность по созиданию социума. Как уже упоминалось, для этих трех сфер, - по Штейнеру, - в качестве регулирующих принципов должны быть положены в основу свобода (в культуре), равенство (в правах) и братство (в экономике). Идея социальной тройственности (трехчленности) была в Центральной Европе альтернативой нового социального построения Европы после Первой мировой войны. Она была направлена против американской идеи самоопределения наций (Вудро Вильсон) и против ленинского Интернационала. Сегодня она является альтернативой тотального превращения мира в рынок, в котором и правовая жизнь и культура обречены на гибель. После Первой мировой войны Штейнер говорил, что предстоят новые социальные катастрофы, если не будет принята социальная тройственность, благодаря которой могло бы возникнуть новое социальное сознание.

Задача по установлению социальной трехчленности возложена на Германию и социальная катастрофа коснулась ее в первую очередь, но в широком смысле в неё были вовлечены все европейские страны. Эта катастрофа проявилась в разрушении социальной жизни, насилии на улицах, социальной агрессии, потере солидарности, крайнем индивидуализме, в разделении общества на бедных и богатых, в деградации культуры, и в связанной с этой деградацией узурпацией духовных способностей человека со стороны рыночной сферы, экономики, в утрате правового сознания и гласности. Постепенно возникает и "война всех против всех", которую все меньше сдерживают рамки традиций и социальных инстинктов. Мы имеем повсюду потенциальное Сараево и немецкий автор Гане Магнус Энценсбергер уже говорит о современной социальной жизни как о гражданской войне(127).

Феномен неонацизма и насильственно действующий национализм - аспекты этого военного состояния. Это некая форма одержимости, которая может возникнуть у людей, которые живут под влиянием социальной угрозы, бояться всего, что чуждо, болезненно-остро идентифицируют себя со своей нацией, имеют сильную тягу к социальному порядку. На востоке Германии это проявляется как протест разочарованной молодежи против установленного порядка.

К этим проблемам присоединяются трудности, причиной которых является колониальное правление в третьем мире. Западная экономика разрушает социальные структуры по всему миру. Следствием становится бедность, войны и беженцы. Политика и правовой порядок почти повсюду определяются экономическими интересами. Права человека и права меньшинств ущемляются, тормозится формулирование всеобщего правового сознания. В духовной жизни реальная свобода наблюдается лишь в некоторых странах. Гостевые рабочие, потоки беженцев по экономическим, политическим или религиозным причинам напоминают западным странам об их вине за разрушение мира, в котором обитает человечество. Германия не несет непосредственной вины за социальные отношения в третьем мире, но она причастна к общей судьбе Запада. Ей пришлось принять рабочих приехавших на заработки и беженцев: беженцев вдвое больше, чем по другим странам Европейского Союза вместе взятым. Из 10 миллионов человек из внеевропейских стран, живущих в Европейском Союзе более половины проживает в Германии. Теперь она вынуждена жить вместе с иностранцами, тогда как в Третьем Рейхе она проводила на своей территории этническую чистку; тем не менее интеграционные проблемы показывают, что к Германии предъявляют завышенные требования. Проблему беженцев должны решать все страны, это общеевропейская проблема.

Социальная тройственность - этот тот организационный принцип, который мобилизует силы "Я" на перестройку социальной жизни. Раньше князья выступали в качестве ее символических представителей, в наше время каждый человек призван к тому, чтобы самому стать "князем" в своем социальном мире. Как уже говорилось, решение правовых вопросов, связанных с этим новым порядком является особой задачей для немцев в Европе. На Западе действуют силы современной экономики; эгоизм, изживающийся здесь должен быть ограничен нормами правовой жизни. В каждой стране это может выглядеть по-разному, но необходима и регламентация на общеевропейском уровне, например законы по защите окружающей среды. Правовая детерминация особенно необходима в сфере социального права, причем здесь Германия могла бы следовать своим традициям социального права.

Социальное государство, которое, возникнув в Германии, Скандинавии и Нидерландах в определенной степени уже отделило работу от дохода, хотя глобализация экономики может повернуть этот процесс вспять, - такое государство было попыткой защитить социальную жизнь от вторжения рыночной экономики. Система мер по предотвращению банкротств началась и каждый человек вынужден защищаться самостоятельно там, где он уже не запущен со стороны государства. Из-за этого работа дешевеет, а человек превращается в раба своей работы. Здесь может помочь только новое правовое сознание, которое может защитить человеческое достоинство. Оно могло бы в новой правовой жизни существенно ослабить зависимость дохода человека от выполняемой им работы.

Социальная тройственность дает возможность сделать социальный мир более гуманным, человечным; тогда как сейчас он носит ярко выраженный грубо-"мужской" характер. В духовной жизни этот социум определяется интеллектуалистической наукой и авторитарной религией, в правовой жизни - политической властью, пренебрежением к правам человека, а в экономике - эксплуатацией и рыночными манипуляциями. В Центральной Европе всегда пытались сделать духовную жизнь свободной, открыться навстречу духовности. В правовой жизни пытались установить равенство между людьми и делегированную власть, власть облеченную временными полномочиями. В экономической сфере пытались привести в равновесие "мужские" и "женственные" силы.

Эта задача Центральной Европы становится теперь общеевропейской задачей и отражает особое положение Европы между Америкой и Азией. Странам Запада должно стать ясно, что экономика - это не только захват и производство ("мужское"), но также забота о среде и потребление ("женственное"), что надо попытаться анонимный рынок заменить ассоциациями, где экономические вопросы могли бы решать компетентные специалисты. Восточные страны должны понять, что смыслом человеческого развития является индивидуализация, которая должна быть поставлена на защиту общества и всех его учреждений. Центр между этими полюсами имеет свою собственную задачу: пробуждение нового правового сознания, которое необходимо для дальнейшего человеческого развития, которое могло бы ограничить и обезопасить проявления эгоизма в экономике.

С этой новой правовой жизнью связаны еще две германские задачи, а именно задача по развитию более полной демократии, "демократии без посредников" и борьба за сохранение мира. Введение новых форм непосредственной демократии есть необходимое условие гарантии демократического содержания политических структур Европейского Союза. В Германии движение за непосредственную демократию восходит с одной стороны ко внепарламентской оппозиции, которая возникла в шестидесятые годы и которую в немецком Бундестаге представляют "зеленые". С другой стороны важную роль играли здесь "Ахбергский круг" Вильфрида Хасбата и "Свободный интернациональный университет" Йозефа Гюйса. В "Интернациональном ахбергерском культурном Центре" на основе работ Петера Шилински разрабатывалась идея трехступенчатого народного законодательства (народная инициатива, народные пожелания, народное решение), которое было внесено в региональные конституции в отдельных областях федерации (Шледвиг-Гольштейн, Саксония и Бранденбург, а на коммунальном уровне и в Баварии) в 1990 г.

В отношении сохранения мира немецкий канцлер Вилли Брандт в своей восточной политике добивался того, чтобы понятие "Германия" и "мир" стали синонимами. То что начал Брандт, довели до конца Михаил Горбачев и Гельмут Коль. Большое значение имели их личные встречи, особенно Кавказская встреча в июле 1990 г. При этом Горбачев лишь отчасти руководствовался финансовыми интересами, он уделял серьезное внимание духовному потенциалу новой Германии и ее новым взаимодействиям с Россией. В договоре от 12 сентября 1990 г., в котором до сих пор разделенная Германия вновь признавалась суверенным государством было подчеркнуто, "что с немецкой земли должен исходить только мир". Великобритания, Франция, Советский Союз и США признавали при этом мирный статус германского государства, как это отмечает в своей книге Михаил Кирн.

Хотелось бы надеяться, что этот статус осуществится на деле, что немецкая экономика не будет больше производить оружие и развивать военную промышленность. С точки зрения антропософии способность немецкого народа жить в мире может быть связана с его народным духом.


Ответственность перед Востоком

Уже в средние века в Германии жило стремление прорваться на Восток - "Drang nach Osten". В этом судьбоносном жесте, - который в период национал-социализма претерпел помрачение, - обнаруживает себя та духовная задача, которая связана с рождением новой славянской культурной эпохи. В 1916 г. Рудольф Штейнер говорил о необходимости "духовного брака" между Центральной Европой и Россией, для того чтобы можно было подготовить эту новую культуру(129).

В качестве такой подготовки могла бы послужить и социальная тройственность: социальные проблемы на Востоке Европы показывают несостоятельность Европы в этом отношении; эта задача снова возлагается на Германию. Благодаря тройственной организации общества на Востоке была бы более свободной та духовная жизнь, которая при социализме испытывала тотальное притеснение. Этим был бы проложен путь к самостоятельной правовой жизни, которая при социализме была практически уничтожена. Тогда и в хозяйственно-экономической сфере мог бы конкретно проявиться славянский идеал братства, который был полностью извращен при социализме.

Свобода в духовной сфере особенно необходима на Балканах, где проживают люди различных культур и исповеданий. Все границы здесь сейчас, а особенно прежде, весьма размыты. Характерный пример в этом отношении представляет собой Босния и Герцеговина. Город мультикультуры - Сараево должен был стать после Второй мировой войны столицей Югославии, но этого не захотела Сербия, намеревавшаяся контролировать всю страну. Когда после смерти Тито (1892-1980) она потеряла этот контроль, ее духовная элита стала пропагандировать защиту Великой Сербии. Вскоре после этого сербский президент Слободан Милошевич средствами массмедиа содействовал пробуждению сербского национализма, старой ненависти к кроатам и мусульманам, что в 1991 г. привело к войне130 (не меньшую роль при этом сыграли европейско-американские усилия по расчленению Югославии, пан-исламистский терроризм и экспансия, планы создания Великой Албании - прим. пер.)

Германия хотела защитить Словению и Кроацию и тем самым погасить войну, но французы и англичане, связанные с Сербией еще по Первой мировой войне закрывали глаза на национализм кроатов и сербов и предполагали, что Германия имеет намерение снова распространить сферу своих интересов в направлении Балкан. Имели место этнические чистки и реакцией на это стал поток беженцев, устремившихся в Германию. Все это показывает, что право наций на самоопределение не решает проблему. Она может быть решена на принципах права на самоопределение индивидуума, благодаря расцвету его свободной духовной жизни. (Самоопределение индивидуума тоже не может разрешить межнациональную проблему, т. к. само индивидуальное сознание находится в становлении и на практике мы сталкиваемся с широкой градацией форм сознания от коллективистского до крайне индивидуалистического. В средние века сословная принадлежность, а позднее - классовая, примерно указывала на уровень сознания - прим. пер.).

Вторым членом общества является правовая жизнь, в которой каждый самосознающий человек реализует свое стремление к равенству с другими. Это стремление особенно актуально в ГДР, Польше, Чехословакии и Венгрии. В этих странах диссиденты создавали гражданское или "параллельное" общество как сферу, гарантирующую их права человека. Германии они напомнили о ее правовых традициях. Надо надеяться, что американизация Центральной Европы не уничтожит ее правового сознания.

Преображение экономики и хозяйства в братскую экономику является прежде всего стремлением русской социальной жизни. С помощью германского Генштаба Ленин был заслан в Россию, чтобы вывести страну из войны. Генштабу было безразлично то, что он собирается совершить марксистскую революцию. Это возлагает и на Германию ответственность за "социалистический эксперимент". Этот эксперимент привел к беспощадному террору и обусловил ту коррумпированность в хозяйственно-экономической жизни, которая после крушения "эксперимента" сохранилась в виде так называемой российской мафии и даже вышла за границы российских территорий. Германия стала одной из первых стран, куда эта мафия просочилась на поиски добычи. Задачей Германии должно стать развитие новых импульсов по гуманизации экономики.

Если Германия захочет исполнить свой долг перед Востоком, она могла бы поучиться на своем собственном опыте по соединению с ГДР. Тут имел место гигантский трансфер порядка 2000 миллиардов немецких марок, который рассматривается как инвестиции, подлежащие возврату. Насколько это возможно - это вопрос. Оба германских государства в течение сорока лет развивались отдельно друг от друга. Жизнь в ФРГ протекала в Западном русле и это изменило западно-германцев, сделало их жестче. В ГДР еще сохраняется солидарность и сердечность, которая придает своеобразный характер рабочей обстановке. Многие восточные немцы не сочувствуют проекту переструктурирования. Тем, кто старше 50 лет едва ли могут содействовать при этом, так что повсюду правят бал западногерманские "всезнайки" и гешефтмахеры. На таком пути не сможет состояться то исцеление Германии, которое является важнейшей предпосылкой для исцеления Европы.

Для переструктурирования восточной Центральной Европы (а также и России) необходимы иные исходные пункты. Предметом проекта должен стать сам человек; Запад при этом должен играть вспомогательную, служебную роль. Людям Востока чужда западная рабочая этика и может привести к снижению уровня человеческого бытия. Если восточные страны вступят в Европейский Союз, Германия не должна допускать их экономической колонизации Западом. Они нуждаются в помощи для ускорения собственного развития, чтобы остаться хозяевами у себя дома.

Убитый в 1989 г. немецкий банкир Альфред Херрхаузен думал об этом, также как и его доверенный Карстен Роведдер. Они погибли не случайно. Основание восточно-европейского Банка (Европейский банк восстановления и развития) именно в Лондоне хотя восходит к идеям Херрхаузена, но на практике этот банк становится объектом столкновения интересов между Америкой, Германией, Англией и Францией.

Если Германия ищет духовных связей с Востоком, то она должна защитить экономику Востока от Запада. После 1989 г. восточные страны восприняли как направляющую линию западную нео-либеральную экономическую политику. Из-за этого повсюду возникло социальное неравенство и многие бывшие коммунисты разбогатели с помощью воровства и обмана. Эта либеральная тенденция отступает и создается возможность возникновения настоящей социальной политики. Речь идет о возобновлении правовой жизни. После переворота в культуре восточной Центральной Европы возник вакуум, наполняющийся американизмом и национализмом. Национальные культуры Восточной Европы подверглись процессу грубого разрушения, который привел к упадку морального сознания, культурных традиций и межчеловеческой солидарности. Многие бывшие диссиденты остаются диссидентами и сегодня, поскольку им и сейчас приходится отстаивать свои идеалы. Путь к новой спиритуальной культуре снова начинается в небольших кружках. Необходимо содействие всех людей, которые хотят исполнения надежд 1989 г.



В XX веке европейская культура конфронтирует с собственной тенью. Эта тень угрожает побороть европейскую культуру, наступая из современной экономики, технократии и науки, подобно тому, как выступала она в большевизме и национал-социализме. Как следствие этой конфронтации все отчетливее проявляется раздвоение. С одной стороны мы имеем погибающую культуру, которая теряет свои идеалы и свои гуманистические качества: человеческая душа все больше подвергается манипулированию, мир природы все более отравляется, а социальные отношения во все увеличивающемся масштабе технически регулируются. С другой стороны именно в конфронтации с силами упадка обнаруживается начало новой культуры, основанной на самосознании и моральной силе свободного человека.

Как на Западе так и на Востоке Европы любой гражданин в течение XX века становился объектом предписания и контроля. Обе части Европы вплоть до 1989 г. содействовали обоюдному развитию в этом направлении. Защищая установившийся порядок, государство поддерживает существующие учреждения и практику, пытается расширить сферу своего бюрократического контроля над общественными процессами. После 1989 г. на Востоке возникает свободная зона для частной инициативы, которую отчасти используют партийные и криминальные функционеры для осуществления новых экономических махинаций. Но через несколько лет старая бюрократия опять набирает силу.

Во всех странах Европы возникают похожие ситуации. Большевизм, чудовищный вариант которого был преодолен на Востоке, все сильнее и сильнее обустраивается на Западе. Вот несколько примеров: вследствие государственной политики свобода преподавания повсюду, где она еще существует, находится под угрозой. В западных странах государство хочет поставить под контроль преподавание и учебный материал, ставя их на службу экономике: центральным при этом становится ежегодная проверка знаний учащихся. В социалистических государствах это уже осуществлялось: государство отбирало у молодых людей свободу их творческих способностей и приспосабливало их к своим хозяйственно-экономическим целям. Но и в западных университетах свобода научных исследований ограничивалась и подчинялась потребностям экономики. Студенты принуждены выбирать образование финансируемое государством, вместо образования, которое соответствует их запросам и идеалам. В области медицины официальное, базирующееся на использовании химических средств здравоохранение финансируется государством и поддерживается им, юридически используя в качестве инструмента разрешение на применение лекарственного средства. Так называемое альтернативное лечение и альтернативное лекарственные препараты нередко не допускаются, поскольку, якобы невозможно проверить их действие научными методами. В психиатрии государство поддерживает дорогостоящий, бюрократический и подчас использующий бесчеловечные методы аппарат, который пытается скрыть свою неспособность действительно излечить человека. В мировой политике государство защищает интересы тяжелой индустрии и, облагая граждан налогами, заставляет их соучаствовать в загрязнении окружающей среды. Несмотря на протесты общественности и сомнительные экспертные заключения о безопасности, многие европейские государства во главу угла своей энергетической политики ставят ядерную энергетику. Режим экономии энергии, использование альтернативных источников энергии не поощряется. В европейской аграрной политике, направленной на индустриализацию сельского хозяйства и создание крупных предприятий уже господствует большевистский дух, почти уничтоживший крестьянство.

Современное государство выступает также в роли основного распорядителя национального дохода. В западноевропейских странах государство забирает себе от 40% до 60% национального дохода. В восточноевропейских странах процент еще выше, поскольку государство владеет госпредприятиями, которые и приносят основную часть национального дохода. При этом люди лишаются свободы самостоятельно определять, на что потратить свои деньги; это мешает им содействовать в создании свободной культуры, так, например удовлетворить свои потребности в обучении, образовании. Это затрудняет развитие иных форм взаимофинансирования, помимо поощряемых налогообложением. В дальнейшем ради интересов общественного порядка и государства в обществе может исчезнуть всякая защита частной жизни гражданина. Введение индивидуального номера (ИНН) позволяет с легкостью копировать базу данных и может сделать каждого гражданина объектом исследования со стороны фискальной службы и полиции.

Эта тенденция обнаруживает кризис европейской культуры, которая по мере развития тотальной технократической власти государства над обществом потеряла связь со своими идеалами. Самосознающие европейцы опираются на эти идеалы. Они отваживаются не капитулировать перед тотальной властью государства, не позволять, чтобы их детерминировали извне. Они ищут единомышленников, чтобы соединяясь в группы и общины образовать новую социальную структуру. Так они отвоевывают свободное пространство для индивидуума, развивают аспекты новой культуры. Исходным пунктом при этом становится образ-идеал суверенного человека, который живет, основываясь на своих духовных импульсах, на своем "Я". В нынешней ситуации, когда призыв к культурному обновлению внутреннее пробуждает все больше людей, можно вспомнить скандинавскую поговорку, которая гласит: "В каждом человеке сокрыт король и он появляется, если его зовут".

В этой связи можно вспомнить о людях, которые сообща отстаивают свободу преподавания (например, родители предпочитающие определенную методику преподавания и готовые ее финансировать), отстаивают новые формы образования (например, группы, создающие свободные институты, ателье и иные культурные центры), отстаивают свободное здравоохранение (группы, организующие терапевтические центры), защищают окружающую среду, права человека, свободное развитие человеческой личности, отстаивают новые формы политической борьбы (гражданский форум), здоровое, экологическое сельское хозяйство, новые социальные институты (например лечебно-педагогические интернаты).

Не только на Западе Европы, но и в восточно-европейских странах, стряхнувших с себя государственный социализм, от таких групп могут излучаться силы, оздоровляющие все общество. Социализм оставил после себя разрозненное общество с одурманенными или терроризированными людьми и катастрофической экологической ситуацией. В обществе надо было заново выстраивать социальные связи, очищать загрязненную среду, исцелять души многих людей. Это требует от людей очень много духовных и моральных сил; к тому же многие еще рассматривают сейчас западную культуру как спасительную альтернативу Западный материализм, создание ориентированных на западные образцы партий и свободной рыночной экономики являются серьезным испытанием морального сознания Центральной и Восточной Европы.

В современном обществе все тесно увязано с производственными функциями. Мерой человека становится стоимость его рабочей силы, его материальные вожделения погоняют его к работе. Его дух "является" его капиталом; его надлежит инвестировать, развивая определенные способности, в соответствии с экономическими критериями. При этом его мышление теряет свое духовное и моральное содержание.

Традиционное христианство едва ли в состоянии освободить современного человека от этого духовного рабства. Ему грозит упадок, если оно не сможет привести человека к переживанию его духовного идеала, смысла жизни, переживанию собственного "Я"; если оно не инспирирует в нем ответственного отношения к природе, нового формирования общинности.

Появление в европейской культуре азиатского спиритуализма является знамением распада традиционного христианства. Культура нью-эйдж, как и теософия сто лет назад используется определенными западными кругами, чтобы в сочетании с древней спиритуальностью Востока создать мировую культуру, для которой чужда центрально-европейская культура с ее христианскими традициями, что обрекает последнюю на гибель.

При разделении Европы на Западную и Восточную трудно было представить себе, что центрально-европейская культура сможет еще сыграть значительную роль. Когда в Америке и Европе молодежь создала движение, направленное против материализма старшего поколения, тысячи молодых людей направлялись в Азию, так как в своей собственной культуре они не могли найти духовных источников. Одновременно с этим движением на Восток совершалось и движение на Запад - к информационной революции.

И все же многие в той и другой частях Европы с шестидесятых годов стремились примкнуть к европейской традиции. В силовом поле между западно-материалистической экономикой и азиатской спиритуальностью возник целый европейский архипелаг, состоящий из групп, в которых вновь оживал центрально-европейский культурный импульс. На этих "островках" новой культуры люди искали новые пути развития сознания и формулирования действительности. Эти "островки" стали местом рождения новой духовной Европы. Они возникают повсюду, где люди вновь становятся самобытными, свободными и творческими, развивают силы сердца и сами определяют, что им нужно. Такие места возникают в кругу друзей, в которых люди объединяются друг с другом на основе спиритуальных импульсов. Они опираются на силу "Я" отдельного человека и хотят открыть путь для "Я"-развития. Даже два человека, понимающие духовную задачу, - например сознательное устроение жизни, осознанное питание и заботу о здоровье, осознанное воспитание детей, - даже два человека создают маленький культурный круг. Всё, что они делают, оказывает духовное влияние на окружающих и может вести к их исцелению.

Пионеров этой новой Европы надо искать в альтернативных группах на Западе, во множестве независимых групп в Польше, Чехословакии и Венгрии, - среди художников и артистов, в религиозных кругах и группах отстаивающих права человека, свободу духовного развития, защиту среды и мира. На Востоке это мог быть и один человек, поддерживающий других в беде и объединяющий их вместе.

На Востоке Европы решение отстаивать новую культуру было гораздо сознательнее и сопряжено с гораздо большим риском, чем на Западе, поскольку само существование человека ставилось под вопрос самым непосредственным образом. Потеря работы или даже тюремное заключение - вот как расплачивались с человеком за проявленную им активность. Единственно свободным местом еще оставалась собственная квартира, хотя органы безопасности, например в ГДР, пытались узнать от школьников, что думают их родители. (В СССР человек мог быть терроризирован и у себя дома через домовые комитеты, соседей-осведомителей, милицейских визитеров, визитов членов избирательных комиссий, прослушиванию разговоров. - прим. пер.).

В этих группах живет новая "михаэлическая" спиритуальность, типичная для европейской культуры XX века. Она родится из страданий и борьбы, а иногда из бессилия и отчаяния, из неспособности что-либо создать. Ее источник - попытки создать новую действительность в соответствии с духовным идеалом. Многие отмечают, что новые практические способности могут быть развиты из собственного "Я", если человека поддерживают другие люди, а он, встречаясь с другими может всё снова переживать самого себя.

У многих есть духовный опыт, который указывает им путь, помогает найти связи с другими людьми, дает инспирации, мужество и защиту. Иногда оказываясь в ситуации, где они беспомощны, люди переживают как опыт сближения с духовными существами помогает им создать новые силы и инспирации.

В древности культурное развитие направлялось из круга посвященных. В средние века возникали небольшие и часто тайные братства, действующие для выполнения определенных культурных задач. Да и после 1800 года кюнстлеры и философы говорили о гуманизации культуры. В начале XX века некоторые молодые люди старались приобщиться к природе, другие слушали лекции Р. Штейнера, как это было в антропософских кругах. Но только во второй половине столетия люди стали практически действовать, чтобы из внутреннего импульса и в совместной работе создавать маленькие острова новой культуры.

В этих кружках начало спиритуального развития европейской культуры становится видимым. Европа стоит в начале своего духовного расцвета. Новое духовное сознание, которое в XX веке в еще очень несовершенной форме выступало в антропософии, сопровождает это спиритуальное развитие Европы, также как христианство до сих пор сопровождало ее душевное развитие. Это сознание, это новые познавательные силы, моральные интуиции и социальные импульсы высвобождаются и вместе с духовными импульсами преобразуют материальную действительность.

В новых сообществах общинного типа надо расстаться с западным, направленным на господство и обладание мышлением как и с мышлением интеллектуалистическим. При этом должны быть преодолены древние римские и арабские наслоения. Кроме того, мы стоим перед задачей вывести на свет древнюю спиритуальность Азии. В этих двух преобразовательных процессах описанные в первой части проблемы западно-европейской и восточно-европейской культур возвращается снова, но на этот раз как задачи, возлагаемые на Европу Западом (Америкой) и Востоком (Азией). Европа расположена сейчас в поле напряжения между Востоком и Западом и может развиваться по-новому.

В каждой группе и общине должна быть также решена типичная центрально-европейская правовая проблема: применение властных полномочий при решении практических задач. Во многих кругах действует мандатная система, предоставляющая власть в группе на время выполнения конкретной задачи, затем полномочия опять возвращаются группе. В группах центрально-европейских диссидентов как само собой разумеющееся создавались структуры, исключающие неконструктивную власть одного над другими: для конкретных задач группа назначает наиболее способных людей. Так структура становится носителем социального импульса благодаря чему люди могут вступить в новые отношения друг к другу. Это отчетливо проявилось в Хартии 77 и "Солидарности", где люди, имея разные жизне- и мировоззрения, разные политические убеждения, уступали друг другу.

На Востоке людей сплачивал тоталитаризм. После революции не было гарантий, что они будут обходиться друг с другом толерантно. Группы диссидентов распались, так как каждый должен был обрести себя в новой ситуации. Вопрос в том, насколько мощна обновляющая сила прежнего диссидентского движения и насколько мощно сможет она влиять на посткоммунистическую культуру. Идеи гражданского форума как новой политической структуры, идеал солидарности как основа новой экономики пока не привились. Было легко жить в мире идей, но после 1989 г. все должно реализовываться на практике, а к этой практической деятельности не подготовились. Группы диссидентов очень часто апеллировали к прошлому, защищали собственную культуру. Теперь речь идет о том, чтобы снова вдохнуть жизнь в идеалы 1989 г. и совместно с другими приняться за решение задач будущего, например основывать учебные центры, развивать новые методы терапии и т. д.

На Западе как и на Востоке Европы государство опасается этих маленьких групп, состоящий из свободных, творческих автономных и солидарных людей, над которыми оно не может властвовать и держать под контролем. Они открывают пути исцеления и культурного обновления в новой Европе Духа: она уже становиться видимой за тенью Европейского Союза между Востоком и Западом. Поэтому становится ясно как важна связь между Востоком (с его более "женственными" силами) и Западной Европы (с его более "мужскими" силами). Только через их сочетание возникает новое сознание духовного единства Европы и духовной миссии Европы. В следующей части эта задача будет подробно охарактеризована.

(Конец второй части)


Назад       Далее       Всё оглавление (в отдельном окне)

  Рейтинг SunHome.ru