3. Прафеномены социальной жизни нового времени

RUDOLF-STEINER.RU

Библиотека
антропософского движения
   
Главная

Авторский раздел

Именной каталог

Г. А. Бондарев

АНТРОПОСОФИЯ НА СКРЕЩЕНИИ ОККУЛЬТНО-ПОЛИТИЧЕСКИХ ТЕЧЕНИЙ СОВРЕМЕННОСТИ

3. Прафеномены социальной жизни нового времени

3. Прафеномены социальной жизни нового времени



В век тотальной идеологизации духовной жизни, что бы ни взял в руки читающий человек, он принужден постоянно доискиваться до истинного смысла того, что подается ему в разнообразных, порой блистательных "упаковках", имеющих лишь одно назначение: усыпить внимание или отвлечь от понимания сути вещей.Одной из самых популярных "упаковок" являются рассуждения на моральную тему, о гуманизме. Ужасный обычай! Зная о нем, необходимо делать все возможное,  чтобы держаться как можно дальше от него. И главную суть этой книги неправильно поймет всякий, кто сочтет оговоренные в ней предварительные условия, исходя из которых она написана, за идеологический прием. Я апеллирую к уму и сердцу читателя, не касаясь его воли, и в этом нахожу единственно правомерный способ разговора, противоположный идеологическому. Если при этом что-то звучит эмоционально, то лишь потому, что, по моему убеждению, высказывать вслух стоит лишь те мысли, которые не только общезначимы, но еще и волнуют тебя, воодушевляют, радуют или доставляют страдание. Породят ли они что-либо подобное в читателе — пусть это останется на его  свободное усмотрение. Но "пастозное" выражение мысли в коренных вопросах  человеческого бытия обнаруживает лишь вялый ум и безразличную душу, не способную обеспокоиться делами человеческими, которые принимают все более трагический оборот.



Находясь в Антропософском Обществе, мы не только не отгорожены от этих  дел, а являемся (или должны являться) теми, кто одновременно и переживает их,  и понимает их смысл, а значит — способен находить выход из кризиса. Нельзя отрицать, что массовая суггестия, которой подвергают всех без исключения, захлестывает также и нас, так что порой возникает тревожный вопрос: а остались  ли среди антропософов здравомыслящие люди? По меньшей мере мы пришли к состоянию, в котором этот вопрос нужно ставить вслух. Нужно спрашивать:  друзья, отзовитесь, кто еще понимает смысл происходящего без суггестивных искажений? Остался ли кто-нибудь свободный от синдрома групповых, партийных  мнений, от мнений, продиктованных групповым эгоизмом? Получение ответа на  такой вопрос составляет еще одну задачу настоящей книги.



Чтобы ее решить, мало поставить тому или другому антропософу вопрос: понимаешь ли ты, что происходит с миром, со всеми нами, и можешь ли ты самостоятельно мыслить? На такой вопрос, скорее всего, тут же получишь малозначащий утвердительный ответ. Другое дело, если предложить симптоматологический анализ в качестве своеобразного социологического исследования. Тогда, Бог даст, и  обнаружится:  кто способен среди грязных и темных течений политической, духовной, исторической лжи и оболванивания твердо направлять "руль" духовно-научного познания собственными руками.



Духовнонаучный метод познания, как уже было отмечено, строится на том, что  исследователь во всех явлениях проникает до их прафеноменальной основы. Только  тогда суждения перестают быть легкомысленными, в том числе и в сфере гуманитарных наук. Если доверять средствам массовой информации, то все причины сложной  борьбы в конгломерате партий, конфессий, мафий и т.п. выглядят плоско, тривиально. Например, нам рассказывают, как "в глубине Симбирска родился обыкновенный мальчик Ленин" (Вл. Маяковский). Рано понял он несправедливость царского режима, вступил с ним в борьбу и победил. Однажды арестовали его полицейские и  говорят: "Куда же вы лезете, перед вами стена?" А он отвечает: "Стена, да гнилая.Ткни пальцем — и развалится". И ткнул. Она и развалилась! Вот вам и причина  большевистской революции в России.  Но потом пришел "злой дядя", "монстр", Сталин и из-за своих дурных наклонностей загубил "светлое" дело. Однако шли годы, и родился еще один "обыкновенный мальчик" Миша Горбачев. Став номенклатурным аппаратчиком высокого ранга, он скоро понял всю несправедливость "развитого социализма", вступил с ним в  борьбу и победил. Так пришла перестройка.



Или вот еще один пример. В силу извечной, врожденной грубости и склонности к милитаризму, к захватническим войнам затеяли немцы мировую войну*. Все так хотели жить мирно, по-хорошему, а они — нет! Светлые силы Антанты обуздали самую злую нацию в мире, дали ей хороший урок, но на пользу он ей не пошел. Она  принялась за старое: создала фашизм и пуще прежнего принялась за старое. Светлым силам пришлось вновь объединяться: со Сталиным! — и обуздывать прирожденных злодеев. На этот раз их не только победили, но занялись их воспитанием.Теперь немцы сами говорят: мы патологические преступники. Однако есть подозрение, что они притворяются и только ждут случая, чтобы опять сесть на шею таким  миролюбивым и кротким народам, как английский, американский... советский.



[*Примеч. автора:   Поэтому последнюю истину в немецком вопросе, несомненно, высказал ставший в свое время  знаменитым на весь мир американец Т.Н.Кауфман. В 1941 году он опубликовал книгу под заглавием  "Германия должна быть уничтожена!" ("Germany must perish!"), в которой прямо заявил: "Эта  (вторая мировая) война ведется не против Адольфа Гитлера, а также не против нацизма (выделено  мною. — Авт.). Это война народов против народов: цивилизованных народов... против варваров...Это война между германской нацией и гуманизмом" (стр. 5).  Далее Кауфман рассуждает о том, что по меньшей мере "15 млн. немцев (более 20 процентов)  абсолютно не виноваты в том, в чем виновата вся нация. Однако, гуманизм не вправе рисковать  300 млн. наиболее "цивилизованных", "образованных", "прогрессивных", "миролюбивых" жителей Земли ради каких-то там 15 млн. пусть даже не варваров, а тоже цивилизованных и т.д., и ими  поэтому можно пожертвовать (стр. 9—11).  Мысль Кауфмана, вне всякого сомнения, граничит с гениальностью, однако она не вполне оригинальна. В эпоху борьбы с альбигойской и т.п. ересью при осаде города Базье папский легат, ставший впоследствии епископом Нарбонны, был спрошен о том, что делать с населением города, где  кроме еретиков живет немало правоверных католиков. Он ответил: истребить всех! На небе разберутся, кто прав, а кто виноват.  У американского "мудреца" был и советский аналог — также всемирно известный писатель  И.Эренбург, высказывавшийся по поводу "нации варваров" не хуже Т.Кауфмана.]



Масса людей живет именно с такими fable convenue (детскими сказками), как любил это называть Рудольф Штайнер, но антропософам заниматься ими не пристало.  Ведь мы располагаем обширным познанием сил, которыми движется не только история, но и метаистория, и вся эволюция мира.



Чтобы понять наше время, нам следует обратиться к культурным эпохам, через  которые проходит развитие в 5-й,  послеатлантической коренной расе. Первые из этих эпох — древнеиндийская, древнеперсидская — были ведомы великими посвященными, почерпавшими из высших миров мотивы для своего водительства народами. Так  это было и в третью, египетско-халдео-вавилонскую культурную эпоху, хотя тогда  уже появился особый социальный слой людей, обладавших индивидуальной жизньюна уровне души ощущающей.  Еще дальше в этом развитии пошла четвертая, греко-латинская культура. Тогда  люди стали овладевать душой рассудочной, начали мыслить в понятиях и сами себе ставить цели развития.  Современная, пятая, называемая европейской, культурная эпоха движется сложной игрой всех трех уровней душевной жизни, включая и высший — душу сознательную. Это позволяет человеку выработать устойчивый центр своей личности— "я", и, опираясь на него, полностью взять в свои руки не только собственное,  но и общественное развитие. Не всякое "я" зрело для такой деятельности, но всякое имеет на нее право.



С передачей целеполагания в руки людей Божественный мир несколько дистанцировался от дел человеческих, дабы дать каждому из нас возможность реализовать в себе свободного духа. Но в развитии постоянно возникает отставание. Отжившее свой век не хочет уходить и разными ложными способами стремится продлить свое уже никому не нужное существование. Так в культуре и цивилизации возникают разрушительные силы, силы упадка и разложения. Они коренятся как в отдельных людях, так и в определенных сферах духа. В нашу эпоху их вражда направлена главным образом против становления человеческой индивидуальности. Все они теми или иными способами стремятся разрушить человеческое "я", вызвать рецидивы группового сознания. Силам этим необходимо  поставить предел, иначе они разрушат все. В них таится угроза всему человеческому бытию, поэтому компромисс с ними лишен всякого смысла.



Если говорить о западной цивилизации, то здесь борьбу с правомерными целями  развития человечества ведут два рода полярно противоположных между собой сил.  Главный противник для них обеих — автономная личность. Все отношения в мире  пронизаны борьбой этих сил между собой за овладение человеком. Одна из них является пережитком греко-латинской эпохи, некоего рода тенью Imperium Romanum,  которая несмотря на то, что время ее давно истекло, не желает уходить в небытие. Видоизменившись, она смогла войти в мир нашей культурной эпохи и захватить в  ней главное ее достояние — Христианство. При закате эпохи эллинизма ведущие  представители этой империи сумели понять, какие неисчерпаемые живительные силы  таит в себе религия "Бога живого". Юное европейское человечество оказалось неопытным в борьбе с дряхлой, но по-своему мудрой империей и, победив ее внешне,  внутренне оказалось побежденным ею.



Со временем, правда, это новое человечество, арийская раса, выходцы с древнего  континента Атлантиды, смогло потеснить романское влияние, метаморфизировать  культурный импульс греко-латинской эпохи и приступить к решению своих задач: к  выработке души сознательной и самосознающего "я". Особую предрасположенность  к такой работе, а значит и культурно-историческую миссию, имеют англосаксонские  и среднеевропейские народы. Но случилось так, что в процессе этой работы некое  ядро англосаксонской расы, будучи вынужденным противостоять постоянному духовному натиску латинизма, вести с ним борьбу за влияние в мире, как бы проиграло ему еще раз, оказалось отравленным древним ядом и само сделалось анахронизмом в новой эпохе. В недрах англосаксонской расы зародилось намерение на манер  Imperium Romanum увековечить себя в развитии, взять на себя роль нового папства  и воспрепятствовать развитию я-сознания, каким оно формируется в среде немецкоязычных народов, а также помешать метаморфозе современной культурной эпохи в  следующую, славяно-германскую. Так образовалась вторая разрушительная сила.



Обе силы — латинизм и американо-британизм — обладают обширными, довольно внушительными оккультными кулисами, откуда они черпают силы для политической борьбы. В одном случае это религиозно-политические ордена латинского мира  (орден иезуитов — один из них), в другом — тайные оккультные общества, которые  часто называют масонскими. Следует сразу оговориться, что такие широко известные понятия, как иезуитизм, масонство в наше время уже не объемлют собой всего  содержания указанных сил, более того, нередко служат лишь для маскировки их глубинной сути. Поэтому обращаться с этими понятиями нужно с осторожностью. Лучше постараться понять сами силы, а не гипнотизироваться этикетками понятий, содержание которых постоянно меняется. Такие этикетки часто навешивают друг на  друга сами борющиеся силы, чтобы сбить с толку массы стоящих вовне "профанов"и увлечь их на одну или другую сторону. В то же время, и совершенно пустыми такие понятия считать нельзя.



Итак, "призраки Ветхого Завета" (тени, призраки остаются в истории от всего), пережитки Римской мировой империи и окосневшие в групповом эгоизме оккультно-политические силы англосаксонского мира, сталкиваясь в жестокой борьбе, образуют  первичный феномен всех бед общественной, политической, хозяйственной и духовной  жизни в эпоху души сознательной. На этот прафеномен накладывается еще один — великое противостояние Востока и Запада.



Иной антропософ скажет: все это одна политика, которой я заниматься не желаю.— Но он будет не прав. Политика является лишь одним из выражений указанной  борьбы. Имеются попытки свести все к одной политике, но тогда возникает лишь  большая ложь. Поэтому антропософы не занимаются политикой. Они исследуют первофеномены: духовные силы и их борьбу в мире. Тогда раскрывается сложная природа феноменов.



Мы, люди, поставлены внутрь этой борьбы, и от ее исхода зависит не только наша  земная, но и космическая судьба. Мало сказать: я предан Богу. — Часто такое утверждение оказывается пустой фразой. Нужно точно знать: что следует делать, как вести  себя, чтобы действительно служить Богу, а не маммоне. Иными словами, необходимо  постоянно распознавать природу сил, стоящих за всеми человеческими отношениями.



Могут еще возразить, что не всем под силу такое познание. Что ж, тем большая  ответственность ложится в таком случае на тех, кто способен понимать историческую симптоматологию. А еще для возражающих в таком роде приведу пример из  советской истории. В концлагеря в нашей стране людей отправляли без разбора. Никто не спрашивал, способны ли они понять происходящее. Кто-то оказался способным и потому победил; другим пришлось "удобрять" собой почву антиистории.



Ныне у людей больше опыта, чем в первой половине века, поэтому дело чаще  сводится к нежеланию, а не к неспособности понимать.



Давайте спросим: многие ли антропософы читали "Архипелаг ГУЛАГ" Александра Солженицына? — Они не читают его лишь потому, что он мешает жизненному  удобству, разрушает искусственно построенный розовый образ мира.


 


Безответственное отношение к жизни бросает свою тень и на занятия Антропософией. Люди тогда перестают понимать ее истинное значение в мире, не знают ей  цены, чего нельзя сказать о противниках Антропософии. В верхних иерархиях указанных орденов, лож, обществ и братств речь ведут о том, что тот, кто завладеет Антропософией, будет владеть миром. Пусть понимают они это превратно, на свой  манер, материалистически, но почему бы нам не понять этого в правильном смысле?



"Царство Мое не от мира сего" — говорит Христос. И потому "сей мир" уповает  на преображение. Силу преобразить мир в христианском смысле заключает в себе  Антропософия. Вот почему ей предопределено мировое господство. Но иного хотят  духи препятствий — Ариман и Люцифер. Через людей, делающих из себя слепое орудие их воли, они хотят прибрать к рукам этот мир вопреки его упованиям. И со своими намерениями они способны заставить считаться всех.



Наш мир переполнен борьбой двух начал космического зла. Их противостояние  увлекает за собой едва ли не всю сознательную часть человечества, за которой потом  безропотно следуют так называемые массы. Этим противостоянием поляризуются религиозные, политические и даже естественнонаучные движения, направления. Но где бы ни проявлялось противостояние люциферических и ариманических сил, человеку  не следует вставать ни на какую из противоборствующих сторон. Ибо правды нет ни в  одной из них. Она лишь там, где сила Христа приводит их к взаимной нейтрализации.



Развитие в последнее время приняло такой характер, что если хочешь жить по  привычке, по традиции, то непременно окажешься на служении у одной из указанных сил — настолько удалось им исказить весь состав человеческого бытия. Но в противовес действию супостатов Божественные Иерархии одарили человека самосознанием. Не воспользоваться Божьим даром — просто грех. Еще больший грех —поставить самосознание на служение Ариману или Люциферу. Но куда бы мы ни обратили взор, повсюду в современном мире мы встречаем этот грех — грех самого  популярного в наше время апостола - Иуды. Ибо им предается человеческое "я".


Особенно чудовищно этот грех выглядит среди людей, как-будто бы уже поставивших себя на служение Богу человеческого Я — Христу. В самом деле, какую-то безнадежность переживаешь в душе при созерцании того, как и антропософов захватывает бесчеловечная, лишенная всякого позитивного смысла борьба атавистических сил романского мира с групповым, потерявшим всякое чувство меры эгоизмом  англосаксонского мира.



Когда посещаешь антропософские ветви в разных странах, конференции, вообще  долго вращаешься в антропософской среде, то все больше крепнет ощущение, что  также и здесь все теперь пронизано этой предающей все человечество борьбой, а мы,  истинные антропософы, лишь путаемся под ногами у сошедшихся в смертельной  схватке "кентавров" — духовно коррумпированных потомков древних эллинов и  строителей пирамид.  Мы стали для них досадным недоразумением, которое терпят до поры до времени лишь потому, что пока нельзя открыть все карты. Но нами этому абсурду во  что бы то ни стало должен быть положен конец, хотя сделать это при современных  условиях стало необычайно трудно. Ведь речь теперь идет о том, чтобы не просто"торгующих", а полубезумных изгнать из храма. Ибо, зная о Духовной науке, поставить себя на служение одной из указанных сил — означает впасть в определенную форму безумия.



Беря на себя смелость вслух заговорить на подобную тему, нужно быть готовым к  тому, что тебя тут же причтут к "правым", к "реакционерам", "шовинистам", "психам", повсюду выслеживающим "жидо-масонскую" ересь и т.д. и т.п. Дело ни в малейшей степени не улучшит то обстоятельство, что мы исследуем также и правый  радикализм, "правых реакционеров". Однако нам, антропософам, не в чем и незачем оправдываться. Мы не создаем политических партий, не строим политических  кулис, не рвемся к власти; ни к светской, ни к духовной. Проблема заключается в том, что нас принуждают защищаться. Мы же желаем лишь отстаивать дело Духовной науки в мире, как дело доброе. А еще мы выступаем за то, чтобы поступки людей  были осмысленными и последовательными. Если некто построил церковь, то незачем устраивать в ней кабаре. Не менее абсурдно, строя банк, захотеть учредить в нем  церковь. — Кто желает быть масоном, пусть учреждает ложу; благо это теперь не  запрещается ни на Западе, ни на Востоке. Так же свободно можно вступить в любой  религиозный орден, например, к иезуитам, — примут с распростертыми объятиями.


 


Антропософское движение и Антропософское общество существуют для того,чтобы люди успешнее, чем в одиночку, могли постигать Духовную науку и нести ее  плоды в мир, быть представителями антропософского дела в мире. И было бы абсурдом превращать Антропософское Общество в ложу или орден. Однако с нашими желаниями не все хотят считаться. Для кого-то именно они и являются неугодными.  Поэтому необходимо досконально изучить природу сил, желающих совершить у нас  подмену. В их среде присутствует немало чисто демонического, нечеловеческого, которое делает людей лишь своими инструментами. Манера же действий  чёрта, попросту говоря, известна: он любит подлаживаться под человека, имитировать все роды человеческой деятельности. В антропософской среде его приемы выглядят так.



— Вы создали Антропософское Общество? — говорит чёрт, — я стану его членом.


 Вы учреждаете правления? — я проникну в них.


Вы развиваете новые виды  искусства? — я попытаюсь на свой манер овладеть ими.


 Ваши инициативы? — я  приму в них самое активное участие.


 Я буду читать вам лекции, в том числе и  эзотерического класса;


стану учить вас педагогике, эвритмии; сам основывать ветви, фермы, школы;


 стану вашим личным собеседником, и мне вы доверите свои  потаенные мысли и чувства.



Итак, социально пробудиться, понять, с какими силами мы имеем дело не только во внешнем мире, но и в нашем Обществе и Движении, — вот те задачи, не решая которые, мы губим и Антропософию, и свою собственную вечную судьбу. Их решения ждут от нас Божественные Иерархии. И от них к нашим душам звучит: лишь вашим незнанием сильны супостаты. Лишите их этой силы — и все  изменится к лучшему. В моем конкретном случае я счел за лучшее выявить то наиболее значительное, что дал нам Рудольф Штайнер для понимания действующих в современном  мире сил, для понимания ведущейся повсюду борьбы с духом. Во внешнем мире  на эту тему написаны горы книг, но без подготовки воспользоваться ими нельзя, поскольку повсюду в них царит полуправда. И потому тем значительнее становятся для нас сообщения Рудольфа Штайнера. Но вот парадокс! — Выступая с этой темой  в антропософской среде, оказываешься в роли первооткрывателя, а там, где люди  хоть что-то понимают, то и дело встречаешь известную и вовне полуправду.



Когда на Западе мне доводилось беседовать с "продвинутыми" антропософами  (а во время моих первых поездок я только таких и разыскивал), я не упускал случая  расспросить их, что происходит в нашем Обществе. Одни из них уклонялись от такого разговора, от других я слышал впечатляющие рассказы о той опасности, которая  угрожает нам со стороны иезуитов. Когда же я ставил им вопрос: а что вы можете  рассказать об их антиподах? — то меня как бы не слышали. В одной беседе такой  вопрос я повторил четыре или пять раз — результат был один и тот же.



Встречались мне собеседники, которые, как сказал поэт, "тонко и въедливо" разворачивали передо мной панораму современной политической жизни и показывали,  насколько вся она пронизана деятельностью масонских лож. А когда я заводил речь о том, что существует еще одна сторона, то ко мне как-то вдруг теряли интерес, разговор блекнул и оставалось лишь убираться восвояси. [* Прим. автора:   Были, разумеется, и другие встречи, где порою вроде бы "не продвинутые" антропософы  высказывали удивительно глубокие, проницательные суждения. ]



Благодаря опыту таких бесед мне стало ясно, что казавшийся мне не Бог весть  каким сложным, естественным, сделанный мною еще лет 15-20 тому назад на основе  изучения сообщений Рудольфа Штайнера вывод о том, что лишь познание двух указанных выше мировых сил дает понимание истоков кризиса цивилизации, на Западе  мало кому доступен. Причин тому несколько. Одна из них — длящееся уже десятилетиями вуалирование этой темы в антропософской среде; другая — страх быть наказанным за то, что занимаешься ею. Оказывается, повсюду в мире существуют люди,  которым как бы позволено заниматься такой темой, над другими поднят невидимый  кнут, который, тем не менее, ощущается вполне реально.



Можно сказать еще о третьей причине, метафизической. Она заключается в том, что оккультно-религиозные, оккультно-политические силы, ведущие борьбу за искажение всей эволюции мира, — это реальные, а не абстрактно-идеологические силы.Они не терпят, когда кто-то распознает их истинную природу, видят в этом брошенный себе вызов. Поэтому необходимы определенные "профилактические" меры, когда  мы приступаем к такого рода познанию. Первая из них заключается в ясной апелляции к Иерархиям, что означает памятование о космической природе ведущейся за  человечество борьбы, где человеку надлежит сознательно встать на сторону Божественных сил и не пытаться брать на себя посильные лишь для них задачи.



Никогда не следует тему этой борьбы делать предметом поверхностных разговоров, праздной болтовни. Не следует также чрезмерно "зацикливаться" на ней. И, самое главное, необходимо всегда помнить, что мы здесь так непосредственно, как, может быть, больше нигде, сталкиваемся с явлением реальных инфернальных сил, и в  нашу задачу входит понять, что дальше познания мы идти не  можем, борьбу же с  ними следует предоставить Иерархиям.



Если кто-то спросит: что можем мы сами сделать в этом плане для внешнего мира?— то я склоняюсь к мнению, что при сложившихся обстоятельствах выходить вовне с  такой темой мы не имеем никакой возможности, хотя бы потому, что без серьезного  усвоения основ Духовной науки в этой проблематике ничего по существу не понять.  Но зато тем необходимее разобраться в ней в нашей среде. Сознание познающегоДуховную науку и на ее основе всё, что совершается в мире, — открыто для Иерархий. Поэтому содержание такого сознания имеет значение для мира.



Борьбу с силами зла берут на себя Иерархии. Им это по силам. А мы делаем себя  их служителями, когда распознаем все новые способы ариманически-люциферической  деятельности в постоянно меняющемся мире. Знание — это сила.



Если бы сегодня достаточное число людей захотело понять происходящее, то "все  в мире пошло бы по-иному" ( 186, 12.ХП). —Так говорит великий посвященный нашего времени, который исчерпывающим образом доказал объективность своего сверхчувственного опыта и умение приводить его в актуальную связь с земным опытом. Мы  свободно приняли его учение. И нужно дать себе в этом отчет. Но тогда необходимо следовать тому, что принял как истинное, дающее познание сути вещей. И тогда нужно поставить предел всем попыткам дискредитации как Духовной науки, так и личности самого Рудольфа Штайнера, которые стали множиться в нашей среде.



Не о фанатизме, не о слепом следовании авторитету идет речь, а об обыкновенной порядочности, последовательности, логике в связи идей с поступками. Половинчатость, некая "размазанность", неспособность дать себе ясный отчет в том, за что мы взялись, губит наше Движение. Не напрасно сам Рудольф Штайнер с горечью восклицал: "О, я вижу многих именно в наших рядах, которые с удовольствием проспали бы все, что открывается из сострадания ко всему тому в наше время, что погибнет, если его предоставить самому себе!(195; 1.1). —Что мне делать? — спрашивают некоторые из тех, кто ощущает смутную тревогу в связи с тем, что даже честно занимаясь Антропософией, совершает трагическую ошибку. Рудольф Штайнер дает следующий ответ: "Умно, понятливо, в смысле нашей  антропософски ориентированной Духовной науки, относиться к современным событиям!"  Ибо "...никто не может по-настоящему стать антропософом, если закрывает глаза перед чудовищностью ныне происходящего, если позволяет оглушать себя  теми средствами оглушения, которые ныне применяют определенные власти предержащие, дабы скрыть то, к чему все стремится" (174; 8.1).


Слабовольные записываются в Антропософское Общество, а потом говорят: да, духовная наука — это я могу, но о социальной действительности я не хочу знать, она к этому не имеет отношения" (



Итак: держать глаза открытыми на дела тех сил, которые вызывают "чудовищность происходящего". Сами те силы, они бодрствуют. Поэтому дело теперь за нами. Мы должны решиться на социальное понимание, не взирая на трудности и опасности. "Ибо, — продолжает Рудольф Штайнер, — что здесь выступает, так это последние судороги заходящего мира. Но в этих судорогах он, подобно буйно помешанному, может убивать окружающих... Поэтому, по меньшей мере, нужно знать, из каких  импульсов происходит буйство этого помешанного. С малыми средствами ничего не достичь; мы должны апеллировать к большому. Так постараемся стать способными на такую апелляцию!" (204; 17.IV).  




Назад       Далее       Всё оглавление (в отдельном окне)

  Рейтинг SunHome.ru