9. Единство теневого оккультизма

RUDOLF-STEINER.RU

Библиотека
антропософского движения
   
Главная

Авторский раздел

Именной каталог

Г. А. Бондарев

АНТРОПОСОФИЯ НА СКРЕЩЕНИИ ОККУЛЬТНО-ПОЛИТИЧЕСКИХ ТЕЧЕНИЙ СОВРЕМЕННОСТИ

9. Единство теневого оккультизма

9.      Единство теневого оккультизма

Еще  в конце 40-х годов, вскоре после окончания второй мировой войны на  Запад бежал офицер советской тайной полиции Григорий Климов. Зная, так сказать, феномен советской власти изнутри, он затем много лет работал в так называемом Гарвардском проекте в Мюнхене. Целью проекта было изучение того, что  позже с легкой руки Александра Зиновьева получило название феномена "гомо  советикус". В предисловии к вышедшему в 1992 г. в России роману Климова "Князь мира сего" русский эмигрант, профессор Страдфордского университета С.П.Новиков пишет, что в кругах русской эмиграции проект пользовался дурной славой. О нем говорили: "Хотят спасти матушку-Россию от большевиков — при помощи троцкистов и меньшевиков".  [*Примеч. автора:   Там следует искать истоки нынешней "перестройки".]

Будучи руководителем одного из самых засекреченных спецпроектов разведки  США внутри указанного проекта, Климов мог сравнить работу обеих: и советской, и американской. Он пришел к выводу, что в области психологической войны, социальной психологии обе они работают "по совершенно одинаковым научным принципам", — на основе психоанализа Фрейда-Юнга!

Читателю полезно знать, что свое религиозное кредо Юнг выразил (это мало кому  известно) в самом начале своего творчества. В первом издании книги "Психология  бессознательных процессов" он пишет: "Понятие Бога — это лишь просто-напросто  необходимая психологическая функция иррациональной природы, которая к вопросу о существовании Бога вообще не имеет никакого отношения. Ибо этот последний  вопрос принадлежит к числу наиглупейших вопросов, какие только может поставить человек".( *9 ) Климов показывает, как с советской стороны этот вывод Юнга берется с точки зрения диалектического материализма, и тогда оказывается, что библейский дьявол, имя которому "легион", — "это просто сложная, комплексная социальная болезнь". ( *10 ) Болезнь — это и есть дьявол, — к такому выводу приходят психоаналитики-диалектики, работающие в недрах КГБ; соответственно, здоровье есть  бог. Разными способами и уже веками боролось человечество с главной своей болезнью, которой является деградация рода человеческого. Ее лечением занимались  отцы-инквизиторы, а также советская тайная полиция!  Автор предисловия к роману  Климова считает, что "религиозный подход" в данном случае "наиболее рационален", поскольку  "...там, где искали другие выходы, —там приходили к чисткам, концлагерям и газовым камерам". Но также и Юнг считал, что, хотя существование Бога— это "наиглупейший вопрос", тем не менее религия необходима, как условный прием психиатрии при лечении болезненных комплексов.

В другой книге — "Протоколы советских мудрецов" — Климов дает некий конспект  лекций "высшей социологии", которые, якобы, читались "черной профессурой" для самого верхнего эшелона власти в Советском Союзе. В мире гадают и спорят о том, написал ли Климов эти книги сам или они есть плод коллективного труда? Какими источниками пользовался он? Основывался ли он на документах или на своей гениальной интуиции? Основываясь на собственном опыте жизни в Советском Союзе, я, со своей стороны, сказал бы, что по духу "Протоколы" — подлинные. Они есть наиболее откровенное  выражение того, что составляет идеологию новой темной духовной силы, которая приводит к синтезу "наработки" ариманических и люциферических импульсов в культурно-социальной жизни и заявляет о себе как сила азурическая, о которой Рудольф Штайнер сказал, что, вступая в социальную жизнь людей, сила эта наносит невосполнимый  ущерб самому человеческому  "я"; она как бы вырывает из него куски, и последствия  этого нельзя будет устранить в ходе дальнейших инкарнаций.

Чтение "Протоколов" — немалое духовное и нравственное испытание. Но читать  их надо. В них восточная сторона совершает некий ход "ва-банк", раскрывая то, что  свой первоначальный источник имеет на Западе, а на Востоке получает практическое выражение: доведение до логического конца "шумов" в мозгах западного интеллектуализма, от которого волосы встают дыбом у самих западных марксистов и фрейдистов. Почему этот ход ва-банк был сделан 20-30 лет назад — выясняется только  теперь. Но об этом позже.

Во вводной лекции, "протокол № 1", профессор в форме генерала КГБ говорит  своим слушателям — высшим кадрам партии и правительства — о том, что им будут   раскрыты "...некоторые особые законы, которые управляют судьбами мира.  ...В  принципе, это то самое, что когда-то называлось Богом и дьяволом".  ( *11 ) Существуют  разные толкования Библии, продолжает он,  в протестантских сектах, и даже у масонов, "...которые подменяют Бога дьяволом, клянутся на Библии". Теперь следует  разобраться с нею при помощи диалектического материализма. Согласно ему, бесы, демоны, нечистые силы становятся "объективной реальностью". И это "...не что иное, как различные виды психических, или душевных болезней. Душа — это дух. Душевная болезнь — это злой дух, нечистая сила". Маркс, Ленин, Гитлер, Сталин — все они — "от дьявола". Таких людей "...в доброе старое время называли ведьмаками и  колдунами — в самом худшем смысле слова".

Дьявол представляет собой "...сложный комплексный процесс вырождения, или  деградации, который состоит, в основном, из трех частей: половых извращений, психических болезней и некоторых физических деформаций организма". Людей, охваченных этой дегенерацией — легион; это тот "легион", о котором бесы говорят Христу. Американский доктор Кинси с помощью социологических и психологических тестирований подсчитал, что в американском и любом другом культурном обществе  "легионеров" в среднем 37 процентов, среди интеллигенции — 50 процентов, а среди  поэтов, писателей, в интеллектуальной элите — 75 процентов. А тогда встает вопрос: кто правит миром? Диалектики-психоаналитики отвечают: "князь мира сего". И они формулируют один из фундаментальных законов "нового советского закона божия", "диалектического христианства": "...90 процентов всех преступлений, как уголовных, так и политических (а сюда включают всех советских инакомыслящих, Сахарова, Солженицина. — Авт.), 90 процентов всех зол и бед рода человеческого,  начиная с самого простого развода мужа с женой и кончая всемирными войнами и  революциями, являются результатом наследственной дегенерации, которая состоит из психических болезней и половых извращений". ( *12

Авторы закона признаются, что они не оригинальны. Еше в 1932 г., на международном Конгрессе ученых-евгенистов, профессора Колумбийского университета Данн  и Добжанский (не коммунисты) заявили следующее: "Нет никакого сомнения, что если бы в Соединенных Штатах закон о стерилизации применялся бы в большей мере, то в результате меньше, чем через сто лет мы ликвидировали бы по меньшей мере 90 процентов преступлений, безумия, слабоумия, идиотизма и половых извращений, не говоря уже о многих других формах дефективности и дегенерации. Таким образом, в течение столетия наши сумасшедшие дома, тюрьмы и психиатрические клиники были  бы почти очищены от своих жертв человеческого горя и страдания". ("Наследственность, раса и общество", Нью-Йорк, 1957, стр. 86).

А теперь вспомним мечтания русского утописта К.С.Мережковского, пришедшего к этим выводам еще в 1903 г., и тогда сойдутся некие устрашающие "концы и  начала". Устрашают они тем, что положенная в их основу статистика — подлинная, а выводы, которые  делаются на  ее  основе,  являются  высшим  выражением  деградации  человеческого духа, первоисточник  которой  есть  действительная  демоническая  власть. С  помощью  хитроумных  теорий  она  лишь  маскирует  себя.

"Черный" профессор "высшей социологии" восклицает: "Товарищи, мы дадим  вам библейские ключи познания добра и зла, ума и безумия, жизни и смерти, ключи  счастья и несчастья. Но имейте в виду, что ключи эти — ключи отравленные, и с  ними нужно обращаться с осторожностью. На этой почве у нас уже было несколько  убийств и самоубийств". И это понятно. Приученный к принятию одного определенного яда: диалектического материализма — человек вдруг оказывается перед задачей столь активно и, главное, самостоятельно  извращать я-сознание, когда ему говорится: "Это не имеет никакого отношения к "Краткому курсу истории партии", который вы когда-то учили как Библию коммунизма и который теперь оказывается  фальсификацией истории", — что не находит сил пережить в своей душе метаморфозу "дьявола в себе" и выпадает из игры.

Христос вопрошает: может ли устоять демоническая власть, если разделится в себе? В наш век демоническая власть отвечает: может! — согласно диалектическому закону единства и борьбы противоположностей. На языке Духовной науки это означает  явление азуров. Поэтому с колоссальным риском сопряжена жизнь человека в XX веке. И только об этом и хочется говорить. Поистине, не до критики в такое время,  когда люди начинают лишаться субстанции "я".

С одной стороны, делается все возможное, чтобы усилить процессы деградации:  возрастает гам и топот поп-культуры, "победно" шествует сексуальная  революция. С другой стороны, евангелисты-материалисты тычут в это пальцем и заводят речь о  необходимости "искусственного отбора". Казалось бы — противоположности? До известной степени —да.  Но из этих противоположностей ткется некий синтез, "диалектико-материалистическое христианство", утопия, намеревающаяся  всю человеческую жизнь обратить в кошмарный сон, создать пародию на эволюцию и загнать  человечество в 8-ю сферу, в тот инфернальный мир, где ткется антисубстанция следующего планетарного воплощения. И никто не смеет назвать это сгущением красок перед лицом той страшной действительности, что растянулась от Ленина до Пол Пота  и конца которой ныне живущим поколениям не дано увидеть.

Идеологии "конца света" — так можно их назвать строятся с учетом объективных законов развития, только их  либо берут с обратным знаком, либо переносят в ту сферу, к которой они не относятся. Таков метод действия люциферически-ариманических  духов. Имея призрачное бытие в мире вторичной реальности,  они стремятся подражать творящей деятельности Бога, но обречены делать это  на свой манер, по принципу от противного, отрицая высшее, реальное. Взять закон единства и борьбы противоположностей. Открыт он не Марксом, а Гегелем.  Гегель же имел в виду лишь чистую феноменологию духа, а не классовую борьбу.  Маркс перенес закон в социальные отношения. Примат духа над материей в эволюции был обращен в примат идеологии над конкретной жизнью. Так все это  делается — не по-дилетантски.

В тайных обществах Запада,  как говорит Рудольф Штайнер,  Гегеля изучают медитативно, там его творения рассматривают как эзотерические (202; 4.ХП). Практикующие "диалектики" тайных обществ и орденов понимают, что если начинать какую-нибудь мировую авантюру с одной стороны, то необходимо создать себе противодействие с другой. Попросту говоря, спуская собак с одной стороны, нужно спустить их и с другой. Иначе дело не пойдет. Но и то и другое должно управляться из единого центра. Лишь на внешнем плане следует все предоставить "свободной" игре  сил, но в пределах задуманного эксперимента.

Рудольф Штайнер, анализируя так называемый "Завет Петра Великого" (это  подложный документ), дает разъяснение того, как действует принцип "двух  кинжалов". В этом "завете", говорит он, "исторически гениальным образом" две вещи сведены воедино и действуют необыкновенно эффективно: симпатия и антипатия. — Человек переживает вроде бы внутрирусские, т.е. свои внутринациональные отношения и враждебное окружение. — В таких случаях, продолжает Рудольф Штайнер, "...возбуждают не просто одно течение, но одному течению дают скреститься с другим, а затем всесторонне теми или иными способами влияют на оба течения" (173; 9.ХП). Так удается запутать все до неузнаваемости, превратить  социально-политическое поле деятельности в своего рода минное поле, проходы  в котором остаются известными лишь избранным.

Разные оккультные направления ставят порой прямо противоположные задачи.  Например, рассказывает Рудольф Штайнер, в одной стране, расположенной между  Голландией и Францией (Рудольф Штайнер ее не называет, но это, похоже, Бельгия)  одно время "...особенно значительно действовали так называемые масоны... некоторые люди действовали под суггестивным влиянием определенных масонских обществ, у которых был оккультный задний план. При этом дело заключалось еще и в том, чтобы следы в этом месте стушевать. Поэтому туда было введено некоторое  иезуитское влияние, так что масонское и иезуитское влияния встретились, поскольку, вообще говоря, есть высокие ступени, где одинаково хорошо обретаются как  масоны, так  и  иезуиты. Есть империи (тут нам остается лишь подставить "некую" страну, расположенную между Японией и Польшей. — Авт.) служащие одинаково хорошо и иезуитству, и масонству, так что и те и другие, действуя совместно, успешно  достигают целей, к которым стремятся" (173; 9.ХП).  [*Примеч. автора:   В России ныне с изумлением обнаруживают, например, такие вещи: оказывается, что не только при советской власти, но уже в середине XIX века в Берлине было подписано кабальное для  России соглашение о поставках сырья в Европу. ]


Но к совместному действию допускаются лишь избранные. Дело в том, что как в масонстве, так и у иезуитов, имеется в основном три ступени посвящения. И когда речь заводят о 33-х ступенях, то при этом имеют в виду не десятичную, а другую систему счисления. Тридцать три следует считать как 3x3, — т.е. 9 ступеней имеется в виду. Но  и их ни у масонов, ни у иезуитов никто не способен пройти. После трех кое-кто поднимается еще на три. И такие вот люди "...в некоторых братствах — естественно, не во  всех, а только в некоторых, — они образуют некий род сообщества, к которому могут  принадлежать, например, верхи иезуитских обществ. Иезуиты, естественно, свирепо  воюют с масонами, а масоны столь же свирепо воюют с иезуитами. Но верхи масонских  обществ и верхи иезуитских обществ принадлежат к высшим ступеням особого братства, образуют государство в государстве, объемлющее все остальное".  И Рудольф Штайнер в заключении восклицает: "Представьте себе, сколь эффективно можно действовать в мире... имея в руках такой аппарат!" (167; 4.IV).

Рудольф Штайнер говорит об этом в 1916 г., а четыре года спустя он уточняет эту мысль. "Я говорю теперь, — подчеркивает он, — и хочу это еще раз отметить, не вообще о высоких ступенях, а об определенных высоких ступенях в определенных масонских орденах и других оккультных обществах, например, об ордене "Odd  fellows" и т.д....в этой области чрезвычайно трудно отличить подлинное от ложного; но я говорю о  некоторых чрезвычайно распространенных течениях в этой области" (198; 3.VП).

Нам необходимо иметь это в виду, чтобы не отождествляться с иезуитским огульным охаиванием масонства. В то же время, — что особенно важно знать, — лишь держатели высоких ступеней распоряжаются и в оккультных орденах, и в мировой политике. Уже с конца XVIII века чужие люди прокрались в ложи и учредили там  высокие градусы; и "...вы найдете на высоких ступенях очень-очень много чистейшего иезуитизма" (198; 3.VII).  И чуть ниже Рудольф Штайнер в той же лекции предупреждает,что разного рода клики, "шалости", ложная мистика лезут и в нашу среду.

[*Примеч. автора:  Приведем здесь еще одно свидетельство, в объективности которого вряд ли кто станет сомневаться с масонской стороны. Мы имеем в виду "Масонскую энциклопедию" Ленхофа и Познера  (Das Freimaurer-Lexicon von Lenhoff/Possner aus dem Jahre 1932 (Neuauflage 1992)). В ней на слово  "Иезуиты" дана такая статья:  "Если, с одной стороны, в  И. видят наиболее воинствующего противника в католическом лагере, то с другой — в течение продолжительного времени самими масонами  отстаивался тезис, что "Societas Jesu" вызвало в конце XVII века к жизни масонство, или  что, вскоре же после основания первой Великой ложи, постаралось (особенно во Франции и Германии) повести его в совершенно определенном направлении. Баде, Бистер, Книгге, Шредер, Николаи в Германии, Николь де Бонневиль, Ребольд, Рагон во Франции, капитан Смит в Англии были главными поборниками теории решающего влияния иезуитизма на масонство. Баде был первым, кто писал об этом  в форме, имевшей особенно далеко идущие последствия. Он называл... И. изобретателями масонства, они же и развивали его. ...Людвиг Фридрих Шредер, хотя и не разделял мнения, что И. основали масонство, однако тоже пытался разгадать связь мистического содержания якобы созданных И. высоких градусов Шотландского масонства со скрытыми за ними иными целями. По мнению большинства приверженцев иезуитической теории, И. для того завладели континентальным масонством, чтобы политизировать его в нужном для них смысле, чтобы с помощью масонства вновь возвести на английский престол изгнанную династию Стюартов и тем снова сделать сильным католицизм в островном королевстве, а благодаря этому укрепить его также в других протестантских государствах. Чтобы подготовить души для достижения указанной цели, "неизвестные высшие управители" из среды протестантского английского масонства с его коренящимися в строительной символике тремя градусами сделали, благодаря прививке выдуманных ими высших градусов, высокоградуированное масонство, совершавшее католический культ: они же сочинили и масонскую храмовую легенду, пронизали ложи своими эмиссарами и постарались  всеми средствами сделать послушным себе все масонство.  Когда все снова и снова с завидным упорством повторяется, что действовавший во Франции  шевалье Рамзай (сторонник Стюартов) является изобретателем градусов в ложе тамплиеров  Шотландского масонства, о чем он сообщил в своем  "Discours", то следует знать, что это теснейшим  образом связано с утверждением о его (масонства) предполагаемом иезуитском происхождении. В  глазах врагов И. Рамзай был страстным поклонником Лойолы, каковыми также были барон Хунд, Джонсон, Гугамос (воспитанник И.), клирик Штарк, распространявшие свое масонство исключительно в интересах  католической церкви. Связь "Стрикт обсерванц" с клерикальной системой Штарка, несомненно,  следовавшей за католическими тенденциями, проявилась особенно явно, как и другой факт, что после упразднения ордена И. Климентом XIV (1773) множество экс-иезуитов искало  доступа в ложи и находило его. Среди прочего примечательно, что именно в том кругу, где с особой  силой проявлялась вражда к И., у иллюминатов, имело место не просто влияние И., но сами основы  ордена были заложены И.  Вклад И. в образование ордена не подлежит сомнению. Вайсхаупт и Книгге были едины во мнении, что с И. необходимо вести борьбу, однако свои идеи они считали возможным осуществлять иезуитскими методами". (Столбцы 778—779) ]


Говорить с рядовым членом ложи о том, кто ими правит, бессмысленно, поскольку приняты все меры, с использованием оккультных приемов обработки сознания, чтобы на нижних ступенях не размышляя доверяли тем, кто стоит на верхних. Сообщения Рудольфа Штайнера являются, по сути, единственным чистым источником, из  которого можно почерпнуть знание об этих вещах.

Члены того особого, высокоградуированного "братства" обладают высшим статусом неприкосновенности. Им наделяют они и своих ближайших исполнителей —им гарантируется жизнь вне зависимости от того, как сложатся обстоятельства ведомой ими игры. Фигурой такого рода был, например, Керенский, а также Троцкий.Этого последнего никто не тронул бы, если бы он сам немного не "заигрался". Младшим братьям предоставляется возможность неограниченно истреблять друг друга  во имя мировой диалектики.

И вот для того, чтобы нам, антропософам, не впутаться в эту дурную диалектику, не оказаться на стороне той ипи другой силы, когда они под управлением единого  центра сводят друг с другом счеты, мы и должны познавать все то, что нам об этом  сообщил Рудольф Штайнер. Это не означает, что наша жизнь оттого станет безопаснее.  Нет, наша задача состоит в другом: быть представителями чисто антропософского дела в мире, не взирая на обстоятельства, поскольку в таком случае противники Антропософии будут иметь дело не столько с нами, сколько с Божественными  Иерархиями. Что же касается нас лично, то, как говорится, на все  Божья  воля. Лишь бы не совершить нам величайшую глупость: не услужить ариманическим или люциферическим силам.

О существовании некоего высшего центра закулисной власти люди стали догадываться уже в самом начале нашего века. Рудольф Штайнер неоднократно рассказывает в своих лекциях об австрийском писателе Германе Баре и его романе "Вознесение", где речь идет о некоем англичанине, который объехал весь свет в поисках ключа к пониманию судеб человечества. В конце концов он обнаружил некие невидимые нити, которые опутывают весь мир как единая власть. Англичанину хотелось любой ценой проникнуть во внутренний круг этой власти; при этом, как написано в романе, "...он был не против высоко ценить евреев и с крайней серьезностью высказывал подозрение: а не сидят ли в последнем, внутреннем круге этой мировой паутины раввины и монсеньеры вместе, пребывая в полном  согласии...".

Приводя эту цитату из романа, Рудольф Штайнер добавляет от себя: "Уж точно, Герман Бар знал того англичанина! И все у него взято из жизни" (173; 10.ХП).

В наше время, в конце XX века, существование единого центра власти, невидимо управляющего всеми событиями в мире, уже никакая не тайна. О нем пишут  в газетах и журналах. Но делается это по указанию все того же центра. Поэтому  суть дела от таких публикаций лишь все больше запутывается. Ее вообще не понять без средств Духовной науки. Поэтому Рудольф Штайнер и говорит: "Чем  больше мы станем в каких-либо кругах показывать, что владеем истиной, тем хуже будет вражда, и чем действеннее окажется истина, тем вражда станет интенсивнее" (184; 22.IX).

Таковы перспективы наших отношений с внешним миром. Объяснять там кому-либо истинное положение вещей — затея пустая и опасная. Другое дело — сами антропософы с их открытым для Божественных Иерархий сознанием. Они должны перед Богом свидетельствовать об истинном положении дел на Земле. И тут всякое  заблуждение превращается в вину с далеко идущими кармическими последствиями.

В нашем познании мы обязаны добираться до первофеноменов, а не искать  сенсаций или праздновать труса. Рудольф Штайнер со всей определенностью говорит, что в том едином круге западных тайных обществ имеет место прямая ориентация на Аримана. Там знают о Христе и считают Его слабее Аримана. Исходя  оттуда, земную цивилизацию препарируют (с помощью средств массовой культуры и самых разнообразных бесчинств, разрушающих мораль, связь людей с духовным и историческим прошлым) таким образом, чтобы создать самые благоприятные условия для инкарнации Аримана. Нет ничего произвольного, случайного и естественного в том, какое направление в мире приняли все формы духовной  жизни, политики и экономических отношений в XX веке.

В последнее время об этом с большой откровенностью пишет пресса так называемых "новых правых". Многие сообщаемые ею факты соответствуют действительности. Например, они правильно подметили, как обыгрывается в мире число  Аримана — 666, как человечество приучают к антиэстетизму, к антиморальности, меняют традиционные представления о прекрасном, нравственном на прямо противоположные и т.д. Но цель при этом преследуется совершенно ложная. Их  разоблачения — не более чем все та же игра с борьбой и единством противоположностей. Там, например, открыто пишут о том, что воплощение Аримана близко. Но делается это чисто люциферически — что не опасно для Аримана — с целью породить в людях страх, загнать их за ограду либо церкви, либо новой идеологии, сплотить их под знаменем, на котором начертано уже известное нам: Иисус— наш генерал! С той же целью ведутся разоблачения оккультных обществ, которые якобы поклоняются Бафомету. А на деле хотят сказать; бегите от того оккультизма и примыкайте к нашему. Противная же сторона возражает: если вы не настолько примитивны, чтобы верить тем вымыслам, то примыкайте к нам — одним словом, все та же тактика "двух кинжалов". В последнее время их стало  три. Положение от этого сделалось еще сложнее. Густая ложь, подобно смогу, отравила весь "воздух" социальной жизни. Кто выживет в таких условиях? "претерпит до конца"?

Если, продолжая пользоваться традиционной терминологией, попытаться на  основе сказанного сформулировать общий вывод, который мог бы послужить руководящим положением для тех, кто стремится бодрственно стоять в современности, то он мог бы быть сведен к следующему:  инквизиция окончательно и бесповоротно скомпрометировала католическую форму Христианства; французская  революция и большевистский переворот в России окончательно и бесповоротно  скомпрометировали масонство. Вне зависимости от того, имеются ли еще искренне  верующие христиане в лоне католической церкви, имеются ли честные, духовно ищущие люди в ложах, — оба эти духовные течения в своей сути, через иерархию  власти захвачены силами зла. Масонская элита заигрывает с адом, католическая  (иезуиты, "Опус деи") ведет сознательную борьбу с Небом.  Первые, пропагандируя  интернационализм, отдают народы во власть ариманических двойников Духов-Водителей народов. Вторые, пропагандируя политический национализм, ведут борьбу с архангелическими Водителями народов и стремятся поставить народы под водительство люциферических двойников — демонов национализма.

И то, и другое течение синтезируются в азурическом духе времени, который создает тотальную оппозицию правомерному Духу Времени — Архангелу Михаилу — тем,что культуру, духовную жизнь, духовное творчество стремится оторвать от инспираций Духов народов, Гениев речи (здесь он интернационалист), а социально-политические, межгосударственные отношения подчиняет узкому эгоизму наций, националистическому изоляционизму, что на самом деле должно играть все убывающую роль.  Именно двуликий, азурический характер подмены всей христианской цивилизации сбивает с толку людей, стремящихся понять происходящее. С этой проблемой еще в 80-е годы XIX столетия столкнулся русский философ, историк, социолог Константин Леонтьев. В опубликованной в 1888 г. статье "Племенная политика как орудие всемирной революции" он писал: "Как это люди ищут одного, а  находят постоянно совсем другое? Я намереваюсь начертить краткую политическую историю этого великого и почти всеобщего обмана... Политические  результаты видны; течение событий ясно, хотя и весьма извилисто. Причины загадочны". Далее Леонтьев анализирует национальные движения своего времени:  борьбу сербов и греков за национальное освобождение, освобождение Италии,  национальные восстания поляков, венгров, объединение Германии и т.д.,— и  приходит к такому выводу: "Все   эти нации, все эти государства сделали за эти 30  лет (18591889) огромные шаги на пути эгалитарного либерализма, демократизации, равноправности:  на пути внутреннего смешения классов, властей провинций, обычаев, законов и т.д. Но в то же время они все много "преуспели" на пути  большого сходства с другими государствами и другими обществами. Все общества  Запада за эти 30 лет больше стали похожи друг на друга, чем были прежде.

Местами более против прежнего крупная, а местами более против прежнего чистая группировка государственности по племенам и нациям есть поэтому не что  иное, как   поразительная по силе и ясности своей подготовка к переходу в государство космополитическое, сперва всеевропейское, а потом, быть может, и всемирное! (последнее выделено мною. — Авт.)

Это ужасно! Но еще ужаснее, по-моему, то, что у нас, в России, до сих пор никто этого не видит и не хочет понять...".

На то, что распознал Константин Леонтьев, мы и сто лет спустя взираем как  баран на новые ворота, несмотря на то, что чисто эмоциональный возглас Леонтьева "Ужасно!" стал для нас воплощенным ужасом XX века.

Твердовыйный демократ нащего времени упорно твердит, что в культурном  сближении народов нет ничего плохого. И нет возможности объяснить ему — образованному варвару, что к культуре его возражение не имеет никакого отношения. Я позволю себе еще процитировать Леонтьева. "Италия, — пишет он все в той же статье, — еще в первой половине этого века славилась и своеобразием и  разнообразием своим. Близкая по племенному составу и языку к Франции и Испании, она весьма резко отличалась от них законами, духом, нравами, обычаями  и т.п. Добродушная патриархальность и дикая жестокость; беспорядок и поэзия;  наивность и лукавство; пламенная набожность и тонкий разврат; глубокая старина и вспышки крайне революционного духа...

Все это сочеталось тогда в жизни разъединенной и отчасти порабощенной Италии самым оригинальным образом. И кого же она тогда не вдохновила?

Байрон, гениальным инстинктом прозревший грядущее демократическое опошление более цивилизованных стран Европы, бежал из них в запущенные сады Испании, Италии, Турции. — Там ему дышалось легче!..

Гете обязан Италии "Римскими элегиями" и знаменитым характером "Миньоны"; Пушкин мечтал об Италии и писал о ней. Жорж Санд... Альфред де Мюссе... Гоголь... Все были согласны, что Италия не сера, не буржуазна, не пошла...За Альпами начинался для англичан, французов, русских, немцев какой-то волшебный мир". Став единой, политически независимой, Италия сделалась "...похожа на Францию и всякую другую европейскую страну. ...Усилившись, Италия  почти немедленно обезличилась культурно".

После 1866 и 1871 годов быстро стала изменяться Германия, "...изменяться к худшему в отношении собственно национально-культурном, по мере возрастания политического единства, независимости и международного преобладания".

О России в этой связи Леонтьев пишет: "Мы тогда (с 60-х годов) стали больше  думать о славянском национализме, и дома, и за пределами России, когда учреждениями и нравами стали вдруг и быстро приближаться ко все-Европе... Мы даже  на войско тогда надели французское кепи; это очень важный символ!"

Процесс внутреннего уравнивания и внешнего сходства народов, начавшийся  во второй половине XIX века, ни в коей мере не был естественным. Уже тогда за  ним открывалась устрашающая симптоматология политических манипуляций. В  широком смысле уже тогда можно было распознать то, к чему мир подошел только теперь; от наших дней и в течение ближайших лет нам предстоит убедиться на  опыте в правильности леонтьевского предвидения в отношении создания всемирного государства, как мы уже имеем возможность убедиться в правильности его  предвидения событий, постигших мир в начале XX века. "Борьба с Германией, —писал он, — в близком будущем неизбежна для Франции, и в громкую победу ее  трудно верить. Если бы даже случилось именно то, о чем французы мечтают, если  бы им пришлось воевать в союзе с Россией, то, мне кажется, с ними случилось бы то же, что с итальянцами в 60-м году. Сами они опять будут разбиты немцами, но  кой-что, быть может, и выиграют,благодаря тому, что немцы будут, вероятно, побеждены  русскими. И заметьте, я верю в нашу победу не потому, что знаю хорошо нашу боевую подготовку, и не по расчету на то, что совокупность напряженных франко-русских военных сил превзойдет численностью военные силы "среднеевропейской лиги", а потому, что Россия в этом случае будет служить все тому же  племенному началу, все той же национально-космополитической политике, все тому жe обманчивому Протею всеобщего смешения. Война у нас будет все-таки через славян, через наши права на Болгарию и на Сербию. Война у нас будет с Австрией, положим; но если Германия не догадается вовремя обмануть свою союзницу, а в самом деле вступится за нее, то она пострадает жестоко, как пострадали все тe, которые противились племенному потоку".

Так все это виделось русскому философу за 35 лет до того, как началось необратимое, тотальное сокрушение Европы, мировая драма, перед последним актом которой мы теперь стоим.

Назад       Далее       Всё оглавление (в отдельном окне)

  Рейтинг SunHome.ru