12. Средняя Европа

RUDOLF-STEINER.RU

Библиотека
антропософского движения
   
Главная

Авторский раздел

Именной каталог

Г. А. Бондарев

АНТРОПОСОФИЯ НА СКРЕЩЕНИИ ОККУЛЬТНО-ПОЛИТИЧЕСКИХ ТЕЧЕНИЙ СОВРЕМЕННОСТИ

12. Средняя Европа


12.    Средняя Европа


Три главных духовных течения, которые, приходя из древности, "впадают" в эпоху  души сознательной, постепенно обретают тесную и всестороннюю связь, если можно так выразиться, с географическо-демографической структурой Европы. Католицизм  свою твердыню возводит в среде романского мира; в англосаксонском мире возникают "народы лож"; Средняя Европа, немецкоязычные народы делаются хранителями, попечителями сущностного ядра эзотерического Христианства. Из среды этих  народов является хранитель Грааля Парсифаль, а  также поэт, воспевший святое братство — Вольфрам фон Эшенбах.[*Примеч. автора:  Даже в эзотерической традиции французов легко прослеживается преобладаюшая роль древнегерманского, а не латинского элемента. Что касается Мэлори, автора рыцарских романов, воспевшего круглый стол Артура, то его попытка поставить на место Парсифаля английского рыцаря Галахада не выдерживает никакой критики, проводимой в ключе Духовной науки.] С началом эпохи души сознательной Христиан  Розенкрейц именно в Средней Европе кладет основание новым  христианским Мистериям. Из импульсов эзотерического Христианства на внешнем плане культуры  немецкоязычных народов рождаются гетеанизм, колоссальная философская школа.  Наконец, здесь же возникает Антропософия.

Духовный облик Средней Европы потрясает своей грандиозностью. Когда европейская часть человечества созревает настолько, что субстанция космической интеллигенции нисходит с Неба на Землю, то ее восприемниками оказываются немецкие  схоласты, в первую очередь Фома Аквинский и Альберт Великий. В параллельном  потоке зреет Христианство внутреннего, душевного пути. Самые значительные его  представители — немецкие мистики Майстер Экхарт, Таулер и др. Потом возникает  колоссальное музыкальное искусство от Баха до Вагнера, эстетика Шиллера, поэтическая наука Гете и многое другое.

Начав перечислять духовные плоды Средней Европы, рискуешь захлебнуться от  восторга, ибо это целый мир, грандиозное откровение высочайших сфер духа, опосредованное человеческим творчеством, опирающимся на индивидуальное я-сознание. Но один род изумления сменяется другим, полярно противоположным первому,  когда от самих представителей немецкоязычных народов слышишь делаемое едва ли  не с внутренним удовлетворением заявление о том, что наконец-то немецкая история  написана правильно и имеет вид "книги преступлений"!

Таким выводом скреплена полная, безоговорочная духовная капитуляция Германии и всего немецкоязычного мира. Но в таком случае давайте будем последовательны и из всех музыкальных концертов исключим не только Вагнера, но и других "тевтонов", вроде Бетховена, да и Баха, и Шумана, Вебера тоже. В истории философии  откажемся от— опять-таки уже квалифицированных не только как "тевтонцы", но  и "националисты", чуть ли не предтечи национал-социализма — Гегеля, Фихте и т.д. Что тогда останется?  Чего тогда лишится духовная жизнь человечества?  А тогда как раз и произойдет существенное "упрощение", "понижение" человеческого духа! Поэтому отношением к Средней Европе ныне проверяется степень вражды к индивидуальному сознанию, к самому феномену "я". Вражда эта настолько широкомасштабна, ею  обусловлено так много содеянного, что нечего и думать, чтобы на двух-трех десятках страниц дать ее полный анализ и на его основе показать ее суть. Но совсем необязательно — не самое главное — заниматься ее внешней стороной, внешним  выражением. Суть дела можно, при желании, понять, проникнув с помощью Духовной науки к прафеномену этой вражды.

Говоря об исторической симптоматологии, Рудольф Штайнер не дает оценочных  суждений. Он лишь описывает, характеризует оккультно-политические феномены, а  главное — учит нас методу их познания. В них всегда содержится и какая-то правомерная часть, обусловленная мировой кармой, задачами развития свободного духа  и др. Ученику Духовной науки важно всегда оставаться реалистом: называть белое  белым, а черное черным. В таком подходе не содержится никакой критики. Если даже  о Самом Боге Рудольф Штайнер говорит: "Христос ни ненавидит, ни неправомерно  любит", то не станем и мы принимать за добродетель наши метания от ненависти к  неправомерной любви и обратно.

Чтобы понять весь трагизм (а не "книгу преступлений") Средней Европы, необходимо сначала разобраться в характере становления высшего члена души — души  сознательной — и связанного с ним выступления самосознающего, автономного "я".

В духовной истории человечества отдельные народы можно уподобить человеческим индивидуальностям, соединенным в том или ином обществе. И как нет духовного равенства среди людей, когда они вступают во взаимодействие, так нет его и  среди народов. Это всего лишь идеологическое лукавство, когда заводят речь о духовном равенстве всех людей и всех народов. К нему прибегают, чтобы скрыть всю  ту деятельность, которая ниспровергает принцип равенства в его правомерной сфере— правовой. А когда еще заводят разговоры о хозяйственной и политической свободах, то уже никто не в состоянии понять смысла происходящего, в том числе и те, кто  основанием своей жизни как-будто бы сделали Духовную науку. Предрассудки нашего времени антропософы подчас впитывают даже интенсивнее, чем люди, живущие без духовного знания, что в полной мере относится и к вопросу немецкой истории и предназначения среднеевропейских народов.

Совсем недавно в центральной газете Антропософского Общества "Гетеанум"  была опубликована статья с язвительным названием: "Снова история избранного  народа". ( *13 ) Речь в ней идет о немцах, и среди прочего имеется такая, как мне представляется, невозможная во всех отношениях фраза: "Для человека, причастного к  современному шагу я-развития,  является  чем-то вызывающим  стыд,  тюрьмой принадлежность к "избранному народу", т.е. к немцам, австрийцам".

Представим себе на момент, что это высказывание примут как руководство к действию все те, кто его разделяет (а это, может быть, два из трех членов Общества). Что  тогда им нужно будет сделать? Немедленно покинуть "тюрьму", смыть с себя "позор"; поменять гражданство, изучить другой язык и всю дальнейшую жизнь посвятить организации нового крестового похода народов, который стер бы с лица земли 
злодейское племя. Если же не эмигрировать, то хотя бы всей семьей нужно записаться в "красные бригады" и т.д. Например, мы, в России, говоря "нет" большевизму  (правда, у нас хватило ума не отождествлять его с русским народом), так и поступали. В первые месяцы войны немецкую армию встречали  хлебом-солью, полагая, что  внешнее нашествие лучше внутреннего;  в 60—80-е годы люди искали любой возможности для эмиграции. Поскольку же сторонники вышеприведенного суждения ничего подобного не делают, а, напротив, продолжают спокойно вести обеспеченную  жизнь в "тюрьме", получать, скрывая "стыд", зарплаты, которые и не снились 3/4  человечества, хорошо питаться экологически чистыми продуктами и т.д., то что остается сказать о них? А то же самое, что у нас теперь говорят о большевистских агитаторах, которые перед революцией громче всех драли глотку, осуждая Россию как "тюрьму народов", в которой "стыдно" жить порядочному человеку, а когда дорвались до власти, то всю страну превратили в сплошной концлагерь.


Я не случайно так подробно остановился на этом эпизоде. Мы подошли теперь  к теме, обсуждать которую можно лишь с совсем ограниченным числом людей. Другие тут либо несут безответственный вздор, либо заняты фабрикацией разных приемов психологического воздействия, напрочь лишающего людей здравого смысла,  когда они касаются "проклятой" темы. В результате мы сталкиваемся здесь с феноменом массового психоза, упраздняющего всякую "причастность  к  современному  шагу  я-развития". Однако лишаться этой причастности никто не вправе, и поэтому остается лишь одно: со спокойным умом разобраться в загадочном феномене.

Прежде всего, ответим на вопрос: что следует понимать под "избранностью"? Если  говорить о развитии души сознательной, то для такой задачи над  мировым водительством избраны англосаксонские народы. Для подготовки грядущей эпохи Самодуха  избраны славянские народы. Избранность немцев связана с задачей выработки "я".  И всякий здравомыслящий человек может говорить лишь одно: дай Бог, чтобы народы свое избранничество, свою миссию исполнили до конца!

В древности израильский народ был избран для подготовки вочеловечения Бога. Древние греки были избранным народом души рассудочной, потом им стали римляне. Последние творили немало зла в мире; не народ, естественно, а безумные цезари,  декадентская римская знать; однако мы вспоминаем о главном, что римляне породили понятие гражданского права, которое теперь стало достоянием всех народов.

В каждой культуре имеются народы, решающие главные задачи, и народы, решающие задачи второстепенные. При этом "каждый отдельный народ и все единичные  маленькие народные осколки обладают... своими особенными заданиями.." (121; 16. VI).

Как и в случае отдельных людей, все народы и даже расы не могут постоянно находиться на одном уровне решения задач развития, ибо одни из них решали эти  задачи в прошлом, другие созрели для решения актуальных задач только теперь,  третьи готовятся к тому, чтобы свой существенный вклад в духовное развитие  человечества сделать только в будущем. При этом «отстают расы, отстают народные общности, но души (людей) переходят (через инкарнацию) из одной расы  в другую" (104; 21.VI). В пределах же инкарнации человек вправе сказать себе:"Через мою карму я связан с моей национальностью, ибо она есть часть моей кармы" (174; 7.1). И вот теперь мы без труда понимаем, сколь абсурдна, бессмысленна процитированная выше статья из "Гетеанума". Но она — лишь частица айсберга, которым мы теперь будем заниматься.

Вопрос кармы требует обстоятельного рассмотрения. Здесь нужно точно знать,  какого рода Архангелы или другие духовные существа ведут те или иные народы,  какие задачи в общечеловеческом плане решают высокие иерархические существа,  все ли они сами поспевают за своим собственным развитием. Не следует забывать ио колоссальном различии между человеком и существами Иерархий, Духами и Душами народов, от которых через посредство Ангелов каждому из нас передается содержание наших индивидуальных обязанностей перед своим народом и перед егоДухом-Водителем (121; 9.VI).

Коренясь в народе одним лишь воплощением, человек несет в себе одновременно  больше и меньше того, что может ему дать Дух народа, из чего следует, что можно и  нужно преодолеть национальное, а в особенности кровнородственное (имеются нации, где даже расовое действует сильнее национального), но только перерастая его, путем  сопереживания  общечеловеческих  интересов  как  своих национальныха потом и как своих личных. Короче говоря, до интернационалиста нужно дорасти и не по марксистскому, а по духовно-научному методу. Рудольф Штайнер описывает его следующим образом: "Англо-американизм обладает талантом к космогонии, Европа — к  свободе, Восток, Азия обладает талантом к альтруизму, к религии, к построению  социально-экономического строя. Эти три настроения должны быть сплавлены в  пределах всего человечества.  Мировыми людьми должны мы стать и с точки зрения  мирового человека действовать" (191; IO.X). Задача, как видим, не простая, поистине посвятительная. О ней даже понятия не имеют наши доморощенные интернационалисты. Но хотя бы поняли они, что никто и никогда не решал мировых задач путем брани и поощрения неврастении.

Чтобы решить задачу своей кармы, коренящейся в национальном, необходимо самопознание соединить с народоведением. Через самопознание, объективированное в истории, человек приходит к душе сознательной. Поэтому те силы, которые противятся развитию эпохи души сознательной, всячески фальсифицируют  истории народов. Таким путем особенно эффективно искажается становление самосознающей личности. Формируется особый, весьма многочисленный слой, я  бы сказал, "люмпен-интеллигенции", обработанной суггестивным действием  средств массовой информации, исторической ложью, фанатизированный в своих, управляемых чужой волей, пристрастиях. Исключительно опасный для духовного развития всего человечества слой; в него вовлечено огромное количество  молодежи. Он разбит на две части и в своей деструктивной деятельности работает с двух сторон. С одной стороны там возглашают: кровь и почва превыше всего! Кто-то при этом уточняет: да, это так, но право так говорить имеют не все  народы. С другой стороны оплевывается  все национальное. От "люмпен-интеллигента" такого рода можно, например, услышать: "Я сам немец, но ненавижу  этот собачий народ!" [*Примеч. автора: Я привожу конкретное высказывание одного "антропософа".]  


Также и в России сейчас всякое доброе слово о национальной культуре расценивается как знак принадлежности к "русскому нацизму". Поэтому нормальные люди  вынуждены молчать, и единственными выразителями национальных интересов оказываются необольшевики, что, похоже, вполне устраивает левых, называющих себя  демократами, поскольку все теперь стали "диалектиками".

Таким образом, настоящий вопрос заключается не в абстрактной избранности  или неизбранности, а в точном знании того, в чем состоит избранность. Что касается  немцев (поскольку теперь мы говорим о них), то послушаем Рудольфа Штайнера,  немало занимавшегося этим вопросом. [*Примеч. автора:   Как я уже предупреждал, я формулирую духовнонаучное  кредо, в котором выражена лишь  квинтэссенция затрагиваемых проблем. Но в случае нужды каждая из них может быть раскрыта слюбой степенью обстоятельности и конкретности.  
   Со всей определенностью он говорит: "Немцы являются авангардом шестой подрасы (т.е. будущей, славяно-германской культурной эпохи. — Авт.) и эту свою миссию должны постоянно все более и более осознавать". — Это ли не избранность? Но, скажут нам, читай дальше и сравнивай с тем,что немцы натворили в XX веке. А дальше стоит: "Делать это им надлежит со всем  смирением. Они должны углубляться в своих собственных  идеалистов. ...Читайте  ваших великих идеалистов: И.Г.Фихте" и т.д. (246; стр.85). [*Примеч. автора
И Рудольф Штайнер добавляет: "Так гласит слово Майстера". Что это означает, антропософы, я надеюсь, понимают. ] 
  


Следует признать, что немцы своих идеалистов не читают. В процессе послевоенного "перевоспитания" им привита мысль, что идеалистов этих нужно стыдиться, что их  использовали, и не без основания, в своей идеологии национал-социалисты. Таков исходный постулат, который следует принять прежде всего, до обсуждения вопросов о  разного рода виновностях. Это не более, чем идеологическая уловка, когда вскользь  бросают: ну да, что-то у них там было в прошлом, но ...и далее следуют обвинения,  все сводящие к той мысли о "стыде" и "тюрьме", что была приведена выше.

Преступной объявляется сама суть немецкого народа, а потому о каких плодах  его духа может идти речь? — Такова главная мировая идеологическая установка в  отношении немцев. Обо всем остальном — о   виновностях — говорится лишь как о  фактах, подтверждающих главный вывод. Но он насквозь ложен. На нем настаивают по той причине, что не хотят допустить прихода следующей культурной эпохи. И  все, кто разделяет эту идеологию, вольно или невольно работают против развития  человечества. В наше время существует много людей, готовых променять духовное  "первородство" на "чечевичную похлебку". Таковы плоды релятивизма и агностицизма — последних выводов, к которым пришла наука и этика. Но выводы Духовной науки иные. А о них-то и идет у нас речь.

Немецкому существу, как говорит Рудольф Штайнер, свойственна подвижность.Она объясняется его своеобразной связью со своим Духом народа. Но она же является причиной того, что другие народы с трудом понимают немцев. При более глубоком познании другие народы поймут, что ненавидимое ими составляет добрые свойства немецкого народа; их трудно понять только потому, что они не совсем обычные, а все необычное вызывает антипатию.

Рудольф Штайнер разделяет мнение Эрнста Ренана, которое тот в 1870 г. высказал Д.Ф.Штраусу: "...историческая  роль Германии обладает наивысшим значением". Но Рудольф Штайнер понимал, в  какое время он живет, и вынужден был даватьтакого рода разъяснения: "Могут сказать: выражающий подобные мысли о Германии... говорит как немецкий шовинист... Однако если бы не было оснований похвально отозваться о немецком существе, то не было бы и этих лекций" (157; 16, III )  Иными словами, Рудольф Штайнер имел смелость называть белое белым, а черное  черным, что ему не прощали в прошлом и не прощают теперь.
     Следует еще уточнить, что конкретно имел в виду Рудольф Штайнер, говоря о  немецкой сути. Начнем с самого начала. Как мы уже говорили, в средней Европе в  результате великого переселения народов из Сибирского региона на Запад возникла  некоего рода исходная мешанина. "Уже долгое время, — говорит Рудольф Штайнер, считается обычным называть немецкий народ представителем той мешаниньг Народы Запада отомстили этому народу тем, что вообще не захотели называть его тем  именем, каким он называет себя сам и которое выражает нечто глубоко инстинктивное. Немцев называют тевтонами, аллеманами, германцами, но никак не могут привыкнуть говорить на языках Запада слово "Deutsch" (Дойчь),  хотя именно это имя  глубоко связано с сущностью этого народа" (174; 22.1). Причина такого поведения,  как и многое другое, коренится в том, что из Центральной Европы лучами, в разных  направлениях изошли потоки переселенцев и в силу некоего рода естественных причин, свойств психологии становления народов, встали в оппозицию к центру.

При расселении народов среднеевропейский импульс сказывался сначала в том,  что начали формироваться два круга интересов. "Один был широко представлен  теми, кому было абсолютно безразлично, что предпринимают те или иные рыцари, кому хотелось лишь одного: обрабатывать свой клочок земли и в ближайшем  окружении вести торговлю и развивать ремесла. Другой круг интересов основывался на профессиональном отношении к войне. Интересы земледельцев, ремесленников постепенно приходили во все большее противоречие с интересами рыцарства. По этой причине возникли вольные города, в жителях которых развивалось сильное чувство свободы и понимание ценности другой личности". В сельской же местности царили право кулака и дикость (51; 20.ХП) (что сильно напоминает и наше прошлое). "В битвах, которые города вели с князьями и рыцарями  за свою независимость и свободу, выражалось не что иное, как борьба свободной  личности" (51; 18.Х). Таково было немецкое средневековье.

Между средневековым немецким бюргерством (т.е. жителями городов;  в России  этому слову почему-то придан презрительный оттенок) и аристократией существовало глубочайшее различие. Если первые были потомками тех атлантов, что с Ману  ушли на восток, неся в себе импульс грядущего христианского преображения, то вторые утверждали в себе "нечто от древней душевной дикости и душевной примитивности народа нибелунгов", отсталых людей эпохи древней Атлантиды (Нибельхайм).

В новое время к людям, изживавшим в себе в упадочной форме древний характер  нибелунгов, "...в первую очередь принадлежит все то, что было содержанием, человеческим содержанием дома Габбсбургов .  Никто не  поймет  трагедию  совершившегося (в XX веке), если не примет  во  внимание эти подосновы событий: что столетиями идущая вперед среднеевропейская часть человечества регулировалась и управлялась другой частью, которая сохраняла в себе в упадочной форме душевный характер древних диких нибелунгов... Эти части жили в прошлые столетия одна рядом  с другой как две разные расы, может быть даже более различные, чем две разные  расы. Нужно иметь мужество принять во внимание подобные подосновы исторических событий" (190; 12.IV).

Но еще больше мужества, а также свободы от предрассудков нужно иметь для понимания того, что на место старой, сословной аристократии в мире теперь приходит новая — аристократия лож.  Под покровом процесса демократизации,  как говорит Рудольф Штайнер, идущего с XVI века, растет стремление немногих достичь господства над целыми народами.  Материалистический образ мира, каким его создала наука, делают социальным образом мира (от Геккеля идут к Марксу). Вся европейская и американская культуры не хотят ничего знать о связях Земли с духовными силами Космоса. Это знание хочет удержать для себя особая каста высокоградуированных  членов тайных оккультных обществ, чем она уподобляется касте древнеегипетских жрецов. "Эта   каста надеется, что над народами, впавшими с помощью  материализма в варварство, будет легче господствовать" (201; 9.V).

Цели такого рода являются необычайно далеко идущими. Рудольф Штайнер говорит о том, что уже в наше время создаются предпосылки для разделения человечества на две расы: злую (черную) и добрую (белую). Черную образуют все те, кто несможет преодолеть материализм, магию материализма. В наше время повторяется,но на значительно более опасном уровне старое противостояние атавистических элементов, оставшихся от далекого прошлого, и той части человечества, которая решает новые задачи развития. На место аристократов-нибелунгов теперь встают аристократы-хранители суггестивных ритуалов и культов 3-й и 4-й культурных эпох. Для  такой аристократии особенно важно "наступить на горло" трем народам:  англичанам, немцам и русским.

Англосаксы, изойдя из Средней Европы, не взяли с собой наследия нибелунгов и  потому смогли развить инстинкт к выработке души сознательной, а вместе с ним —склонность к занятию политикой, что оказалось для них и некоего рода подводным  камнем, посадившим их  "на мель" материализма, о чем уже говорилось. Что вытворяют с русскими — это у всех на виду. Создается впечатление, что хоть какое-нибудь  сопротивление закату цивилизации могут еще оказывать только немецкоязычные  народы. Но их раздирают мощные противоречия. Как грандиозно, по словам Рудольфа Штайнера, наглядно характерные черты среднеевропейской жизни раскрываются в том контрасте, где с одной стороны стоит цвет духовной жизни XVIII века— Клопшток, Лессинг, Гердер, Шиллер, Гете, а с другой — вся упадочность наследия нибелунгов, выраженная в Фридрихе Великом.

"От 1200-го года до XX века в Средней Европе естественным образом развивалось люциферическое, как отсталая дикость нибелунгов...". Рассмотрим это в  связи "...с ариманическим элементом современного индустриализма, техники, капитализма. ...В последние десятилетия XIX и первые десятилетия XX века возникло взаимодействие между индустриализмом и старым земельным владычеством,  старым юнкерством... Это и привело Среднюю Европу к закату: возник брак между индустриализмом и территориальным господством, политическим управлением Средней Европой". Тот брак гигантским препятствием встал на пути исполнения немцами своей миссии (190; 12.IV).

Духовным ослаблением Средней Европы тут же воспользовались оккультные  силы Запада. Началась работа по ее разрушению. Понимать ее следует, как  ведшуюся одновременно и снаружи, и изнутри. Что было внутри?   "Дом Габбсбургов, — говорит Рудольф Штайнер, — старое средневековье и,  к сожалению, целиком связанное со старым", средневековым романизмом, католицизмом, "...который через противореформацию ожил вновь или, по меньшей мере, стал похожим  на живой". А далее упадочному царству Габбсбургов противостало «...нечто  совершенно модерное ...прусско-гогенцоллерновское кайзерство, представлявшее американизм в немецкой сутивильсонизм до Вильсона. ...Это необходимо  изучить, чтобы понять, что происходит и что еще будет происходить" (185-а;15.XI). (Это "будет" давайте хорошо  запомним).

Таков наш мир. Но изучать что-либо никто не хочет, в том числе и члены антропософского Движения. Накладно это стало! Могут покарать и загубить карьеру.  Проще принимать готовые версии и согласно кивать головой. Авось на наш век хватит процветания. И потому: долой всякого нарушителя спокойствия!

Проблема, таким образом, возникает не оттого, что не хватает фактов истории  или что кто-то высказывает ошибочное мнение (ошибочные суждения опровергаются  научным анализом), а по причине яростного ниспровержения всякой попытки понять истинный смысл немецкой истории (да и любой другой, но немецкая выделена  особо). Ниспровергать пытались уже самого Рудольфа Штайнера. Уж на него, как  говорится, принялись спускать собак и слева и справа, когда он заговорил об исторической симптоматологии. Но задача познания, поставленная им, она к концу столетия стала еще актуальнее. Поэтому мы — продолжатели дела, начатого Рудольфом Штайнером — будем ее решать, в какой бы части света мы ни жили.

Немецкая история фальсифицирована настолько, что ее можно сравнить, пожалуй, только с советской. Но поправить официальную историческую версию, доктрину немцам не позволяют. Мне как-то раз довелось слышать, как один берлинский антропософ сказал: с нами, немцами, поступают как с пучком прутьев: берут и ломают; потом берут другой пучок и опять ломают. Берут третий, а он не  ломается. А! — говорят — это наци!

Положение усугубляется тем, что до истины нередко докапываются те, кто действительно хотел бы реабилитировать национал-социализм. И тогда левым не составляет никакого труда еще раз подтвердить свой запрет отклоняться от официальной исторической версии, а непослушных преследовать в судебном порядке. Поразительно, что буквально то же самое делалось в Советском Союзе. Мало что изменилось и в эпоху перестройки: сменились лишь методы фальсификации. Положение,можно сказать, просто безысходное. Пожалуй, одни антропософы, и то только в своей  сфере, могли бы восстановить истинный ход истории своих народов, но, кажется, и здесь все ограничивается одной лишь возможностью. Воспользуемся ли мы ею?

Рудольф Штайнер на множестве примеров показал, как фальсифицируется не  только история, но и вся духовная жизнь немцев. "Обратимся, — говорит он, — кстоль искаженному теперь на Западе Фихте, к его "Речи к немецкой нации". Какую цель преследовал Фихте? — Самовоспитание немецкого народа! ...немцы  должны понять, что они сами себя должны сделать лучше. ...Как из безобидной  национальной песни "Германия,  Германия  выше  всего", в которой не преследуется  никакой иной цели, кроме любви к родине, где перечисляются части страны, сделан гротеск (а вспомним, что стало с этой песней после второй мировой войны - Авт.), так можно при желании не понять и Фихте, поскольку он свою "Речь к  Немецкой нации" начинает словами: "Я  говорю  просто-напросто для немцев и о  Немцах". Почему он так говорит? Да потому, что Германия тогда была разбита  на маленькие отдельные государства, и Фихте обращался не к швабам, не к ольденбуржцам,  австрийцам и т.д., а  к  немцам" (174; 8.1). Добавим сюда, что патриотизм, любовь к родине Рудольф Штайнер считал здоровым чувством, не имеющим ничего общего с национализмом, и на основе учения о ведущих народы Архангелах объяснил, почему это так.

Рудольфом Штайнером даны бесценные для историка и  для  занимающегося  народоведением  знания  о  сути  немецкой  нации как таковой и в ее связи с другими нациями. Например, в одной лекции он говорит: "Итальянский Дух народа смотрит  назад, на свои прошлые переживания,  подобно египто-халдейскому Духу народа; он  утопает своим душевным сушеством  в египто-халдейском Духе народа, подобно тому,  как мы утопаем в теле при пробуждении, когда обретаем свое самосознание". "Во  французской Душе народа оживает древнее гречество, нюансированное  римством".  Поэтому Вольтер — это сухой рассудок, пронизанный душой, характером, а Мольер— рассудком пронизанная душа.

"Среди других народов, — читаем мы далее у Рудольфа Штайнера, — душа (человека) должна сначала перерасти свою народность, если хочет возвыситься до диалога с духовным миром; но само народно-душевное содержит тональность духа, возвещает о духе, когда оно говорит с отдельной индивидуальной душой среднеевропейца". Для Духа немецкого народа особенно показателен "Фауст" Гете.

Британскую народную Душу более всего характеризует  "Гамлет"  Шекспира. "Она  делает человека созерцателем". Стоит лишь сравнить философию Милля и Фихте,чтобы понять это. "Миссия британской  Души народа — наблюдать внешнее и оставаться стоять перед пропастью сверхчувственного".

Влияние итальянского искусства, простирающееся вплоть до Дюрера, стремление Гете поехать в Италию — все это представляет собой обмен "я" с душой  ощущающей, а с другой стороны — обмен между Духами немецкого и итальянского народов. В Лейбнице можно видеть обмен "я" с душой рассудочной  французов (64; стр.129—149).

Можно взять другой аспект и сравнить физические тела немцев с эфирными телами англичан. Тогда обнаружится, что в них живет один  и тот же импульс, и   "...никакие другие земные души не любят друг друга так, как земные души Средней Европы и британских островов. Но как выражается внешне эта сильнейшая духовная любовь! Настолько перепутаны вещи" (158; 15.XI).

Да, они перепутаны просто ужасающим образом, и только с помощью Духовной науки их можно расставить по своим местам. Ведь ничего другого, по сути,  не нужно делать, как только расставить вещи на подобающие им места и позволить им говорить за самих себя, — таков один из принципов гетеанистического  познания, не чуждый и другим наукам.

В этой книге не ставится задача дать исчерпывающий ответ на вопрос, почему  немецкоязычные народы играют одну из ключевых  ролей в современной  культурной  эпохе, но мы постараемся максимально приблизиться к нему.  Вспомним хотя бы ключевые сообщения Рудольфа Штайнера, из которых следует, что другие народы должны сделать все возможное, чтобы помочь немцам исполнить свою миссию, защитить  среднеевропейский  культурный  импульс от оккультно-политических манипуляций,  ибо эти последние, в случае успеха, приведут лишь к одному: к остановке эволюции,  к "понижению" человеческого духа до группового состояния. В противоположность  им Гетеанизм является единственным средством, с помощью которого можно обновить всю культуру человечества, возвысить человеческий дух до переживания истинной свободы; иными словами: открыть врата христианизации всей цивилизации.

Лишь злонамеренный человек назовет выше сказанное германофильством, и  только глупец может "стыдиться" быть немцем. Это простая истина: любой народ  одновременно и хорош и плох. Все зависит от того, как обойдутся с ним закулисные  вдохновители. Неужели недостаточно всего огромного трагического опыта, накопленного в нашем веке, чтобы понять такую очевидную истину? Нужно научиться  мыслить по-другому и о другом — о миссиях народов. Например, для меня, русского  антропософа, ясно, что с разрушением среднеевропейской культуры, будь то с помощью войн или американизации, закатывается самое значительное, что может быть  достигнуто в развитиии человеческого "я", а вместе с тем полностью исключается  наступление славяно-германской культурной эпохи, поскольку без оплодотворения  гетеанизмом русская культура не созреет до такой степени, чтобы творить будущую  культуру. Таким образом, лишая немцев будущего, лишают будущего и нас, лишают  будущего всю цивилизацию. Кто не понимает подобных вещей, с тем бесполезно разговаривать, тот и впредь будет рубить сук, на котором сидит.

Не нами, а Божественными Иерархиями задумано так, что отдельные народы, когда приходит их час, создают что-то самое значительное для всего человечества.  Нам остается лишь понять тот высокий Божественный план и постараться вступитьс ним в сотрудничество, невзирая на то, как складываются внешние отношения. Странно было бы надеяться, что народы, решающие мировые задачи, будут оставлены в покое мировыми же силами зла. Наоборот, жизнь таких народов рискует превратиться  в сущий ад. Так неужели и мы, антропософы, встанем на сторону сил ада и  поможем им приготовить нашу собственную гибель?

Мы противоречим самим себе только потому, что силы зла подступают к нам в  изощренно тонкой форме, так что мы теряем всякое представление о том, кто кому  служит. Поясню это на примере. Многие антропософы не возразкают против того,  что Рудольф Штайнер говорит о Духе немецкого народа. Другая, меньшая часть,  принимает даже приведенные Рудольфом Штайнером доказательства того, что Германия не виновата в развязывании первой мировой войны. Но, говорят они далее, так было прежде, а вот вторую мировую развязали немцы, и они виноваты во всем, что им поставила в вину англо-советско-американская  коалиция. Это становится  аксиомой для всех антропософов, а далее на таком фоне появляются "профаны Божьей  милостью" и объявляют нам, что будто бы Дух немецкого народа отступился от немцев и никакой миссии у них больше нет! Дальнейший вывод напрашивается сам  собой: сухие ветки срубают и бросают в огонь. И Рудольф Штайнер предупреждал, что может создаться такая ситуация, что немцы будут полностью изгнаны из своих  земель и рассеяны в мире. Понимая темного духа времени, можно сказать, что уже  сейчас такое мероприятие становится осуществимым. Достаточно подпитать праворадикальные партии в Германии, развернуть соответствующую кампанию в мировой прессе и можно будет под общие аплодисменты либо осуществить план Моргентау,  либо расселить немцев по другим странам и материкам.

Если даже я  преувеличиваю, то все же несомненно, дело ведется именно к  этому.  Потому-то и убедили весь мир в существовании исконно немецкого милитаризма. Ни об одном народе в мире не судят так огульно, за исключением, разве что, евреев, как о немцах. За точку отсчета берется вторая мировая война и в  свете ее рассматривается все остальное,  вплоть до средневековья. Сама война интерпретируется как квинтэссенция всего того, что веками проистекало из немецкой сути. Такого рода идеологию распространяет и кое-кто из антропософов, например, уже упоминавшиеся у нас К.Линденберг из Германии и Р. Лиссау.

Они исходят из такого соображения: если признать правильным все, сказанное Рудольфом Штайнером о первой мировой войне, то это бросает определенную "тень"  на  концепцию союзников в отношении второй. А если эту концепцию принудить  признать безоговорочно, то она, в свою очередь, бросает тень на все учение Рудольфа  Штайнера об исторической симптоматологии.

Принуждением занимается "черная магия" мировой прессы. Здесь только бери  готовое и внедряй в среду антропософов. Где не хватает прессы, в дело вступает  юриспруденция. Все средства хороши ради достижения одной цели: так "перевоспитать" немцев, чтобы они сами расторгли свою связь с Духом народа. Ведь, по сути говоря, только тогда можно подвергнуть народ изгнанию, а иначе рискуешь получить из духа мощный противоудар. Работающие в политике оккультно понимают это и ведут себя  грамотно, с учетом исторического опыта. Ведь почему  стало, например, возможным изгнание римлянами иудеев из Палестины? Только  потому, что они исполнили свою духовно-историческую миссию и Дух Формы, Ягве,  бывший Духом еврейского народа, перестал им быть и никакое другое иерархическое существо не заступило его место.

Представители тайных обществ, стоящих за кулисами мировой политики, открыто признают: "не в 1945 году, а сорок лет спустя мы победили немцев, перевоспитав  их". Полезно разобраться в плодах такого перевоспитания. Народ — на этот раз действительно весь народ, а не только его правители и "нибелунги" — признал, что весь  он отныне и впредь есть и будет виновным в нацистских преступлениях. Значит, теперь там рождаются поколения с врожденным чувством вины и естественным желанием стоять на коленях и посыпать голову пеплом. Вину разделяют и те, чьи, скажем,  бабушки или дедушки сгинули в концлагерях или остались навеки лежать в заснеженных полях России, куда их, как пушечное мясо, забросили, не спрашивая об их  желании, вопреки их воле.

Но мы, люди конца XX века, давайте спросим себя: а возможно ли отдельным  разрозненным людям, сколь бы много их ни было, сделать что-нибудь вопреки воле  гигантского аппарата насилия, готового пожертвовать хоть всем населением страны, лишь бы сохранить власть? В Америке, когда началась война в Персидском заливе, весь народ поддержал ее как-будто бы даже по доброй воле. Тогда при всеобщем молчании мировой прессы (прежде так единодушно молчать могла, если было  нужно, только пресса соцлагеря) в короткий срок было уничтожено несколько сотен  тысяч мирных жителей. И американский  народ (да и не только он) — авангард гуманизма, по сию пору стоит на том, что нужно было так поступить во имя счастья иракского, кувейтского народов и всего человечества. А когда в Камбодже был истреблен каждый третий житель, тот же американский народ просто безмолвствовал.

Примеры подобного рода можно приводить часами и будет только яснее вставать одна картина: люди не хотят думать, не хотят быть последовательными, не  хотят продумывать вещи до конца; они не желают понять, что такой образ  действий  является  эффективной формой служения  злу. В недавнем интервью немецкому журналу "Инфо-3"  Рената  Римек, проницательный историк, человек с большим жизненным опытом, антропософка, заявила:  "Но я никогда не была охотно  немкой". Почему? — спросили ее. "Потому, что существовал Гитлер", ( *14 ) — ответила она. Оторопь берет, когда прочтешь такое. Ведь если сказанное не фраза,  то в нем должна быть логика, и, пользуясь ею,  каждый русский тогда вправе  сказать, что он неохотно является русским, поскольку здесь было минимум три  Гитлера: Ленин, Троцкий и Сталин.  Итальянец должен стыдиться быть итальянцем, потому что был Муссолини, испанец — испанцем, потому что был Франко. Чилиец до недавнего времени, если следовать внушениям мировой прессы, должен был рдеть от стыда, что он чилиец, потому что был Пиночет. Но вот теперь  обнаружилось — и признано повсюду, — что Пиночет спас Чили от большевистского разорения, что он вовсе не был диктатором и фашистом, а "гуманист"  Альенде был сомнительной личностью. И тогда те, кто стыдился прежде, должны  теперь стыдиться своего стыда. А что нам делать со Сталиным, который оказался  "в авангарде"  борьбы с "нацистской чумой"? Что делать американцам и англичанам, когда они узнают, кто поставил им "ногу на горло" и распоряжается от их  имени? С другой стороны, что это означает, если мы "охотно" являемся  русскими, чилийцами, американцами, итальянцами, англичанами? Означает ли это, что все мы — бессовестные люди, пособники диктаторов и насильников?

Р.Римек являет собой яркий пример плодов "перевоспитания" немцев. Но она  историк, человек, проживший долгую жизнь, а что остается делать немецкой молодежи, которой теперь в школах  Германии историю практически не преподают?  Странное это "воспитание", оно лишь уродует личность, и антигуманное в высшей степени. Ибо если грех убить человека, то смертный грех — убивать его  душу. Так как же могло случиться, что мы, осуждая   зло, не заметили, как сами  превратились в орудие зла?

В своем интервью Римек признает, что ее собственные родители в 1932 г. выбрали  национал-социалистическую партию. Правда, вскоре они поняли свою ошибку, но  сначала-то у них было какое-то основание отдать ей пpeдпqчтeниe. Далее она говорит, что отец характеризовал нацистов так же, как это делают коммунисты, но сам  коммунистом не был. Так разве не является для историка все это основанием, чтобы  внимательнее всмотреться в прошлое своего народа, а не способствовать бесконечному пригибанию голов к земле?

Я понимаю, сколь непозволительные вещи я высказываю с точки зрения того настроения, которое господствует не только в Германии, но во всем западном мире. И  не будь я антропософом, не знай я кое-что о том, что нужно, полезно развитию человеческого рода, а что ему вредно, что создает смертельные опасности для каждого из  нас, то, вероятно, сказал бы себе: какое мне дело до каких-то там немцев, которые  дважды приходили к нам с войной, и в прошлом, как написано в наших учебниках  истории, то и дело лезли к русским, были, как я недавно прочитал в одной статье,опаснее монголо-татарского ига. Да пропади они пропадом! Если они сами стыдятся  быть немцами, так пусть совершат всенародное "харакири" и тем очистят свою совесть, а добродетельные народы освободят от угрозы своего вечного милитаризма!

Выражаясь таким образом, я не только избавился бы от груза проблем, но и сделал бы неплохую научную карьеру. Однако я говорю другое. Я говорю: Слава Богу,  что я не прожил жизнь с такими мыслями; какое это было бы несчастье. — Я не вижу  особой для себя заслуги в том, что нахожу полными глубокого значения слова Рудольфа Штайнера, когда он, солидаризируясь, в свою очередь, со словами немецкого мистика Эннемозера, говорит: "Я прошу вас не ложиться в кровать, если вы вместе с Эннемозером не скажете себе: "Или  Германия исполнит свою обязанность, или  закатится постыднейшим образом,  а вместе с нею и вся европейская культура"

...Германия исполнит свою обязанность, если найдутся люди, обладающие достаточной силой, чтобы оживить в себе немецкий дух, не шовинистически, не националистически, а как часть мирового духа, в смысле которого мы должны действовать,  находясь между Востоком и Западом" (192; 22.VI).

— За одним дело, — возразят мне, — не шовинистически! А немцы именно так  себя и повели. — Но вопрос можно поставить и по-другому: А не потому ли немцев  подвергли именно такому искушению, что оно в особенности противоречит их миссии? — Если мы хотим только осуждать, то подобный вопрос звучит невзрачно. Голос разума вообще плохо слышим, когда поднимается гвалт массовой одержимости.  Но если мы не потеряли разум, то спросим себя: кто посмеет сейчас в Германии заговорить о немецком духе? — А еще давайте вспомним, что еще во время первой мировой войны самого Рудольфа Штайнера кое-кто из антропософов обвинял в национализме; находятся такие и по сей день.

Инсинуации, клевета... — богат арсенал эффективных средств борьбы с духом. И вряд ли стоит удивляться этому в наше время, когда, как сказал РудольфШтайнер уже перед смертью, в беседе с графом Польцер-Ходитц, "борьба с духом  лежала и будет лежать в основе всех внешних событий". Рудольфу Штайнеру как  бы вторит, но с другого полюса, Ф.Д.Рузвельт: "В политике не происходит ничего случайного! И если происходит какое-либо событие, то можно быть уверенным, что таким оно и планировалось". Тут лишь нужно добавить, что все события в наше время сплошь политизированы.

Однако далеко не безобидное это занятие — борьба с правомерным духом эпохи. Трагические последствия настигнут всех, кто имел сомнительную дерзость или неосторожность стать соучастником такой борьбы. Они окажутся тем страшнее, чем полнее будет победа над духом.

Средняя Европа в XX веке многократно побеждена и осуждена извне и изнутри.Она не только полностью лишена государственного суверенитета, но сломлен ее дух,  воля к самосознанию, а следовательно — к культурной работе. (В одном из театров  Германии на сцене, по ходу спектакля, артистка была изнасилована  взаправду). Имеются ли у стран-победительниц, у народов, партий, лож, орденов основания для непрекращающегося торжества? Рудольф Штайнер ставит в этой связи вопрос (после  второй мировой войны его звучание только усиливается): "Поскольку немецкий народ исключен из сопереживания тех вещей, которые в будущем станут господствующими во внешнем мире, то что из этого следует? В таком случае снимается всякая  ответственность со всего народа — но не индивидуальная ответственность, естественно — за происходящее с человечеством. ...Но тем большая ответственность ложится на другую сторону. ...Внешнего господства достичь легко. Его достигают с  помощью сил, которые не являются личной заслугой. .. .(но) вопрос уже стоит в книге судьбы, которую пишет человечество: найдется ли у тех, кому внешнее господство достается подобно природной необходимости, достаточное число людей, чувствующих ответственность...", которая  связана с их ролью? Этой господствующей мировой силой Рудольф Штайнер называет англо-американскую сторону (194; 14.XII).  Ну а нам, тем, кто дожил до конца столетия, остается лишь констатировать: таких  людей там нет и в помине.

Одним словом, с какой бы стороны, с какими бы нюансами ни ставился вопрос о роли и предназначении Средней Европы в современной культурной эпохе, в нем полярно противостоят два взгляда: тот, который развил и обосновал Рудольф Штайнер, и, фактически, все остальное, сформулированное прессой Антанты и еще раз подтвержденное англо-советско-американской коалицией. Мнение крайне правых сил в этом вопросе в конечном счете тоже работает на вторую  точку зрения, но по принципу "двух  кинжалов".

Духовнонаучная точка зрения позволяет нам при интерпретации фактов истории распознавать их двойную, чувственно-сверхчувственную природу, осмысливать их с помощью строго научного исторического метода. Но кому не нравится ни Гетеанизм, ни само касание сверхчувственной реальности, тому смысл происходящего не объяснить. Не принуждать же его. Однако пусть и нас не принуждают поддаваться средствам массового внушения.

Учение Рудольфа Штайнера о метаистории, об исторической симптоматологии,  о причинах кризиса современной цивилизации, о деградации оккультных орденов и  братств, о кризисе эпохи материализма — вот то обширное духовнонаучное основание, которое дает нам возможность и право судить о социально-политической жизни современности. В политической жизни, питающейся из оккультных подоснов, не  бывает так, чтобы явная или тайная диктатура, захватив власть, позволяла каким-то  одиночкам по своему усмотрению задавать ей направление. В то же время, манипуляции с мировой историей — это далеко не элементарный процесс. В нем нередко  одна форма зла побивается другой. Тогда наивно искать что-то доброе в любой из  борющихся сторон. Добро приходит в мир помимо их воли.

История Германии в XX веке (а подготовлялась она в XIX веке) представляет  собой единое целое. В нем, как главный мотив, действует непрекращающееся стремление оккультных орденов и тайных обществ лишить всю Среднюю Европу возможности исполнить свое духовное и культурное предназначение: являть миру,  беспрестанно развивая его,  феномен я-сознания,  самосознающего "я".  Если  в  этой борьбе  Средняя Европа  будет  побеждена, то вся цивилизация лишится своего смысла, счем сопряжены  немыслимые  страдания  для всех  народов  мира;  их  тогда  не избежит  никто. Человечество едино, и как отдельный человек, сколь высоко он ни был бы развит, с утратой "я" делается безумным, так и человечество в лице Средней Европы рискует потерять центр своего самосознания. Знание об этом нисколько  не принижает культурные миссии других народов, поскольку феномен самосознания может развиваться  лишь в тройственной душе, члены которой гармонически  взаимодействуют   между  собой.  Человечество едино.

Назад       Далее       Всё оглавление (в отдельном окне)

  Рейтинг SunHome.ru