19. Антропософия, кризис эпохи и атавистический оккультизм

RUDOLF-STEINER.RU

Библиотека
антропософского движения
   
Главная

Авторский раздел

Именной каталог

Г. А. Бондарев

АНТРОПОСОФИЯ НА СКРЕЩЕНИИ ОККУЛЬТНО-ПОЛИТИЧЕСКИХ ТЕЧЕНИЙ СОВРЕМЕННОСТИ

19. Антропософия, кризис эпохи и атавистический оккультизм

19.   Антропософия,  кризис эпохи   и     атавистический  оккультизм

Теперь,  обогащенные познанием того,  сколь изменились условия времени по сравнению с началом века,  мы можем целиком обратиться к делам и задачам нашего  Движения и Общества. Подозреваю,  что многим предложенный в книге акт познания окажется не по плечу,  хотя я готов снова и снова показывать и разъяснять,  что  все сказанное мною проистекает из чистого духа Антропософии,  возведено на основе ее метода,  который,  среди многого прочего,  содержит в себе принцип: белое называть белым,  а черное — черным. О принципах моральной техники я также уже сказал. Я считаю это бесчеловечным,  когда,  видя,  что человек совершает непоправимые  ошибки,  хранят молчание,  дабы не осложнять отношений. Действуя  в стиле такого  рода "положительности",  жертве перед расстрелом заботливо завязывают глаза.

Оберегая ставший сомнительным покой друг друга,  мы пришли к состоянию, когда многие антропософы просто живут так,  будто бы происходящее вокруг них  не имеет к ним прямого отношения,  хотя знают и соглашаются с тем,  что самопознание в новых условиях осуществляется по-другому в сравнении с древностью — не путем погружения в себя,  а через познание внешнего мира. Во внешнем  же мире нас,  кроме трех царств природы,  окружает еще четвертое,  наивысшее и  самое значительное — человеческое.

Туда,  в это царство обязаны мы нести плоды Духовной науки,  а потому,  прежде  всего,  нужно знать,  как обстоят в нем дела; и еще одно: как эти дела сказываются на  жизни нашего Движения. Трудно объяснить положение дел в мире,  но еще труднее  заговорить о том,  как они сказываются на нас самих. Однажды я попробовал лишь  намекнуть на это,  сказать,  что потребность в таком познании назрела,  когда написал предисловие к моей брошюре "Голос с Востока". Не менее трети писем,  которыея после того получил,  выражали ужас,  панику перед познанием истинного положения дел внутри Общества. Один читатель (из Германии) даже назвал меня "внутренним врагом" Антропософии за то,  что я вслух заговорил о творящихся в Обществе  безобразиях,  поскольку-де я забыл о том,  что "внешний враг" только и ждет повода, чтобы к чему-нибудь прицепиться и напасть на Антропософию. В подобном же духе  по сию пору распаляют себя некоторые "товарищи" антропософы в Москве. Твердо   памятуя о заветах советской идеологии,  они вопиют о непозволительности выносить "сор из избы". Но что делать,  если этот "сор" есть? Скапливать его в избе? —Так он завалит всю избу и выносить в конце концов придется ее обитателей.

А моего критика из Германии мне хотелось бы,  может быть даже с некоторым  пристрастием,  спросить: а почему же Вы,  дорогой читатель,  молчите по поводу   №32  "Фленсбургских тетрадей"? ( А теперь еще и №41?) Почему не протестуете против  поднимаемой в антропософской печати дискредитации самого Рудольфа Штайнера?  Почему не думаете о "внешних врагах",  когда "друзья" Антропософии пытаются   основателя Общины христиан выставить пособником нацизма? Ведь обо всем этом   тоже пишут открыто. Вы этого не читали или... в чем дело?

Исторический опыт дает нам два примера того,  что получается,  когда "сор" оставляют "в избе". Первый из них — судьба римской церкви,  второй — Советского  Союза. Что же,  и нам следовать их путем? Рудольф Штайнер думал и поступал иначе. Он не только открыто критиковал плохие дела в Обществе,  но даже распустил его  в 1923 г.,  когда его недостатки перевесили достоинства. Не боялся он говорить и о  мировых тайнах,  о тайнах кулис. В одной из лекций он говорит,  что до 1914 г. враги   Антропософии не имели аудитории; "возведение Гетеанума дало врагам возможность   выступить и найти аудиторию" (258; 16.VI). В другой лекции стоит: "С определенной стороны вражда к Антропософии началась после цикла лекций "От Иисуса коХристу" (где было рассказано о посвящении иезуитов) (224; 7.V).

С точки зрения тех,  кто желает быть "тихим членом Общества" (37,  стр. 48),  наверное,  пришлось бы сказать: ну зачем   д-р Штайнер провоцировал какие-то темные круги  на выступление против нас? Ведь мы должны дружить со всеми и потому кое о чем  можно было бы и промолчать. В наше время такие "тихие члены" просто парализуют всякую возможность настоящего социального познания и какую-либо самокритику. Бороться с ними нельзя,  поскольку они искренне привержены Антропософии.  Но при этом они плотным кольцом окружают очаги зла,  легко поддаются исходящему от них внушению и не позволяют никому до них дотянуться.

Находясь внутри круга таких антропософов,  зло порой даже перестает таиться оттех,  кто его распознал. Тогда,  выраженным в той или иной форме,  от него можно  услышать примерно следующее: "Пускай ты нас распознал,  но у тебя ничего не получится; мы побьем тебя руками твоих же единомышленников. Нам даже не потребуется иметь с тобой дело. Во имя "любви к ближнему" они отделают тебя так,  что ты  света белого не взвидишь".

Проведя и на самом деле ряд таких акций,  носители зла могут изменить тактику. Тогда от них порой звучит другое. "Видишь,  — говорят они,  — каков теперь человек? Да разве можно давать ему свободу? Стань как мы,  и никто не посмеет так с  тобой обращаться. Ты что-то там написал о нас? — Пустое! Лишь несколько чудаков и отщепенцев прочитают тебя,  но и те поймут ложно. По-настоящему понимаем тебя только мы. Так пойми и ты нас. Иди к нам,  мы научим тебя,  как следует писать  книги. И деньги будешь иметь,  и славу".

Надо признаться,  нелегко работать,  находясь в таком положении. Утешением служит лишь мысль,  что даже великие люди,  имевшие смелость бескомпромиссно встать  на сторону сил добра,  пережили все это. Вспомним,  о Рудольфе Штайнере кое-кто  говорил в свое время,  что больше не желает его слушать: хотят иметь Антропософию  без него! Не от хорошей жизни приходилось ему делать заявления вроде следующего: "Говорят,  что клевещущий на нас должен в наших рядах находить особенно прекрасное с собой обхождение,  что с людьми,  насаждающими в мире ложь,  мы должны  подружиться! Но сегодня такого не должно быть! Кто понимает время,  должен это  видеть. Не о том идет речь,  чтобы дискутировать с людьми,  насаждающими в мире  ложь,  но о том,  чтобы разъяснять другим,  что это за люди,  чтобы другие не имели с  ними дела,  чтобы их,  как людей,  не допускали к себе; необходимо разъяснять другим,  что это за личности. Вот в чем заключается все дело! Ибо сегодня мы стоим в начале  важного этапа развития,  и смотреть на все это сквозь пальцы означает оказывать  наихудшую услугу человечеству. Смотреть сквозь пальцы,  конечно,  удобнее,  чем   обостренно понимать,  в чем заключается  дело" (196; 16.1).

Таким образом,  в моей позиции я не взял на себя ничего преувеличенного. Я лишь  настаиваю на том,  чтобы мы действовали в соответствии с духом Антропософии, если он нам не чужд,  если мы свободно руководствуемся им в нашей жизни. В таком  случае прислушаемся к тому,  чему учит нас,  что разъясняет нам Рудольф Штайнер. "Можно видеть,  — говорит он,  — что логика противников Духовной науки,  по сути  говоря,  представляет собой не что иное,  как   извинение собственной души за ее страх  перед Духовной наукой" (284; стр.16). Не потакать их страху,  — означает принести  благо и им самим,  хотя дело это непростое. "Честной вражды,  — предупреждает Рудольф Штайнер,  — мы,  по сути говоря,  не встречали; она могла бы только содействовать нам! А ту вражду,  какую мы имеем,  ее необходимо рассматривать по ее  "как",  по роду и способу,  по средствам,  с помощью которых она действует" (173;26.ХП). Возникает она как вне,  так и внутри нашего круга. Уже при жизни Рудольфа  Штайнера,  как отмечает он сам,  она "...была развита путем провоцирования в самом Обществе" (240; 16.IV). Ныне этот способ,  или метод,  возрос многократно. Именно его невольные служители часто кричат о том,  чтобы "сор" скапливать в избе,  хотя   всякому здравомыслящему человеку понятно: если кто-то способен критиковать самого себя,  значит не так уж он плох. А кроме того,  ведь это в высшей степени лишено   всякой любви к человеку,  когда мы не замечаем его ошибок,  противоречий,  и говорим лишь об "общей любви к людям".

Читателю нужно еще раз осознать эти истины,  чтобы правильно понять последнюю главу этой книги и дополнение к ней.

Обладая оккультно-социальным познанием,  мы,  антропософы,  должны усвоить  себе одну мысль,  что ни в "новом мировом порядке",  ни в "сакральных империях"  место нам не предусмотрено. Наше существование в дальнейшем все больше будет  зависеть от силы нашей апелляции к Божественному миру. А для этого нужно "всем  сердцем и всей душою" отдаться на служение истине,  сколь бы ни было трудно это  делать. На легкое положение не стоит рассчитывать совсем,  ибо,  как мы помним:  "...чем больше мы покажем в определенных кругах,  что обладаем истиной,  тем злее  будет их вражда; и чем более действенной окажется эта истина,  тем интенсивнее проявится вражда" (184; 22.IX). И проявится она не только во внешнем мире,  но и внутри Общества. "Враги знают,  чего хотят,  они хорошо организованы" (257; 4.III). Остается то же  самое сделать и нам:  дать себе,  наконец,  ясный отчет в том,  чего мы  хотим,  а затем хорошо,  т. е. правильно организоваться.

"Тихий член Общества" — он "благомысл",  он заявляет,  что не желает думать о  врагах Антропософии. Иное дело желающий "...встать выше круга тихого участия.  Тогда для него тотчас же встает задача увидеть враждебность,  защищать и в Антропософии,  и в Обществе то,  что правильным образом следует защищать" (37; стр. 48).   "Правильным образом" — значит с учетом всего того,  о чем уже шла речь.

Прежде всего,  как было показано,  необходимо "увидеть" колоссальную поляризацию двух мировых сил при одновременном единстве их основных идеологических   установок,  благодаря чему в "...отношении духопознания самые радикальные коммунисты и иезуиты абсолютно единодушны" (198; 3.IV). В этом вопросе у них нет   противоречий и с "атлантистами". Совсем недавно в левой газете "Франкфурт Рундшау" (о чем сообщает "Дойче вохенцайтунг") была опубликована статья некоего  Йохана Циммера,  в которой тот,  как сказано в газете,  Рудольфа Штайнера "изобличает как расиста",  показывает в его мировоззрении "расистские черты",  "корни расового учения" в его "мифологическом образе мира". Поэтому,  утверждает он, "...весь  Штайнер,  как предтеча националистов и национал-расистов,  принимается во внимание новыми правыми". ( *96 )

Я бы на это сказал г-ну Циммеру,  что в духе его логики рассуждает бывший советский,  а теперь либеральный профессор-сексолог Кон,  приравнивая противников   гомосексуализма к расистам. А еще я посоветовал бы ему "принять во внимание"  книгу известного советского писателя-фантаста Еремея Иудовича Парнова "ТронЛюцифера" ( Книгу в России широко продают до сих пор),   в которой тот, с позиций самой кондовой советской идеологии, делает  то же самое,  что и западный демократ Циммер. Вкратце "доводы" Парнова,  идущего тернистой тропой reductio ad absurdum,  сводятся к следующему: жил-был в Германии гипнотизер по имени Э. Ганнусен. И связался он с гестаповцами — тем была нужна  свастика (а где взять ее,  они не знали!),  знак  "движения Солнца" и просто "движения" (понимай — политического). Это во-первых,  а во-вторых,  в Австрии и южной  Германии с XVII в. обосновались алхимические и розенкрейцерские братства. Потому возник орден "Золотого и розового креста" с "псевдомасонским ритуалом"  (значит,  понимай,  есть "истинномасонский"),  "что позволило германским (заметим,  "германским",  а не немецким; так ведь звучит громче и намекает на известное: "германский рейх",  а  в намеках-то все и дело) оккультистам выйти на международную арену". К началу XX в.,  повествует далее Парнов без всяких переходов,  в Берлине "уже   активно работала немецкая секция Теософского общества",  ее генеральным секретарем был Р. Штайнер. "Свастика в кольце гностического змея (эмблема Блаватской)  "объединила оккультный Восток "  с героическим Севером нибелунгов". Ergo (опять  без переходов): в теософии,  возникла теория нацистов о расах.  

Далее следует то,  что читатель,  наверное,  может считать в-третьих и не смущаться при этом,  что "логическая" схема Парнова,  связующие звенья в которой он   опускает,  насыщена содержанием по принципу: в огороде бузина,  а в Киеве дядька. Итак (если учесть,  что этому ничего не предшествует),  в эволюции немецкого  оккультизма наступил перелом. Некие Теодор Рейс и Кроули основали "Орден  восточного храма"  (ОТО),  это,  скажем,  "бузина".   Р.Штайнер основал Антропософское Общество и выступил с "элитарной" идеей "внутреннего круга",  — а это  "дядька". Рейс вывез из Англии в 1902 г. масонский обряд "Мемфис-Мизраим".   Штайнеровский "внутренний круг" оказался как нельзя  кстати. А далее наступает "момент истины": тайные школы "сексомагии" (выделено мною. —Авт.) привлекли в ОТО толпы жаждущих "сокровенного посвящения". "В Англии "внутренний круг" привился в 1910 г. (объяснять,  что такое этот "внутренний круг", Парнов считает излишним,  видимо полагая,  что все об этом знают),  когда от "Золотого восхода" отпочковалась... "Утренняя звезда" (все это,  надо полагать,  тоже  общеизвестные вещи),  которую возглавил Р.Фелкин". Этот Фелкин якобы посетил Штайнера и тот отнесся к "Утренней звезде" с  "должной серьезностью и   пиететом". "Внутренний круг" оказался "замкнутым кругом". Т.Фритч и Г.Поль,  "по-своему" (а как?) истолковав идею "внутреннего круга",  сформировали секретный  "германский орден". Антимасонский орден Фритча-Поля строился по масонскому  образцу. "Это был "внутренний круг" грядущего фашизма с его культом силы и практикой геноцида,  союз молота — "хаммер-бунд". (А это что такое?). Далее Парнов переписывает отдельные фрагменты из книги Повеля и Бержье "Утро магов".

Иной читатель,  прочтя мой пересказ,  возможно воскликнет: не может такого  быть! Не поверю,  пока не увижу текст Парнова своими глазами! Что ж,  я советую ему сделать это,  если он не относится к тому  "массовому читателю",  на которого, как сказано в аннотации,  рассчитана книга Парнова. Видимо,  этот "массовый  читатель" должен "проглотить" ее не размышляя и ничего не запоминая,  лишь  бы потом у него,  при встрече с Антропософией,  всплыла ассоциация: А! это те, что связаны с фашизмом!  [*Примеч. автора:   Таковы,  следует также иметь в виду,  предтечи №41 "Фленсбургских тетрадей". Клевета основательно,  в течение более чем 10 лет готовилась в открытой прессе показанным выше образом. Также и г-н Линденберг не делает ничего нового,  а только клевету мировой прессы вносит внутрь АО.]

Истоки парновской логики,  несомненно,  следует искать в "Протоколах советских мудрецов",  где заложены "методологические" основы для изучения следующих  явлений "одного рода": "средневековые ведьмы и тайный орден рыцарей-храмовников ...розенкрейцеры,  карбонарии... анархисты и коммунисты... И так вплоть до  теософии мадам Блаватской — полуеврейка — и антропософии Штайнера — еврей".  "Так что,  европейским "новым левым" я бы посоветовал не изобретать велосипед,  а  взять у "советских мудрецов" уже готовую схему для критики Штайнера.** Хотя  они этого скорее всего не сделают и вот по какой причине.

[*Примеч. автора:   Для полноты картины расскажу,  пожалуй,  еше об одном  критике Антропософии. Среди демократических депутатов ельцинского направления особой бескомпромиссностью отличается священник  Глеб Якунин,  до дыр протерший на парламентских скамейках не одну рясу. Как "истинно русский интеллигент",  крест он носит в качестве политического украшения. В одной газетной статейке,  где он  крайне негативно оценивает бывшего президента Грузии Гамсахурдиа,  он заявляет: "Ничего нового о  Звиаде я не скажу,  кроме одной детали. ...(он) оказался антропософом и даже назвал имя лидера".

До перестройки Якунин считался диссидентом и пользовался репутацией порядочного,  честного  человека. Гамсахурдиа в одну из наших встреч рассказал мне о нем как о человеке широких взглядов, способном не узко-догматически подходить к вопросам  духа; поэтому он даже заговорил с ним об Антропософии,  и тот проявил к ней положительный интерес. Гамсахурдиа рассказал ему обо мне и просил  меня связаться с ним и поддержать отношения. Опираясь на свой опыт,  я отнесся к рассказу Гамсахурдиа с долей скептицизма,  хотя от встречи не отказался. Не помню сейчас,  почему она не состоялась,  ну  а теперь остается сказать: и слава Богу,  что не состоялась!

Есть в этой истории еще одна интересная деталь. Примерно в те же годы, когда Якунин услышал об  Антропософии,  кругом лиц,  с кем ои тогда боролся,  была издана брошюра "Мистика на службе антикоммунизма" (Москва,  1978). В ней речь шла о "западных реакционных кругах",  которые обеспечили  успех Антропософии в начале века в Германии (помогало этому якобы само правительство),  а далее, "благодаря содействию власть имущих,  антропософия.получила распространение и за пределами Германии". В России Антропософское Общество возглавил А.Белый,  который,  как стояло в брошюре,  был  "членом германского совета антропософов",  и т. п. В конце брошюры речь шла об "эмиссарах" Антропософии в новое время,  которые,  якобы,  в чемоданах с "двойным дном" провозят в Союз "десятки  антропософских   книг",  а некоторые,  распропагандированные "эмиссарами" советские граждане,  берут  на себя задачу эту литературу распространять. В качестве примера был назван "гражданин Б." — "лидер",  как мне напрямую и заявили в КГБ во время одного из допросов. (И что особенно поразительно, пытаются навязывать эту роль до сих пор.  Таким образом, "Процесс" — по Кафке — продолжает  идти при всех условиях.) Не знаю,  почему тогда не решились напечатать мою фамилию полностью, видимо,  в тот раз хотели только попугать — спешить-то им было некуда. Так неожиданно сходятся  противоположные на первый взгляд вещи. ]

Полное неприятие Антропософии впредь будут проявлять только "советские мудрецы" (вне зависимости от обличья,  которое они будут принимать). Что касается  "евразийцев" и "атлантистов",  то они будут прибегать к разным,  даже очень изощренным приемам с целью Антропософию как-то поставить себе на службу. Их  "агенты влияния" давно уже пытаются овладеть нами изнутри. Определить точно границы такого "влияния",  конечно,  невозможно и не только потому,  что оно осуществляется тайно. В значительной мере,  как я уже говорил,  они действуют через людей, которые "не ведают,  что творят". Покажу на примере,  как это происходит.

В лекции,  прочитанной во время ее визита в Москву,  член правления Всемирного  Антропософского Общества г-жа   В.Сиз сказала,  что потеря Аляски была для России  благом,  поскольку русским опасно соприкасаться с двойником,  который с особой силой  действует в Америке благодаря земному магнетизму. Другой антропософ Фолькфрид  Шустер идет дальше. "Мировое призвание Америки,  — заявляет он,  — состоит в том, чтобы,  начиная с Сибири (выделено мною. — Авт.) и через Тихий океан быть для Востока всеобъединяющим центром". ( *98 )

[*Примеч. автора
Имеется у Шустера и ряд других примечательных вещей. Он,  например,  пишет:  "...когда русская  империя,  как пережиток древней Византии,  распадется в себе..." и т.д. — Это пишется в 1982 г.! ]  

   Третий шаг в этом направлении мы находим уже (как  будто бы) на другой стороне. Бывшая до недавнего времени  советником  Ельцина,  влиятельный политик,  "истинно русская интеллигентка" [*Примеч. автора
Пусть меня не упрекают за пользование этим понятием. Не я его придумал и пустил в употребление,  я просто демонстрирую,  что в таком случае получается.]     Г.  Старовойтова высказывается в  таком духе: "Россия могла бы разделиться на несколько республик с равными правами:  Сибирь,  Урал,  Европа,  Север,  Дальний Восток. Русские плохо знают историю. ...Это   народ (себя она к нему,  конечно,  не относит,  будучи советником  главы русского правительства) с искаженным,  болезненным извращенным этническим самосознанием. ...Не  может быть свободным народ,  угнетающий другие народы",  и т.д.


Таков один пример. Приведу еще один. Некоторое время тому назад грузинский  антропософ Давид Моргошия рассказал в журнале "Гетеанум" о том,  как путчистами Шеварднадзе была разгромлена единственная в Грузии биодинамическая ферма.  "Стражи демократии" вели себя точь-в-точь как тон-тон макуты д-ра Дювалье. Кто  читал статью Моргошия,  пусть ее вспомнит. Но вот в  №50 за 1992 год в том же "Гетеануме" появляется заметка Ирены Иогансон,  в  которой она сообщает,  что "бандиты с автоматами" просто позарились на иностранный автомобиль,  принадлежавший ферме. "Ни с Шеварднадзе,  ни с Гамсахурдиа,  — уверяет она,  — это не имеет  никакой связи,  а только с общей хаотической ситуацией в Грузии и с преступностью, которая растет повсюду,  как там,  так и в СНГ". А далее г-жа Иогансон пишет так:  "Давид Моргошия просил меня во время моего визита в Грузию в октябре таким  образом (auf diesem wege) сообщить друзьям на Западе,  что он ни на миг не прекратил работы...",  и т.д. Ловко построенная фраза! Это "auf diesem wege" должно создать у читателя впечатление,  что все предыдущее в заметке сказано самим Моргошия. В то же время,  конкретно говорится лишь о том,  что "auf diesem wege" автора  заметки просили передать нечто другое,  что работа не прекращена. Таким способом   г-жа Иогансон пытается ввести нас в заблуждение. Вскоре после того,  как я прочитал эту заметку,  мне позвонил Моргошия. И он сказал буквально следующее: "Заметки я не читал,  но что я рассказал вначале,  то я рассказываю всем и теперь. Кто   лучше меня может знать,  как разгромили ферму?"

А теперь я предлагаю читателю определить самому,  что в приведенных примерах проистекает из произвольных спекуляций рассудка,  а что из большой политики. С Шеварднадзе дело обстоит так. Он,  как и Горбачев,  видимо,  "должен быть"  причислен к "михаэлитам". В Грузии и среди антропософов,  несомненно,  есть люди  из круга,  скажем,  "атлантистов". Им,  возможно,  было просто велено обелить  Шеварднадзе. Но вот что интересно: даже радиостанция "Свобода" заявила: "В  Грузии на смену диктатору пришли убийцы". Либеральная,  проельцинская  газета  "Московский комсомолец"  в те же дни,  когда в "Гетеануме" появилась заметка Иогансон,  писала о Шеварднадзе,  решившем вдруг креститься под именем "Георгий":  Не  знаем  "...более страшного сообщения,  чем о том,  что Шеварнадзе принял крещение. Это вам не партбилет сжечь,  надежды на мир в Грузии теперь нет  никакой,  ...если человек был министром внутренних дел и Первым секретарем  ЦК КП  Грузии,  и членом Политбюро ЦК  КПСС,  и в 65 лет принимает христианство,  то — немедленно в монастырь.
Ведь столько грехов,  подлости,  лжи,  крови. Не отмолить до конца  дней. В монастырь — каяться,  молиться,  поститься и плакать над своей загубленной душою. Это — если искренне принял святое крещение. А если — лицемерно? — Тогда это верный знак близкого кошмара.... Зачем брать  себе многозначительное имя Георгий? Не с тем ли,  чтобы обрушиться на врагов? Но  уже не как на сепаратистов,  а как на неверных. Демонстративное лицемерие политиков приводит  в ужас. ...фразы Шеварднадзе: "Мир в Абхазии можно достичь только  военым путем". Миротворец!   "Мир — это война". Шеварднадзе не заметил,  что процитировал "1984" Оруэлла. Видимо давно читал,  еще когда был шефом   МВД, а  Оруэлл был запрещен... (когда) высокопоставленные читатели отправляли простых его читателей в лагерь". ( *99 )  

Так,  повторяю,  пишет не националистическая,  а демократическая,  левая печать.  И  встает  вопрос,  зачем антропософка,  женщина,  пастор Общины  христиан,  пытающаяся обновить Христианство в России,  берет на себя исполнение нечистоплотного  политического заказа? Собрата-антропософа выставляет,  фактически,  лжецом,  а грязного политика   выгораживает?

Я понимаю,  что в ответ последуют всяческие оправдания и даже обиды. Но я никого не обвиняю. Каждому — Бог судия. Я только показываю,  в каком не просто  опасном,  сомнительном,  а и глупом положении может оказаться человек,  занимающийся Духовной наукой и не следящий за теми силами,  что подкрадываются к его  сознанию. Залезая не в свое дело,  он оказывается не в состоянии уследить даже за   политической модой,  перепевает политические куплеты вчерашнего дня,  отчего —узнай об этом — над нами станут смеяться даже заурядные политики.

Становится невыносимо грустно,  когда в нашей среде сталкиваешься с защитниками не просто односторонних политических доктрин,  а их уже устарелого во внешнем мире выражения. В самом деле,  где еще в мире всерьез говорят о Розе Люксембург? А в Гетеануме проводится празднование дня Архангела Михаила,  где в качестве лейтмотива берется один из ее лозунгов! И ни одного возражения,  ни одного  жеста удивления. Необходимы большая выдержка и терпение,  чтобы в таких условиях вести серьезную духовную работу,  взывать к самосознанию единомышленников.

Говоря подобным образом,  я не отделяю себя от рядовых антропософов. Мое единственное отличие от них,  но не преимущество,  состоит в том,  что каким-то чудом  меня "угораздило" проснуться в серых,  угрюмых,  неприветливых сумерках. И я  увидел,  что мои собратья спят,  а вражья сила уже выломала ворота,  посбрасывала пушки с бастионов и готовит веревки,  чтобы вязать нас,  сонных,  по рукам и ногам и  спровадить в темный подвал. И вот хожу я среди спящих,  пытаюсь их растолкать. В  ответ же слышу то сонное мычание,  то ругань; иной же норовит пнуть ногой нарушителя спокойствия.

Картина,  поистине,  трагикомическая. Ее наблюдаешь не только в антропософской среде,  а повсюду.  Рудольф Штайнер сказал о ней: "И однажды... спящие души   совершенно бесцеремонно будут разбужены,  им придется продрать глаза и сбросить  ночной колпак,  поскольку катастрофа продолжится" (199; 7. VIII). Один раз это пророчество осуществилось,  но чары духовного сна лишь возросли,  потому что и сегодня можно в буквальном смысле,  и даже с большим правом,  повторить сказанное Рудольфом Штайнером 75 лет тому назад: "Повсюду сегодня видно,  как из вероисповеданий,  из теологии... из солдафонства,  из науки — из всего встают силы,  стремящиеся разрушать путь активности" (204; 17.IV). Правда,  антропософы должны сказать  себе: но мы все это преодолели благодаря Духовной науке. — Или нет? Или мы и  Духовную науку обработали теологически,  поощряем солдафонство в отношениях с  властью,  остаемся скрытыми материалистами в науке,  да и в жизни?

Таких,  похоже,  среди нас много,  но не все. Те,  кто не такие,  к ним Рудольф Штайнер обращает другие слова: "До тех пор,  пока не найдется достаточно большого числа людей,  которые всем сердцем захотят вступиться за духовную субстанцию,  ничто  не выведет из современного хаоса... который будет все углубляться" (200; 24.X). И   еще: "В мире можно будет пойти вперед только в том случае,  если истина будет иметь   внутреннюю силу... когда с нею соединится другое — люди,  если они,  даже будучи в  малом числе,  будут иметь мужество эту истину нести в своих душах,  нести серьезно, прямо,  без компромиссов". Каждое утро,  как особое медитативное изречение,  мы   должны ставить перед своей душой: "Нам не подобает идти на компромиссы и впадать в оппортунизм" (197; 13.VII).

При этом: " ...распад совершается так быстро,  что у нас в распоряжении  осталось очень мало времени" (200,  17.Х).

"Человечество не знает,  что оно танцует (и как теперь танцует! — Авт.) на   вулкане" (93; 2.1).

"Мир сегодня стоит не только перед опасностью погрязнуть в ариманическом,  но  мир сегодня стоит перед опасностью потерять миссию Земли" (198; 18.VII).

Но,  все-таки,  сколько же времени осталось у нас? — "Когда приблизится 2000-й  год,  будут царить хаос и опустошение. Тогда и от нашего дорнахского строения не  останется камня на   камне. Все будет разрушено и опустошено" (284; с; 168).

"Когда начнется третье тысячелетие,  все впадет в варварство" (204; 30. IV). При  этом: "Средняя Европа придет в упадок,  варваризируется,  приготовит свой закат,  если не даст воздействовать на себя духу. Север вымрет,  пройдет через физическую смерть,  если не даст воздействовать на себя духу". И в том его счастье, ибо среднеевропейцы варваризируются,  погибнут душевно (209; 4.XII). В России:  "Деревенская община — это единственная реальность. ...Все остальные институты погибнут" (199; 7.VIII).

Так говорил Рудольф Штайнер в первой четверти нашего века. И он тогда  считал,  что цивилизация все-таки имеет шанс на спасение,  если люди обратятся к   спиритуализации культуры на основах Духовной науки,  если будет принята социальная трехчленность. С тех пор было сделано множество шагов в противоположном  направлении. И тем не менее,  никто не вправе складывать руки. Только уже с утроенной силой нужно принять в душу слова Рудольфа Штайнера,  например такие: "Сегодня даже менее необходимо сообщать людям истину,  чем силу огня вносить в летаргическую нервную систему. Ибо сегодня сила огня необходима людям,  а не мистические видения. Не тоска по мистическому покою,  а служение духу вот в чем  заключается все дело. Соединение с Божественным сегодня должно совершаться активноа не искаться в мистической лени и среди удобств" (197; 9.V).

Человек в наше время накопил в своей душе так много бестиального,  что,  кажется,  не осталось ничего такого,  что он не посмел бы пародировать и профанировать.  Поэтому и сказано: "По делам их узнаете их". В делах же должны проявиться как  горячее сердце,  душа,  способная болеть за развитие,  так и ясный ум,  все понимающий взгляд на вещи. Поэтому Рудольф Штайнер ставит перед нами три задачи: "пepвое — это социальное понимание,  второе — обретение свободы мысли,  третье —живое знание о духовном мире с помощью Духовной науки". Все их обязан решить  человек 5-й культурной эпохи (168; 10.Х).

 

                                        *                  *                    *

В наших действиях ничто не должно носить инстинктивный характер или подкрепляться каким-либо групповым эгоизмом. Так,  например,  если мы скептически  смотрим на идею создания "нового мирового порядка" под эгидой США,  то у нас  для этого имеются вполне осознанные духовнонаучные основания.

Во-первых,  Америка — это область, "...где,  прежде всего,  через внешние отношения развивается родство с мефистофельски-ариманической природой...  Европа лишь  тогда  встанет  в правильное отношение к Америке,  когда станет известно,  какого рода  географическая обусловленность идет оттуда. Если же Европа и далее останется слепой в подобных вещах,  то с этой бедной Европой случится то же самое,  что случилось с Грецией по отношению к Риму. ...Мир не должен быть географически американизирован. ...Ибо Америка стремится к тому,  чтобы все механизировать,  все изгнать в область чистого натурализма,  европейскую культуру устранить с земного  шара" (178; I6.XI). [*Примеч. автора:   Роль "Карфагена",  вопреки мнению "евразийцев",  навязывается  Европе,  а роль новой "Римской  империи" желают играть "атлантисты". ]  Во-вторых: "Существует только одно "либо-либо":  либо останется стремление  лишь к хозяйственной  империи,  и тогда можно быть уверенным,  что следствием этого  будет закат земной цивилизации,  либо в хозяйственную империю будет излит дух,  и  тогда удастся достигнуть того,  что входит в задачу земного развития" (196; 22.11).

Эту формулу Рудольф Штайнер рекомендует взять в качестве ежедневной медитации,  на что кто-то возразит: "А для меня эти слова — пустой звук,  я   уважаю Америку,  она несет миру  демократию и прогресс". Другие (я имею в виду антропософов) спрашивают: "В самом деле,  а нужно ли наравне с США,  иметь еще какие-тополицейские силы в мире?" Лично я отказываюсь с такими людьми дискутировать.

Мало ли с какой глупостью встречаешься в мире. Объясниться можно лишь с человеком,  который всерьез желает что-то понять. Такому я говорю: как можно поддерживать "Рах americana",  зная,  что: "Не так уж долго ждать,  когда напишут: "2000-й  год". — И тогда от Америки изойдет некий род запрета на все мышление,  закон, имеющий целью подавить всякое индивидуальное мышление?" (167; 4.IV). Только  наивный не видит,  какими скорыми шагами идет к этому дело в наши дни в США,  и  не только там. Даже в антропософской прессе,  издательствах,  в книжных магазинах  все "панамериканисты" уже работают в духе того закона.

Как уж не раз бывало,  и здесь необходимо особо заметить,  что,  говоря о темных  оккультно-политических силах,  мы ни в коем случае не отождествляем их с народами,  на которых они временно паразитируют и от имени которых выступают.

Материальная культура Европы и Америки приобрела вид твердой скорлупы.  Но такова одна сторона дела,  другая — ее ядро. Если бы это ядро удалось извлечь на  свет Божий,  то выступило бы нечто духовно здоровое,  способное затмить "...все то, что некогда пришло в среду человечества в свете восточной мудрости" (209; 24.XI). Этого обновленного духа ждет от Запада и  Восток. И дело здесь обстоит настолько  серьезно,  что "большая война между Азией и Западом состоится,  несмотря ни на какие конференции по разоружению,  если азиаты не увидят идущий с Запада дух,  который мог бы им светить и к которому они могли бы отнестись с доверием потому,  что  способны его понять из собственной,  пусть даже пришедшей в упадок,  духовности. От  понимания этого положения вещей зависит мир в мире,  а не от тех мероприятий, которые проводят внешние вожди человечества.

Все сегодня зависит от понимания того,  что дело заключается в духе,  сокрытом   внутри европейско-американской   культуры. От него бегут из соображений удобства,  однако лишь он один,  этот дух,  способен привести человечество к изначальным силам" (209; 24.XI).

Азия владеет древним духовным наследием. Оно — самое важное для нее. Ее духовная жизнь вспыхнет мощным пламенем,  если Западом будут созданы способствующие ей условия. Запад же полагает,  что отношения с Азией и вообще все в мире  можно строить лишь на хозяйственной основе (36; стр.38). Хуже того,  он надеется, что Азию,  Восток можно просто подавить,  организуя там исламские,  большевистские революции,  устраивая "бури в пустыне"[*Примеч. автора:  А теперь уже и "бури на Балканах"],  десятилетиями поддерживая арабо-израильский конфликт,  где Израиль используется в роли некой "палки",  которую  без конца суют в морду разъяренному тигру. Можем ли мы,  желая быть честными до  конца,  во всех этих вопросах следовать за тем,  что распространяют средства пропаганды? Кто-то так и поступает — по глупости. Но глупость порой становится преступной. Наконец,  имеются в нашей среде такие включения,  с которыми просто ничего нельзя поделать. "Именно к тем,  — предупреждает Рудольф Штайнер,  — кто сегодня  деформирован,  испорчен определенными оккультными братствами,  почти бесполезно говорить" (172; 26.XI). От них нужно просто освободиться. Им совершенно  нечего делать у нас. И дело заключается не только в этом. Становясь поперек дороги  духовному импульсу колоссальной силы,  они рискуют в значительно большей мере, чем это соответствует их общему духовному развитию. Все в человеке взаимообусловлено. Каждой способности высшего развития соответствует своя мера риска.

Но Антропософия меняет все отношения. "Не может быть и речи о том,  — говорит  Рудольф Штайнер, —что те,  кто в настоящее время больших решений не находит себя  в (здоровой) спиритуальности,  не повредят своей душевной жизни в следующей инкарнации. Они себе повредят" (237; 4.VII). А что тогда говорить о тех,  кто искажает эту   спиритуальность,  мешает ей свободно входить в среду людей?

Можно заметить,  что те,  кто в силу неведомого нам рока взял на себя такую страшную задачу,  живут в состоянии полуинстинктивного страха. Их власть в нашей среде   основывается только на нашей слабости. Сами же они говорят себе: если они хотя бы  пошевелят пальцем,  мы пропали. — Но мы пальцем не шевелим,  более того,  добровольно отдаем власть над собой таким людям!

— Но где они,  такие люди? Я их не вижу,  — восклицает иной сновидец. Конечно,  с закрытыми глазами ничего увидеть нельзя. Нужно сначала научиться распознавать симптомы,  стать гетеанистом в широком смысле. Люди,  деформированные в ложах и орденах,  несут печать этого на своем лице. Все,  что как жест,  прием,  слово,  говорит Рудольф Штайнер,  употребляется в оккультных братствах Запада,  оказывает влияние на эфирное тело человека,  на его подсознание (167; 4.IV).  И вскоре произведенное действие начинает специфически выражаться во всем облике человека. Даже простая идеология меняет облик своего носителя. Что же  говорить об идеологии оккультных орденов?

О собственном опыте могу сказать,  что уже в середине 70-х годов я имел возможность научиться на глаз различать этих людей. В последующие годы пришли разного рода,  в том числе и документальные подтверждения правильности сделанных с  того времени наблюдений. Например,  когда еще при Брежневе мне довелось увидеть  по телевизору выступление на партсъезде генерального секретаря одной из кавказских республик,  я сказал в кругу близких друзей: это человек из ложи. — Теперь вряд  ли кто станет о том спорить.

Вращаясь по долгу службы среди разных партийных и профсоюзных функционеров,  я постоянно замечал,  что некоторые из них кроме партбилета обладают еще  одним фактором власти. Потом стало ясно,  что этих факторов два: "атлантистский", если говорить новомодным языком,  и "евразийский".

В начале 80-х годов,  когда по указанию КГБ меня начали гнать с работы за мою  антропософскую деятельность,  я пошел к одному высокопоставленному функционеру и прямо спросил его: имею ли я шанс удержаться на работе,  поскольку поступило  тайное распоряжение уволить меня,  а сотрудники говорят между собой будто бы я  состою в каком-то тайном обществе? — Функционер улыбнулся и ответил мне вопросом на вопрос: "А скажите сами,  вы правда состоите?" — И после паузы добавил:  "А то ведь,  как знать,  вдруг окажется,  что именно я и руковожу тем обществом".

Это было время перед "перестройкой". Многое тогда уже начало приходить в  движение,  началась,  так сказать,  генеральная дислокация сил,  выявление "своих" и  "чужих". Вероятно потому я и удостоился того откровенного разговора. Для меня  он стал еще одним подтверждением сделанных ранее выводов.

В те же годы я обнаружил,  что и у многих антропософов старшего поколения,  с  которыми я начал знакомиться,  имеется некий задний план. Судьба помогла и здесь.Через некоторое время стало ясно,  что "антропософами" они являются во вторую  очередь,  главное же для них заключается в том,  что они состоят членами ложи "Тамплиеров". Сначала я слабо разбирался в таких вопросах и потому решил обратиться  за помощью к члену правления Всемирного Антропософского Общества  Ергену Смиту. Я написал ему письмо,  где просил объяснить мне,  как следует к этому относиться, поскольку,  мы ведь знаем,  тамплиеры уже несколько веков назад исполнили свою  духовную миссию и их орден прекратил свое существование.

Мне известно,  что Ерген Смит пользовался уважением среди многих антропософов.  Я не собираюсь его критиковать,  а просто сообщаю факты. Никакого ответа на свое  письмо я не получил,  устно же,  по его прочтении,  г-н Смит сказал,  что я страдаю  "манией преследования". В 1989 г.,  впервые приехав в Дорнах,  я,  что называется,  с  порога услышал,  что мое письмо не собираются хранить до бесконечности в архиве.  Но я уже в то время был умнее,  чем 15 лет назад,  и никаких вопросов больше не  задавал,  но мне кажется,  что и одного опрометчивого письма оказалось достаточно, чтобы кое-кто отнес меня к категории "не наших". Некоторое время меня еще проверяли,  а потом тот приговор я начал без труда,  благодаря моему советскому опыту, просто прочитывать на людях. Это выглядит так,  что вне зависимости от того,  как  ведет себя человек,  общаясь с вами,  вы постоянно чувствуете,  что вы в его глазах  имеете какой-то существенный недостаток. Все ваши слова,  поступки принимаются  условно,  как некое допущение,  поскольку вы говорите и действуете,  не зная еще каких-то,  не-антропософических правил,  условий и т.д. — я не могу описать здесь всего. До тех пор,  пока вы не нарушили тех правил,  с вами еще будут иметь дело,  но как с человеком второго сорта. Ну,  а если вы что-то серьезное совершите невпопад,  перед вами закроют сразу все двери.

Итак,  мне оставалось лишь одно: самому разбираться с вопросом,  что представляло  собой Антропософское Общество в России,  учрежденное до революции,  и что за наследие досталось нам,  начавшим приходить к Антропософии с середины 60-х годов.Что касается "тамплиеров",  то обнаруженное мною получило документальное подтверждение в 1992 г.,  когда в целом ряде номеров журнала "Наука и религия" была  напечатана большая статья под названием "Тамплиеры в Москве". Ее автору,  чьи  родители некогда состояли в этой ложе,  разрешили изучить документы в архивах  КГБ,  на основании которых он и написал достаточно серьезную объективную статью. Из нее мы узнаем,  что ложа "Тамплиеров" в Москве называлась "Орден Света",  ее  отделения существовали и в других городах России — на Кавказе,  в Сочи,  в Минске.  Ее создателем,  как пишет автор статьи,  был русский анархист А.А.Карелин (1863-1926),  много лет проживший,  как эмигрант,  во Франции,  где  "...он общался с французской интеллектуальной элитой. Многие ее представители были членами масонских лож и тайных орденов. Интерес этих организаций к распространению своего  влияния в России открыл их двери для русских".

Вот как описывает в одном из своих писем работу в ордене известный советский  кинорежиссер С.М.Эйзенштейн: "Имел здесь очень интересную встречу — сейчас  перешедшую в теснейшую дружбу нас троих — с лицом совершенно необыкновенным: странствующим архиепископом Ордена Рыцарей Духа... Начать с того,  что он  видит астральное тело всех и по нему может о человеке говорить самые сокровенные  мысли.  ...засиживаемся  до 4-5 утра над изучением книг мудрости древнего Египта, Каббалы,  Основ Высшей Магии,  оккультизма.. ..проходим теоретическую часть практического курса выработки воли". ( *100 )

Среди членов Ордена было много артистов,  в особенности из 2-го МХАТ.  Они пытались через спектакли знакомить зрителей с орденской ритуальностью, разыгрывали известный в ложах  (у "итальянских угольщиков") сюжет,  где народ восстает против своих поработителей,  а во главе его оказывается тайное общество и т.д.  Одним словом,  это была типичная масонская ложа. Вполне возможно,  что многих ее  членов обуревали чисто духовные искания,  но не это важно для нас. Как я уже говорил и ранее,  прекрасными идеалистами в ложах бывают их простые члены,  но не  руководство. Я не вполне уверен,  что ложа была основана в 1917 г. Речь здесь может идти лишь об отдельном ответвлении некой центральной ложи. Ответвлений таких  было много: на все вкусы,  вплоть до вкусов великих князей. И все они в той или иной  форме готовили революцию в России.

Достаточно сказать,  что и обсуждаемые нами "тамплиеры" все оказались на стороне "красных" — участвовали в гражданской войне,  входили в структуры власти и  т.д. Да,  они читали духовную литературу,  занимались искусством,  музицировали, посещали музеи. Но когда подумаешь,  что все это происходило в стране,  заливаемой  кровью "красного террора",  в условиях чудовищного погрома России,  то приходишь   к выводу,  что и рядовые члены лож были подвергнуты какой-то особой идеологической обработке,  которая атрофировала в них,  несмотря на все благородство такой  цели,  как "очищение христианских основ жизни от накопившихся столетиями догматов,  затушевавших лик Христа-рыцаря", ( *101 ) способность сопереживать те,  ни с чем  не сравнимые бедствия,  которые разворачивались у них на глазах.

В подобном духе задается вопросом и автор статьи. "Каким образом,  — спрашивает он,  говоря о Карелине,  — в этом человеке мог уживаться теоретик анархизма и   глубокий мистик? ...Член ВЦИКа,  секретарь и председатель различных обществ, комитетов,  федераций,  он,  в то же время,  был "рыцарем Сантеем",  посланцем древнего Ордена Тамплиеров,  создавшим в России Восточный отряд Рыцарей".( *102 ) Ну, мы-то,  если все рассмотренное выше не прошло сквозь нас,  как вода сквозь решето, понимаем,  как все это могло совмещаться в одном человеке. Громкие титулы и наименования в подобных вещах являются пустой шелухой. Важно другое,  что,  например,  тот же Карелин был замешан в убийстве Александра П,  осуществленном оккультно-террористической группой,  уходящей своими корнями в сербскую "Народну Отбрану",  перебившую сотни государственных деятелей на Балканах. "Странствующий архиепископ" Ордена не скрывал своей связи с ЧК—ГПУ,  регулярно привлекавшей его,  "...как и В.Я.Брюсова, с которым он был близок,  для консультаций по вопросам оккультизма".( *103 ) [*Примеч. автора: * Кем был известный советский поэт Брюсов,  можно судить на основе его рассказа "Последние мученики",  опубликованного еще до революции в сборнике "Земная ось".]  

Когда,  как уже говорилось,  западные братства перестали справляться с ходом "социалистического эксперимента",  в высших градусах,  где "раввины и монсеньеры  пребывают в полном согласии",  было решено руководство им передать в руки "монсеньеров". Началось принесение в жертву лож,  готовивших и проводивших первый  этап "эксперимента". До "тамплиеров" добрались в 1931 г.,  их начали судить,  и судьба  многих из них была ужасной. Как люди,  они,  конечно,  заслуживают сочувствия,  но  все рассказанное о них до сих пор является лишь преамбулой к нашей теме.

Автор статьи "Тамплиеры в Москве" приводит еще один ряд фактов,  особенно  интересных для нас. Он цитирует еще одно письмо Эйзенштейна,  в котором тот пишет,  что в члены ордена принят артист Михаил Чехов,  что беседы начинают принимать теософский уклон,  "все чаще  упоминается Рудольф Штайнер". ( *104 )   Собрания  особого "мистического кружка" начинает посещать "антропософ А.В.Уйтенховен", и "там шла подготовка к посвящению".( *105 )  Ступеней посвящения было три.

Ну,  исходя из того,  что о посвящении говорится в Антропософии,  сюда тотчас же  необходимо внести поправку. То были типично масонские три ступени посвящения, к которым Антропософия не имеет никакого отношения. [*Примеч. автора:   Не к ней имеют отношение и "пятерки",  на которые разбивало антропософов в России их  руководство.]     А что при этом в "мистическом кружке" ложи делал "антропософ  Уйтенховен",  я не могу сказать. Тут что-то  не так. В Европе Рудольф Штайнер отказался работать с ложами задолго до начала  мировой войны. Не может быть,  чтобы ложи в Москве об этом не знали.

А теперь я перейду к тому,  что удалось обнаружить мне. Не отдельные лица,  а значительная часть Антропософского Общества,  созданного в Москве (подобным же образом дело обстояло и в Петербурге),  была (или становилась) членами "Ордена Света". Зачем они это делали? Почему не оставались просто или членами АО,  или членами ложи? Если говорить об отдельных,  конкретных людях,  то их вел духовный поиск.  В начале века было естественным,  если человек с серьезными исканиями сначала приходил в ложу,  а потом,  встретившись с Антропософией,  переходил в Общество,  поскольку дававшееся в ложе не шло ни в какое сравнение с Духовной наукой. Но иначе  смотрели на дело руководители лож. В Европе они,  фактически,  объявили Рудольфу  Штайнеру войну,  и пресса массированно клеветала на антропософское Движение.

В России,  видимо,  решили поступить иначе. Здесь попробовали АО заполнить  членами ложи,  а в ложу ввести частично учение Рудольфа Штайнера. Хорошо это  было или плохо? Посмотрим на дело чисто фактически. В статутах   Всемирного АО   не было и теперь нет пункта,  запрещающего членам лож и орденов вступать в него.  И пункт этот,  может быть,  не нужен. Но как быть с вопросом управления АО и всех  его разветвлений? Известно,  что в ложах и орденах существует довольно строгая   дисциплина! Может ли член ложи,  став членом правления Общества,  целиком и всегда действовать в его интересах? — Скорее всего,  нет. Ведь в статутах нет и пункта, запрещающего членам компартий,  работникам тайных полиций мира,  например, КГБ,  вступать в АО. Означает ли это,  что и они вправе управление Всемирным АО   взять в свои руки? Наконец,  представим себе,  что в Общество пожелали бы вступить   гроссмейстер "Великого востока Франции",  глава ложи "П-2",  генерал ордена иезуитов. Г-н М.  Шмидт ввел бы их,  никого при этом не спрашивая — как в отношении  его самого поступил г-н Гроссе,  — в Правление и один из них   возглавил бы АО.   Следовало бы нам принять это как что-то естественное? — Разумеется,  нет!

Мне странно,  что антропософы не задумываются над такими вопросами. А если  они полагают,  что никому в мире до нас нет дела,  то этим они просто исключают    себя из числа тех,  с кем можно вести серьезный разговор об Антропософии.

Далее,  меня,  как простого члена Общества,  никак не может устраивать положение, при котором я полностью выражаю себя в моей антропософской деятельности,  а другие,  пообщавшись со мной на антропософской почве,  обмениваются между собой особыми знаками и уходят для дальнейшего общения в некую потаенность,  закрытую для   меня. Так это было и в московском АО.   М.Н.Жемчужникова в своих "Воспоминаниях   о Московском Антропософском обществе",  опубликованных в издаваемом в Париже   на русском языке альманахе "Минувшее",  пишет о некоем   М.И.Сизове,  что он был  "...знаток самой разнообразной оккультно-мистической литературы". А поскольку  
"...изучение подобных вещей во многих случаях требует личного участия в тех или  иных кругах,  то ему случалось "бродить по тропинкам",  оставляя на время магистраль   антропософии,  которую он никогда не упускал из своего кругозора".( *106 )


Этой "тропинкой" была ложа "Тамплиеров". На уровне познания,  конечно,  никто был не вправе указывать Сизову,  где и что ему познавать. Но когда от управления Обществом устраняется (не без участия Сизова)  Б.П.Григоров — человек,  которого в председатели предложил сам Рудольф Штайнер,  то Сизов,  "оставлявший на  время магистраль антропософии" и лишь не упускавший ее из виду,  входит в правление Московского Антропософского Общества,  т.е. берет на себя задачу направлять, определять его работу и развитие. Вот тут-то и возникает проблема.

Если мы снова вернемся к Михаилу Чехову,  то его движение от ложи "Тамплиеров" к  Антропософии было последовательным  выражением духовного поиска. К тому  же,  в АО он никогда не брал на себя никакие управленческие функции. Подобным же  образом вел себя и Максимилиан Волошин,  глубоко интересовавшийся Антропософией и бывший в то же время членом "Великого Востока Франции". Кроме того, примеры Чехова,  Волошина — не типичны. Это были творческие натуры. Их индивидуальное значительно превосходило принадлежность к каким угодно обществам.  Иное дело рядовые члены лож. Оккультная идеология накладывала на них неизгладимое,  деформирующее сознание впечатление. Должен сказать,  что и сама Жемчужникова,  прошедшая сталинские лагеря,  видевшая собственными глазами все,  что было  сделано с Россией,  в 1975 г. пишет об  "ослепительной вспышке",  "могучем порыве  русской народной души" во всемирно значимой  "русской социальной революции", под которой она имела в виду — я сам от нее это слышал — большевистский переворот Ленина-Троцкого.

Обращает на себя внимание общий характер "Воспоминаний"  Жемчужниковой.  Они написаны для тех,  кто были не только антропософами. И это никак не может  импонировать членам АО. Можно ли мириться с тем,  когда видишь,  что между людьми,  игравшими значительную роль в русском Антропософском Обществе и по сей день   имеющих своих последователей,  ведется какой-то особый разговор,  в котором ты вынужден оставаться посторонним — посторонним только потому,  что в АО ты хочешь  быть лишь антропософом,  а не  кем-то другим? Ведь кто хочет быть кем-то другим,  пусть   им и будет,  пусть идет к другим,  чтобы у нас не выдавать себя за того,  кем он не является. Дело,  таким образом,  заключается в свободном и честном выборе.

Я не только знаю,  но и достаточно нагляделся на то,  сколь беспорядочно,  хаотично,  а часто и беспринципно,  безобразно занимаются практическим оккультизмом   люди из лож [*Примеч. автора:   В 1992 г. в Москве одна антропософка   была подвергнута столь сильному оккультному преследованию,  что покончила с собой. Кое-кто из имевших отношение к преступлению,  спокойно посещает  собрания московского АО. Со стороны же антропософов приходится наблюдать поведение,  свойственное стаду травоядных животных:  когда хищники настигают одного из них,  то остальные останавливаются неподалеку и начинают щипать травку,  тут же забыв о судьбе,  постигшей их особь. ],  и глубоко убежден,  что им для их же собственного блага,  лучше не  брать эзотерических упражнений,  которые предлагает Рудольф Штайнер,  лучше не  иметь дела с Антропософским Обществом.  Живите себе в своем кругу,  а к нам приходите лишь в том случае,  если на самом деле переросли атавистический оккультизм  лож и орденов. Подумайте,  как отнеслись бы вы к нам,  если бы мы вознамерились в  ваших ложах установить наши правила?

Но у этой проблемы есть и другая сторона — оккультно-политическая.  В начале 70-х годов мне довелось познакомиться с одним пожилым "тамплиером",  который отрекомендовался мне как антропософ. Этот человек 10 лет отсидел на ГУЛАГе,  скорее всего за принадлежность к "Ордену Света". При первой же встрече он заявил  мне: "Думайте обо мне что хотите,  но я стою на том,  что Ленин был во всем прав,  а  Сталин все испортил". Так  высказался человек,  "с юности" занимавшийся Антропософией  и  в особенности социальным вопросом.

Еще ранее я узнал другого "тамплиера",  слывшего за антропософа с большим  стажем. Он никогда не расставался с портретом Ленина,  а мне заявил: "Это русские  эмигранты ввели в заблуждение Штайнера,  рассказав ему всякие небылицы о большевиках и революции".[*Примеч. автора Так еще во времена,  когда Линденберг был сравнительно молодым человеком,  я столкнулся с тем, что он теперь проповедует.  А потому я не думаю,  что до всего,  о чем он пишет,  он додумался сам.]   Этот человек пытался также убедить меня  в том,  что Мария  Штайнер пала жертвой люциферического искушения и отошла от "Доктора". Так  вводили меня в Антропософию в Советском Союзе в конце 60-х годов. Позже тот же  человек прочел мне одному лекцию о том,  что в Антропософии якобы имеется два пути к сверхчувственному опыту: "ночной" и "дневной". "Вы должны выбрать один из них,  — говорил он мне,  — поскольку,  если вы идете "ночным" путем,  то вам не опасен Люцифер,  а если "дневным" — то Ариман!"

На вопрос: как ему удалось избежать ГУЛАГа,  — он рассказал историю о том, что успел заранее спрятать всю литературу,  а когда пришли с обыском,  то объявил, что сжег ее. От него и отстали.

Круги "тамплиеров",  выдающих себя за антропософов (до других мне дела нет), существуют по сей день. От их членов (из разных городов) я слышу,  что именно они  являются "настоящими" антропософами. По сравнению с ними,  все мы,  открыто занимающиеся Антропософией,  — так... шантрапа. Один из них рассказал мне,  что в  ЧК—ГПУ—КГБ   всегда были их люди,  обладавшие немалой властью.[*Примеч. автора:   В статье "Тамплиеры в Москве" об этом так прямо и пишется. Когда в прошлом кого-либо из их среды арестовывали (говорится при этом не о "тамплиерах",  а  об   "антропософах"),  то те люди решали: спасать его или нет. Если арестованный  был человек простой,  то его отдавали "на съедение".  

Сейчас эти "тамплиеры-антропософы"  вновь заполняют Антропософское   Общество в России,  и со временем,  если  введение  диктатуры будет отложено на некоторый срок,  может сложиться ситуация,  где существующее ныне,  крайне плачевное  положение в Обществе станет просто безнадежным. 

[*Примеч. автора:   Кого-то может быть особенно интересует вопрос о том,  откуда взялись современные "тамплиеры". Приведу справку из уже упоминавшейся книги Ч.У. Гекертона. Он пишет: "Несколько вельмож при дворе Людовика XIV ...составили тайное общество ...которого название было: "Малое воскресение Храмовников". ...Иезуит,  отец Бонанни, человек умный,  но недобросовестный,  подделал знаменитый список мнимых великих мастеров Рыцарей Храма после Моле,  начиная с его преемника,  Лармения. Никогда обман не был поддержан с большим искусством. Документ представлял все надлежащие признаки подлинности... Он имел целью связать новое учреждение с древними тамплиерами. Чтобы вполне ввести в заблуждение,  книга с ложным списком была наполнена протоколами прений при мнимых собраниях,  отмеченных ложными числами. ...Но общество не унывало: оно разрослось..." и т.д. (Часть I,  226.) ]    

Мы,  антропософы,  живущие в России,  как-будто бы обречены на повторение трагической судьбы Всемирного АО. Однако имеется острое желание этой обреченности  избежать. И мы ее избежали бы,  если бы здоровые силы в России смогли соединиться  со здоровыми силами нашего Движения на Западе. Для этого и на Востоке и на Западе  нужно понять все то,  о чем шла речь в этой книге,  — понять и не позволить затолкать  себя в ту или иную крайность. Так,  в национальном вопросе,  который теперь ставится  во главу угла самых темных политических манипуляций,  необходимо твердо усвоить  себе,  что во всех странах,  а в России так в особенности (о чем Рудольф Штайнер сказал  русским антропософам в 1911 г.) в нашу задачу входит не только культурно,  но и оккультно работать в духе инспираций Архангелов-Духов народов,  которые работают в  гармоничном созвучии с Духом всей нашей культурной эпохи,  с Архангелом Михаилом,  взошедшим в ранг Духа Времени.  Михаил же — Лик Господень — обращен к   человеческой индивидуальности,  а не к группам; Он — водитель к свободе. В этом  смысле антропософы могут ощущать себя стоящими выше национального — в общечеловеческом. Михаилу чужд национализм как политическое и социальное явление, основывающееся на силах крови. Последователями Михаила люди не рождаются,  они  до этого дорастают путем напряженной духовной работы и самовоспитания.

Проповедь интернационализма,  которая  в  последнее время нарастает в Антропософском Обществе,  часто носит не михаэлический,  а политический характер. Она не  мотивирована,  не обоснована духовнонаучно. Часто к ней прибегают из страха,  как  бы отдельные антропософы не впали в национализм и не бросили тень на Общество.  Обоснование же требует основательного владения методологией Духовной науки,  а не набора цитат. Рудольф Штайнер однажды заметил: чем слабее философия,  тем  сильнее теология. Именно это мы теперь и наблюдаем в нашей среде. Можно прямо  сказать: среди нас нет ни одного серьезного методолога. Чтобы им стать,  нужно глубоко вработаться в познание и в саму технику восхождения от философии к теософии (не путать с теософским Обществом) и,  далее,  — к оккультизму.

Рудольф Штайнер,  признавая,  что эпоха философии лежит в прошлом,  в то же  время предупреждал,  что теперь она служит "спасению человеческого "я",  самосознания" (137; 12.VI). Но,  спросим себя,  часто ли и в ком из нас она служит этой цели? —А в таком случае,  кто не движется вперед,  к самосознанию,  того поворачивают назад,  — к групповому сознанию,  к идеологиям,  к самоопределению наций или к интернационализму марксистского толка. "Философия,  — говорит Рудольф Штайнер, — должна господствовать во всей жизни в целом; можно грешить против этого требования,  но грех будет иметь свои последствия" (18,  Предисловие).

Наши лекторы по национальному вопросу (да и многим другим) сплошь и рядом  несут в себе жало этого греха. Но тот,  кто его не совершил,  и только тот,  способен   воспитать в себе теософа в истинном смысле этого слова. Тео-София в наше время, оставаясь,  как и в древности,  еще до возникновения философии,  путем,  ведущим к  Богу,  — не конфессиональна и уж менее того — национальна. Это нужно усвоить,  не  забывая о том,  что только прошедший школу философии,  формирующую индивидуальное мышление,  способен стать теософом,  а не тот,  у кого просто слепая тяга к  таинственному или честолюбивый зуд обзавестись магическими способностями.

Выше теософии стоит оккультизм. "До теософии был оккультизм,  после теософии будет оккультизм" (137; 12.VI). Он един для всего человечества,  но оккультистом способен стать лишь тот,  кто созрел до высшего альтруизма,  способности на  жертву,  бессамостности (262,  стр.94),  преодолел как свой отдельный,  так и любой  групповой эгоизм,  кто способен служить мировым,  общечеловеческим интересам   как своим собственным. Иными словами,  оккультистом может быть лишь человек,  выработавший в себе в полной мере душу сознательную и подошедший к сфере моральных интуиции,  как об этом трактует "Философия свободы".

Таковы ступени восхождения от индивидуального,  а также и национального (в  смысле национальной культуры,  языка) к общечеловеческому. Но мы живем в мире, где наивысшее обращается на служение самому низшему. Философия превращена  либо в пустую игру ума,  либо в идеологию. Теософия превращена в убежище для   всякого суеверия; оккультизм — в черную магию,  в политическую магию.

Все три рода искажений величайших достояний человеческого духа повсеместно  встречаются в ложах и орденах. Вот почему их люди,  когда они начинают выдавать   себя за антропософов,  вызывают большую озабоченность. Что в своих речах они   пользуются духовнонаучной терминологией (даже не понятиями),  — это не говорит  ни о чем. Ибо главное — сам человек,  его,  так сказать,  реальное духовное наполнение. Было время,  когда в ложах и орденах занимались высокой теософией и чистым, белым оккультизмом,  но теперь там все изменилось. Мы можем искать взаимопонимания с отдельными людьми,  которые открыты и честны,  но не с теми,  кто безнадежно испорчен ритуальной магией,  нравственным релятивизмом и проч. В конце концов,  занимались ли оккультизмом Троцкий или Гитлер,  занимаются ли им бывшие  президенты Рейган и Буш или наши либерал-демократы,  "косящие" под национал-патриотов,  — все это в равной мере плохо. И это не идеологическая установка,  а   результаты осмысления опыта. Когда в России был совершен большевистский переворот,  то добровольным сотрудничеством в сфере оккультизма (а также и политики)  с режимом,  уже показавшим себя как беспримерно кровавый,  запятнали себя в той  или иной мере почти все члены оккультных тайных обществ,  союзов. Здесь можно  было бы назвать имена даже таких людей,  которые известны своим положительным  вкладом в культуру.

Также в силу своего метода познания Антропософия несовместима ни с каким  видом старого оккультизма. Метод же ее таков, что он претерпевает качественные  изменения в зависимости от объекта познания:  является ли им неорганическая природа,  органическая или человеческое общество,  человек. Уже в одной из самых ранних работ — "Основные элементы теории познания мировоззрения Гете" — Рудольф  Штайнер пишет: "В органическом мире тип играет ту же роль,  что закон природы —в неорганическом. Как закон позволяет нам каждое отдельное явление познавать вкачестве члена некоего большого целого,  так тип дает нам возможность отдельный  организм рассматривать как особую форму праформы (Urgestalt)" (2; стр. 104—105).  Изучая явление в неорганическом мире,  мы ищем способ подвести его,  как особенное,  под действие закона,  как всеобщего. В науке об органическом многообразие  форм исследователь стремится вывести из специальной формы,  вывести феномен из  прафеномена. Закон господствует над явлением,  тип сливается с отдельным живым существом,  идентифицируется с ним.

Законы человек познает рассудком,  абстрактным мышлением,  в сфере которого   теория познания может быть уподоблена науке о неорганическом. Тип познается спомощью созерцающей силы суждения,  т. е. качественно иной способностью мышления. На прафеноменальную основу опираются и гуманитарные науки,  социальное  познание. Одним словом,  Духовная наука обладает собственной сложной методологией. Уже благодаря ей одной Антропософия имеет эволюционное отличие от современного уровня материалистической науки,  к которой,  в конечном счете,  сводится  вся эзотерическая наука старого оккультизма,  каким его понимают теперь. Кто в  этом еще не убедился,  пусть почитает оккультные романы Карлоса Кастанеды. Что  касается восточного оккультизма,  то один из его значительнейших представителей, Николай Рерих,  даже буддизм объявляет материалистическим  учением.

Тема методологии Духовной науки обширна,  требует специального изучения. По  сути говоря,  первая книга,  которую антропософы просто обязаны были написать  сами,  должна была называться: "Методология Духовной науки" или по крайней мере: "Введение в методологию Духовной науки". Но такой книги написано не было,  более того — утрачено всякое понимание значения такой темы. Когда,  в меру своих  слабых сил,  я попытался двигаться в этом направлении — я имею в виду мою работу  "Триединый человек тела,  души и духа в свете Антропософии",  — то издателя я не  смог найти не.только на востоке,  но и на западе. А когда благодаря базельским друзьям удалось издать первую часть книги,  то почти ни у кого она не вызвала даже тени  понимания того,  о чем в ней идет речь.

С   годами антропософы утратили понимание сути Духовной науки,  понимание   тех реальных оснований,  которыми обусловлено суверенное положение Антропософии в мире науки и оккультизма. Они обратились,  не понимая ее,  даже к ее критике. Еще ни одно учение,  явленное в среде человечества,  даже его противниками не подвергалось столь несостоятельной критике,  как та,  которой подвергают Антропософию ее "сторонники".

В самом деле,  имеется ли предмет для дискуссии с г-ном Линденбергом,  который к  историческому познанию подходит с методом,  приемлемым лишь в сфере неорганического,  если: "Наше мировоззрение не подвержено опасности  границы доказательного метода принять за (абсолютные) границы научной достоверности"? (2; стр. 113).  Быть может Линденберг не читал цитируемой работы Рудольфа Штайнера,  тогда пусть  признается в этом и извинится за бестактность своей критики. Ну,  а если он ту работу  читал и в методологии Духовной науки кое-что понимает,  то нам придется его критику рассматривать как осознанную борьбу с Антропософией.

Поэтому у нас,  антропософов,  имеются все основания быть осторожными и не  позволять вносить в нашу среду традиции атавистического оккультизма. Но кроме   понимания нужно еще стать "людьми саттвы",  как назвал Рудольф Штайнер людей, стремящихся к Антропософии (146; 5.1),  людьми правдивыми и взыскующими правды. Вот почему необходимо вести нелицеприятный разговор обо всем безнравственном,  лживом,  хаотическом,  догматическом,  что угнездилось в нашем Движении. Если  мы  не победим все это,  то оно победит нас.

                                                       *                  *                    *

Как учит опыт прошлого — и знаки времени говорят о том же,  — еще не один раз  борьба между "евразийцами" и "атлантистами" в мире будет доходить до ножей.  Людей будут стрелять,  прятать в тюрьмы,  клея на них разные ярлыки: "фашистов", "антисемитов",  "агентов буржуазии",  "националистов" и проч.

Нам,  антропософам,  необходимо постоянно принимать какие-то серьезные меры, чтобы в той борьбе нас не затолкали в одну из таких группировок. В первую очередь,  нам необходимо совершенно ясно высказать свою позицию,  показать миру  Антропософию как абсолютно суверенное открытое духовное течение,  черпающее  свое содержание непосредственно из духовного мира. У нас имеется достаточный  опыт и знание,  чтобы не по одним газетам судить о том,  насколько бесперспективен   ставший антикварным древний оккультизм. В то же время,  мы не склонны разделять   критику масонства,  инспирируемую иезуитизмом. А еще нас не без основания настораживает надвигающаяся  "диктатура гуманизма".

Сейчас в России стало расхожим определение: "Патриотизм — это последнее прибежище для негодяев". На Западе крупный функционер канадского отделения "Бнай-Брит"  И.Кагедон заявляет,  что память о "холокаусте" является главным элементом   нового мирового порядка. ( *107 ) Эти и многие другие элементы новых идеологий для нас, владеющих исторической симптоматологией,  способных осмысливать опыт,  звучат как   перепевы старого большевистского ультиматума: "Кто не с нами,  тот против нас!"  В   Советском Союзе прежде все были поделены на пролетариат и буржуазию,  и всякий, отнесенный к буржуазии,  терял право на жизнь. Теперь демократы объявляют: "Нет  больше ни западников,  ни славянофилов,  а только фашисты и антифашисты". Ну а   дальше работать с этим предельно легко,  готовые методы можно взять и у большевиков,  и у национал-социалистов; имеются они и в арсенале американской демократии.  Заводят,  например,  речь о правах,  о гражданских правах детей,  поскольку с некоторыми из них плохо обращаются родители. Возрастной ценз при этом понижают до 7-ми   лет,  до 3-х лет. Кто-то при этом возмущается и говорит: "Какие могут быть гражданские права у трехгодовалого ребенка? Конечно,  ему требуется хороший уход,  но причем тут права?"  В ответ такой спрашивающий слышит: "А ты не демократ!  И, после   тягостной паузы: а ты не антифашист!.. .Так кто же ты?"

Таким образом,  в мире начата новая эскалация безумия. Будем ли в грядущих  катастрофах уничтожены также и мы — пусть решает Бог. От нас зависит только  одно: защищать наше антропософское дело от клеветы,  подмен и профанации. Антропософ не смеет соединяться ни с какими силами разложения и смерти. Было время,  когда Антропософия осуществляла себя через теософию,  когда она пыталась обновить атавистический оккультизм в ложах,  избавить их от мумифицированных культов,  но это время прошло и никогда больше не вернется. Все,  кто честен,  могут брать   от даров Антропософии. Сама же она совершенно суверенна — и духовно,  и социально. Ее высокое духовное водительство определяет ее собственную мировую цель. Лишь   принимающий  это  водительство и принятый им смеет быть представителем антропософского дела в мире и имеет право возглавлять ее инициативы и сообщества. Игнорирующий это правило подвергает свою судьбу космическому риску




А теперь настало время подвести нашей книге общий итог. Сделать это было  бы значительно проще,  если бы читатель был знаком хотя бы с 1-й и 4-й главами моей книги "Триединый человек тела,  души и духа в свете Антропософии"  [*Примеч. автора:   Я надеюсь,  что читатель правильно поймет мои ссылки на собственные работы. Не ради саморекламы делаю я это,  но потому,  что темы,  разрабатываемые мною в течение уже многих лет тесно взаимоувязаны,  последующее в них строится на результатах предыдущего. Такой характер носит в общем-то любая исследовательская работа,  если она ведется систематически,  а не от случая к случаю. ],  где я попытался с точки зрения эволюционного учения о метаморфозе,  составляющего основу  гетеанистического метода познания,  осмыслить Событие Второго Пришествия  Христа.

Мистерия Голгофы является центральным событием не только земной,  но и  всей эволюции Космоса. Сама же Мистерия образует лишь звено в цепи  макрокосмических метаморфоз,  через которые проходит Сам Бог при пронизании Собою сотворенного Им бытия.

Рудольф Штайнер раскрыл нам (с помощью высших способностей познания),  что  до совершения Голгофы Христос трижды приходил на помощь развивающемуся человечеству. В первый раз,  действуя из сверхчувственных миров через оставшуюся в  надземном бытии безгрешную,  не подпавшую первородному греху часть Души человечества — через Душу,  воплотившуюся в Натановом мальчике Иисусе,  — Христос  упорядочил в человеке становление жизненных процессов: дыхания,  питания и т.д.   Во второй раз таким же образом Он смягчил необузданный,  страшно люциферизированный  характер  раскрывавшихся  в  человеке в сторону чувственного мира органов чувств. В третий раз Он внес гармонию в возникшее в человеке индивидуализированное переживание мыслей,  чувств и волеизъявлений.

Четвертым Событием Христа стало Его вочеловечение и прохождение через крестную смерть. Всего следует различать семь Событий Христа,  которые образуют полный цикл  Его деяний по спасению подвергшегося грехопадению человечества.

Их семь по той причине,  что весь мир,  вся  Вселенная в том цикле развития,  где творится человек,  проходит через ряды семичленных метаморфоз. Таков,  можно сказать,  высший закон развития в этом цикле,  исшедший из абсолютного Божественного полагания. В Гетеанизме,  в Антропософии он разработан подробно и многосторонне. В указанной выше книге я попытался показать его действие на разных уровнях бытия: от абстрактного,  мыслительного (теория познания,  логика) до явления   Божественного в тварном мире. Понимая этот закон в его многообразных проявлениях,  мы получаем возможность глубже понять смысл Божественных деяний,  спасающих мир и человека от безвозвратного погружения в материю и небытие.

Мистерия Голгофы была той ступенью святой Божественной метаморфозы, пройдя через которую Бог соединился со всеми царствами природы. Акт этого   соединения дан религиозному сознанию в празднике Вознесения. Христос вознесся в ауру Земли,  в ее астральное и эфирное тела,  одновременно пронизав Собой все материальное бытие; почему Он и говорит: "Хлеб — это Моя Плоть,  а  вода (сок растений) — это Моя Кровь".

Вознесение Господнее можно еще назвать актом Божественного созерцания. Всякое Божественное деяние носит активный,  творческий характер. Имея в виду именно  это,  Гете говорил о созерцающей силе суждения,  благодаря которой нашему духу  (уму) дается восприятие идеи вещей. (Будучи понятым по достоинству,  Гетеанизм является чистым Христианством Вознесения). Бог,  как идеальное состояние мира,  в    созерцании соединяется с оплотневшим духом — с миром,  данным нам в восприятиях. Через акт Христова Вознесения,  отпавший от Бога,  благодаря материализации, мир вновь наполняется своим сущностным содержанием.

Процесс Вознесения длился ровно 19 веков — с 33 по 1933 год по Р.Х. Столько   времени понадобилось Богу,  чтобы прийти в полную связь с миром физического,  т.е.пространственно-временного бытия (число времени — 12;  число жизни,  метаморфозы  в трехмерном пространстве — 7. Для овладения телом Иисуса Христу понадобилось  три года; в человеке правит принцип Триединства).

Теперь мир вошел в стадию развития,  которая соответствует празднику Пятидесятницы (Троицы),  празднику нисхождения Духа Святого на людей,  обладающих  индивидуальным  "я" и восходящих от него еще выше,  к принципу  "Не я,  но Христос(высшее Я) во мне". Эта эпоха будет длиться 2500 лет,  примерно до конца первой  трети  шестой,  славяно-германской культуры.

В той лекции,  где Рудольф Штайнер начинает свое провозвестие о Втором Пришествии Христа,  он также приводит особую периодизацию развития,  которой пользуются в  восточной эзотерической традиции,  и показывает ее связь с западной,  принявшей со временем чисто литературный,  романтический характер,  традицией. Согласно этой периодизации,  развитие человечества проходит через следующие этапы (юги);

Золотой век,  или Крита-Юга,  продолжительностью около 20 тыс. лет;

Серебряный век,  или Трета-Юга,  — около 15 тыс. лет;

Медный век,  или Двапара-Юга,  — около 10 тыс. лет;

Темный век,  или Кали-Юга,  — 5000 лет (3001 г. до Р.Х. — 1899 г. по Р.Х.)

Новая эпоха,  началась в 1900-м году и продлится 2500 лет (118; 25, 1).

В следующей,  за цитированной,  лекции Рудольф Штайнер говорит,  что Крита-Юга берет свое начало в древней Атлантической эпохе,  Трета-Юга соответствует  эпохе святых Риши,  Двапара-Юга — халдео-египетской эпохе (118; 27.1).

Если судить по их продолжительности,  то взаимосвязь юг с культурными эпохами не следует брать в прямом,  временном смысле (культурные эпохи длятся по 2160   лет). В развитии имеют место разного рода "наложения",  когда один и тот же духовный импульс,  принцип осуществляет себя в земном развитии,  так сказать,  с разной  духовной "высоты". В этой связи мы говорим о платоновском годе и об обыкновенном,  земном годе,  хотя первый из них почти в 26 тыс. раз длиннее второго. Но у них  общая  главная суть: 12-членная структура,  обусловленная связью с кругом Зодиака.Однако в данный момент это не наша тема.

Три юги вместе взятые длятся 50 тыс. лет и образуют примерно два платоновских  года. Какое отношение это имеет ко Второму Пришествию Христа? — Такой вопрос  мы должны поставить,  ибо зачем было Рудольфу Штайнеру включать эту периодизацию в ту лекцию?

Согласно воззрению древних,  указанные юги охватывают развитие человечества,  начиная со времен его райского бытия и вплоть до начала XX века. В этот период   люди претерпели изгнание из Рая,  овладели в плотной материи индивидуальным телом,  душой и духом,  предали полному забвению духовный мир,  утратили все сверхчувственные переживания,  а теперь перед ними снова раскрываются врата сверхчувственного. Имея все это в виду,  можно по достоинству оценить значение нашего века.  Совершенно новое развитие берет в нем свое начало. Позади нас остался Золотой  век,  в конце которого мы были изгнаны в плотную материю. Это была древняя Лемурийская эпоха,  где мы вырабатывали собственные жизненные процессы,  находясьна ступени человеко-животного. Люциферические духи,  увлекшие человека из Рая  на Землю,  изживали себя в тех процессах,  отчего они носили характер невыносимых  для человека вожделений. И тогда Христос из духовных высей (в то время Он из   мира неподвижных звезд уже нисшел в планетную систему) оттеснил Люцифера из   наших жизненных процессов в подсознание,  отчего они приняли умеренный характер.

Второе и третье События Христа произошли в Серебряный век и в Медный век — в  эпоху древней Атлантиды. Голгофа пришлась примерно на середину Кали-Юги.

Давая такую периодизацию развития,  Рудольф Штайнер фактически подсказывает нам (а он это делал часто) как,  исходя из гетеанистического учения об эволюции,  подойти к пониманию целого ряда Христовых деяний,  совершаемых  Им в строгом соответствии с законами развития,  о чем Он говорит Сам.

Итак,  XX веку предшествует пять Деяний Христа,  в результате которых человек  стал триединым существом тела,  души и духа и обрел способность как индивидуальное,  а не групповое существо восходить в духовные сферы. Всем этим он обязан Христу. Но чтобы понять это,  необходимо понять все семь деяний Христа. Далеко не все  люди успевают вовремя привести себя в соответствующую с ними связь. У многих  еще даже в процессах питания живет кое-что от древнелемурийского люциферического вожделения. В то же время,  каждая эпоха ставит свои совершенно определенные задачи,  и какое-то число людей должно справиться с ними хотя бы на уровне понимания. Это даст надежду,  что со временем и остальные наверстают упущенное.

Иное дело духи препятствий. Они всячески искажают,  нарушают законы развития, стараются придать им прямо противоположный смысл и действие. Благодаря их усилиям человечество к началу XX века лишь в немногих своих представителях смогло вполне  осознать Христианство эпохи Вознесения Господнего. Мы,  к сожалению,  продолжаем  оставаться в настроении и состоянии Страстной субботыесли говорить о развитии   человеческой души и духа. Мир,  цивилизация всеми своими проявлениями,  в том числе  и церковными формами вероисповедания,  удерживает Христа в гробнице Земли,  не дает  наступить светлому Христову Воскресению. Таков,  можно сказать,  первофеномен тех   двух теней,  что остались  от  греко-латинской  и  от   древнеегипетской эпох:  латинизм и  западные оккультно-политические общества,  о которых шла речь в этой книге.

Эти силы,  по сути,  борются не только со Вторым,  но и с первым  Пришествием   Христа. Они борются со всеми Его семью деяниями,  понимая,  что либо внимание   человечества удастся отвлечь от них всех,  либо,  рано или поздно,  придется полностью проиграть.

Христос,  в некоем предвосхищении,  уже апостолам явился в Своем  Втором  Пришествии. Ныне Он может явиться   любой человеческой душе как всеобъемлющая   живая Идея МираСама Суть всех вещей,  их идеальный Праобраз,  из Которого "все  начало быть,  что начало быть",  и в Который все возвращается. Переживая  Второе  Пришествие,  человек переживает осуществление своей самой заветной мечты: соединить в единство бытие и сознание. А когда люди овладеют индивидуальным Самодухом,  то будет углублен праздник Пятидесятницы. Это произойдет в славяно-германскую культурную эпоху,  когда в общины людей Самодуха Христос будет нисходить как Жизнедух. Таково будет Его седьмое Событие. Готовить Его приход люди  должны уже теперь. — Вот где коренится значение духовной задачи,  решаемой Средней Европой в современную культурную эпоху. Славянам же надлежит готовить себя  к тому,  чтобы стать восприемниками этой задачи.

Седьмое Событие Христа приобщит человека к телу Воскресения. В настоящее же время через познание Деяний Христа,  даруемое Духом Святым,  через исповедание Христа в духе и истинечеловек должен научиться по-настоящему,  умом  и сердцем праздновать Вознесение Христово и тем готовить себя к переживанию  Его Второго Пришествия.

Большие трудности на этом пути приготовил нам мир. До сего времени люди, получившие посвящение,  но старым,  атавистическим способом,  — монсеньеры и  политики,  копируют приемы господства,  освоенные еще римскими цезарями,  принуждавшими иерофантов Мистерий посвящать себя без соответствующей подготовки. Результатом такого образа действий,  как правило,  была одержимость,  становившаяся социальным фактом,  фактом государственной политики,  претендовавшей на  безраздельное господство в мире. По преимуществу в политических целях   Константинополем и Римом Христианство было сделано государственной религией. Противодействие,  оказанное Риму Средней Европой и англосаксонскими народами,  было  в конечном счете погашено действием материальной культуры и ариманизацией британо-американского оккультизма.

В новой эпохе к старым проблемам прибавляется новая. Если не брать массовую культуру,  которая попросту обречена,  а обратиться к тем,  кто все-таки нашел в себе через причастность к эзотерическому Христианству силы и умение уравновешивать  действие Люцифера и Аримана Импульсом Христа — Бога человеческого Я,  открывающего Себя через Духа Святого,  когда человек преодолевает в себе все родовое, национальное,  расовое,  — то таким людям теперь противостают несостоявшиеся —отставшие духи Времени,  азуры. Они подкарауливают людей,  восходящих до души  сознательной,  и побуждают их погружать ее в стихию инстинктов. Поэтому более  всего в новой эпохе рискуют англосаксонские народы и немецкоязычные народы, призванные развивать "я" в тройственной душе (что предполагает овладение и душой сознательной),  а также люди,  приходящие к Антропософии. Опасности в развитии были и будут. Но подвергаться им следует с умом. И это чисто азурическая идея— построить земной рай,  где человек ничем бы не рисковал.

Массы людей в новой эпохе будут доводиться до известной степени индивидуализации. Интеллектуализм во все большей мере будет становиться достоянием самых широких масс,  но лишь для того,  чтобы эти массы целиком внедрить в механизированную культуру вплоть до включения человека,  как элемента,  в разного рода  механически-кибернетические устройства завтрашнего дня,  а отчасти уже и сегодняшнего.  Как "высшее" над людьми в таком случае вместо Самодуха будет витать   ариманическое бессмертие,  а на Земле получат широкое развитие разного рода кибернетически-парапсихологические ухищрения,  не только продляющие человеческую  жизнь,  но и исключающие возможность для души после смерти проходить духовную  эволюцию. В конечном счете большую часть человечества удастся перевести в сферу   электро-магнитных энергий,  падших эфиров,  на их основе построить некоего рода   анти-мир,  противовселенную и противопоставить ее Божественному Мирозданию.   Посвященные латинской и англосаксонской рас знают об этом и находят такую  перспективу развития вполне приемлемой,  а что человеческой душе и духу в ней места нет — этого они понять и осознать не в состоянии,  поскольку обработаны ритуальной (церемониальной) магией. И такие люди фактически уже правят миром. Нужно  ли об этом молчать и покорно следовать за ходом событий? — На такой вопрос пусть  попробует ответить себе сам каждый здравомыслящий человек. Некоторое извинение тут,  конечно,  имеет тот,  кто во все это попросту не верит,  кто считает,  что мир  движется случайным стечением обстоятельств и игрой произвола или добрых намерений отдельных,  разрозненных людей. Но совсем иное дело те,  кто уже вырос из  "пеленок" социального,  политического и оккультного детства. Им ни в коем случае  не следует преуменьшать значения происходящих событий. Они скорее таковы,  эти   события современной жизни,  что их значение невозможно преувеличить. Мы являемся свидетелями и участниками космической Драмы-Мистерии,  от хода которой  самым непосредственным образом зависит наша судьба. Что в таких условиях может сделать отдельный человек — об этом было уже сказано выше.

Нужно понять,  что все события,  некогда разыгравшиеся в Палестине,  повторяются и будут повторяться вплоть до мельчайших подробностей в новой эпохе,  принимая все более грандиозные размеры. Христос умер для отдельного человека,  поэтому Его Мистерию не пережить коллективно. Во всеобщем движении человечества  необходимо видеть становление индивидуальных душ и сообразно этому принципу   строить социальную структуру общества. Коллективно человечество продолжает бег   учеников Христа к Его могиле в пасхальное воскресенье. Мы,  как человечество,  продолжаем недоумевать по поводу того факта,  что гробница оказалась пустой. Все, что возникает в наших душах сверх того — не более,  чем надежды на некое отдаленное будущее,  когда Христос явится к нам и позволит вложить палец в Его раны.

Антропософия,  как весть Святого Духа о Христе,  "Духа Утешителя",  которого   Сам Христос обещал послать к нам и исполнил Свое обещание,  позволяет человеку  приблизиться к переживанию Христианства в духе праздника Троицы. Антропософия,  по сути (как высший синтез всех предыдущих мыслительных,  духовных,  религиозных и художественных исканий индивидуального человеческого духа),  является  той формой,  в которой Христианство от стадии подготовления переходит в стадию  осуществления. Но к некоему "осуществлению" (что важно понять) переходят и противоборствующие силы. Что это означает — иллюстрирует весь XX век! Весь  он стал  практическим  противодействием  Второму  Пришествию Христа  и  практическим   же   содействием инкарнации Аримана. В противовес Христианству СВЯТОЙ ТРОИЦЫ   наш век творит свою религию нового типа. Религия эта (противорелигия) вбирает всебя все плоды атавистического оккультизма и делает их в той или иной форме достоянием масс. В средствах массовой информации уже открыто говорят,  что на роль   новой религии,  универсальной,  интернациональной,  выдвигается парапсихология.  Любые формы практической магии,  колдовства,  шаманизма,  любые старые суеверия,  учения Востока и Запада,  Севера и Юга,  новейшие научные теории и открытия— все замешивается в одном "котле" универсального,  как  утверждают,  земно-космического мировоззрения,  которому предстоит практически определять развитие   культуры и цивилизации новой эпохи.

Весь социальный облик мира все более явно принимает характер социальной  антитрехчленности. В нем вместо правового равенства всех людей вводится мировое  господство новой,  оккультной аристократии. Духовную жизнь формируют путем   магизации антиэстетизма,  путем синтеза поп-арта с парапсихологией. Хозяйственно  мир делят на касту господ и касту работающих на них илотов. Через некоторое время вместо ассоциаций свободных производителей будут основываться сообщества  (коммуны,  общины) "пролетариев" будущего: людей благочестивых,  обладающих  групповым сознанием и приведенных в оккультную связь с машинами.

Все это,  к сожалению,  уже не фантастика. Противопоставить такому развитию можно лишь сознательную апелляцию ко Христу в Его Втором Пришествии,  вестью о котором является Антропософия.  Победят в конечном счете силы добра,  ибо Христос  сказал: "В мире будете иметь скорбь; но мужайтесь: Я победил мир". (Ин.16,  33).

Назад       Далее       Всё оглавление (в отдельном окне)

  Рейтинг SunHome.ru