20. ДОБРО И ЗЛО . "НЕИЗРЕЧЕННАЯ ТАЙНА ЗЛА"

RUDOLF-STEINER.RU

Библиотека
антропософского движения
   
Главная

Авторский раздел

Именной каталог

Г. А. Бондарев

АНТРОПОСОФИЯ НА СКРЕЩЕНИИ ОККУЛЬТНО-ПОЛИТИЧЕСКИХ ТЕЧЕНИЙ СОВРЕМЕННОСТИ

20. ДОБРО И ЗЛО . "НЕИЗРЕЧЕННАЯ ТАЙНА ЗЛА"

1. манихейство, католицизм, масонство

2. Миры добра и миры зла

3. Грехопадение

4. Человек между Люцифером и Ариманом

5. Индивидуальный дух и эволюция видов

6. Разделение полов

7. Прафеномен мистерии зла

8. Основания для оптимизма

20.      ДОБРО И ЗЛО .  "НЕИЗРЕЧЕННАЯ ТАЙНА ЗЛА"

(Из  книги:  Г.А. Бондарев "Архангел Михаил  и михаилиты. Добро и зло. Неизреченная  тайна зла", М.;  "Информпресс+", 1998 )

                                                *                *                *

[ *Прим. автора: Эта, издаваемая отдельно, брошюра написана как завершение, в качестве 20-й  главы, к книге  "Антропософия на скрещении оккультно-политических течений современности". М., 1996.]

1.   манихейство, католицизм, масонство

Теперь мы подошли к последней из решаемого в книге состава проблем, которая подобно "замковому камню", должна завершить "свод" наших исследований. Нам осталось рассмотреть одну из главных тайн человеческого бытия, над разгадкой которой уже не одно столетие бьется  философское, этическое и религиозное сознание человечества. Мы имеем в виду тайну зла. В своем сущностном, прафеноменальном ядре онаносит характер мистерии, поэтому вне эзотерического рассмотрения  художественное вдохновение (булгаковский Воланд), с одной стороны, и  чуждающийся мира конфессиональный фанатизм ("мир во зле лежит") —с другой, будут и впредь, конфронтируя один с другим, лишь бросать человека из крайности в крайность. Более того, всякий, не желающий познавать тайну зла в ее конкретной чувственно-сверхчувственной природе,  даже если он руководствуется лучшими побуждениями, не говоря о тех,  кто тешит себя иллюзией, что, не желая иметь никакого дела со злом, они  его с ним и не имеют, — все они в той или ной мере оказываются  инструментами зла. Ибо зло, в особенности в наш век, сделалось настолько изощренным, изворотливым, что может приспособиться к любым установкам человека, если только он руководствуется ими догматически —или из соображений удобства — пассивно, не желая постоянно подвергать их основательному контролю, переосмыслению. Кто желает владеть  истиной, должен взять на себя большой труд, состоящий в постоянной  борьбе за сохранение равновесия в мировом противостоянии добра изла.

В европейской оккультной традиции хранится знание о так называемых семи жизненных тайнах. Впервые лишь в наш век стало возможно  говорить о них открыто, экзотерически. Тайны эти столь глубоки, необъятны по содержанию, суть их столь неуловима для рассудка, что их называют семью "невыразимыми", "безымянными", "неизреченными" тайнами. Их составляют: тайна бездны, тайна числа, тайна алхимии, тайна  смерти, тайна зла, тайна Логоса и тайна Божественного блаженства   (ИПН. 94, 13 июня 1906). С помощью одного лишь абстрактного мышления ни одну из перечисленных тайн разгадать, разумеется, нельзя; но можно значительно приблизиться к их пониманию, идя путем духовнонаучного познания. Можно даже утверждать, что именно такое их познание составляет одну из  актуальнейших задач развития Я-сознания в эпоху души сознательной,т. е. в современную, европейскую, культурную эпоху.

Что касается тайны зла, то со всей решительностью можно сказать,  что,  любые добрые побуждения, а часто и добрые дела, совершаемые  без духовнонаучного познания природы зла, способов и методов его  действия, остаются зыбкими, неустойчивыми, легко обращаемыми во  зло. Добро и зло - это две составные части единого мира. Как без  положительного и отрицательного полюсов невозможен феномен магнетизма, так на определенном этапе эволюции (наше время принадлежит к нему) невозможен феномен человека без противостояния добра  и зла.

Нашими предшествующими рассмотрениями мы подготовили необходимый базис, позволяющий нам теперь заглянуть за внешнюю завесу  зла и попытаться распознать его первофеномен, обусловливающий многообразную социально-политическую феноменологию современности,   насквозь пронизанную, как мы уже показали, темным оккультизмом. Начать нам и тут придется издалека — от сотворения человека. Ибо зло   стало составным элементом его развития с момента его райского грехопадения. Но в этом вопросе пути религии и науки кардинально расходятся, и чтобы их соединить — то есть известное из религиозного предания осмыслить научно, — нам вновь придется обратиться к Духовной   науке, которая считает то расхождение глубоко трагическим. Благодаря  ему имеем мы те плачевные результаты, к которым в вопросе о добре  и зле пришли порознь наука и религия.

Антропософия является прямой преемницей того учения о добре изле, которое дал миру один из величайших духовных водителей человечества — Мани, основавший в III в. по Р.Х. в Передней Азии небольшую секту, превратившуюся со временем в мощное духовное течение,   известное как манихейство. Со стороны церковных вероисповеданий  было предпринято, кажется, все возможное, чтобы манихейство опорочить, и в этом деле был достигнут большой успех; ему немало способствовало и то обстоятельство, что рядовые последователи Мани часто  совсем поверхностно понимают суть его учения, поскольку свой глубинный эзотеризм оно выражает в образной форме.

В основе манихейства лежит необычайно глубокая по смыслу легенда. Мы приведем ее в пересказе Рудольфа Штайнера. В легенде рассказывается, что "некогда духи тьмы задумали предпринять штурм   Царства Света. И они достигли его границ, но овладеть им оказались  не в силах. И стало необходимо (Рудольф Штайнер просит обратить  особое внимание  на этот момент)... силам  Царства Света их наказать.  Но в Царстве Света отсутствует какое-либо зло; там существует только добро. А потому демоны могли быть наказаны лишь чем-то добрым.  И что же тогда произошло? — Духи Царства Света взяли одну часть  своего Царства и примешали его к материальному царству тьмы... В 
последнем возник оттого некий род закваски, фермента, ввергшего его   в хаотический танец, круговращение, благодаря чему царство тьмы получило новый элемент, а именно - смерть. С тех пор оно постоянно   пожирает себя и, таким образом, несет в себе семя собственного уничтожения".


Далее в легенде рассказывается, что благодаря тому событию возник  и человек. Он как первочеловек (Адам) и был тем, кого "Царство света  выслало из себя и смешало с царством тьмы. Человек должен был преодолевать его через смерть, преодолевать в самом себе" ( ИПН. 93,11 ноября 1904).

Итак, человек уже самим фактом своего существования поставлен  перед задачей не отрицать зло, а претворять его в добро.

Зло в воззрении манихеев есть добро, поставленное не на свое место, не в соответствующее ему время. Выражаясь диалектически, мы  имеем тут дело с движущимся силой противоречия соотношением содержания и формы. Духовный свет, или самосознание, Я-сознание, как  бытие, при столкновении с миром тьмы порождает череду форм, приводит себя к выражению в многообразии обликов, но не закрепляется ни  в одном из них, преодолевая их, пока не придет к тождеству с соответствующей ему совершенной формой, к самотождественности, пока не   претворит форму (материю, тьму) в чистый дух (свет), не породит форму  духовного самобытия, высшего Я.

Таким путем движется вся внутренняя жизнь Христианства. Оно   движется путем преодоления своих внешних форм (исповеданий). "Дело тут, — говорит Рудольф Штайнер, — заключается не в том, чтобы  повсюду искать равенство в формах внешнего выражения, но чтобы  ощущать внутренний ток (христианской) жизни повсюду под поверхностью" (Ibid). А протекающее под поверхностью церковных форм есть  чистое содержание Христианства, Христианство как Мистерия новозаветных времен — эзотерическое Христианство. Для его будущего  ныне готовится достойный сосуд, который могут образовать члены Христианской общины, способные в работе над собой очистить, преобразовать свою душу до состояния Самодуха (Манаса), и вследствие внутреннего катарсиса создать принципиально иные формы социальной жизни.Так смотрит на христианскую жизнь манихейство.

В духе манихейства работали в XII в. катары, само название которых   происходит от слова "катарсис", позже, с XV в., — течение эзотерического Христианства, основанное Христианом Розенкрейцем.

С церковной точки зрения, все описываемые нами вещи являются   прямо-таки "махровыми ересями". И, видимо, потому так легко ныне в  России необольшевизм водружает церковность на щит своей новой   идеологии. Что касается католицизма, то он на те "ереси" отвечал веками убийств и пыток. Однако, интересно, что манихеем едва не стал   Августин. Помешало ему, говоря современным языком, "зацикливание"  на сложившейся к его времени форме исповедания, и потому он стал   противником ее будущей формы. Августин стал непримиримым   критиком "Фауста", образ которого он сделал выразителем воззрения манихеев.

Впрочем, то был всего лишь эпизод, а как генеральная тенденция противоположность между католицизмом и эзотерическим Христианством   развивается начиная чуть ли не с III—IV столетий. Позже, она нашла  свое выражение в борьбе Рима, церкви, с "рыцарями храма", с альбигойцами, розенкрейцерами и т. д.*

[*Примеч. автора: В той борьбе бесчеловечность Рима не знала границ. Рудольф Штайнер рассказывает, что, например, путем долгих и изощренных пыток инквизиторам удавалось помрачить сознание тамплиеров, и тогда из их подсознания являлись визионерские переживания люциферических сил, с которыми они сознательно вели в себе борьбу (так, собственно говоря, пытает и О'Брайен в романе Орвелла). И в таком состоянии они признавались, что, якобы, оплевывали святыни, которые в сознательной жизни составляли предмет их высочайшего почитания.

В своем посвящении некоторые тамплиеры проходили через переживание того, на что способна человеческая душа, если даже она этого не знает. "Посвящаемый сознавал и искал, как преодолеть то, что обычно остается в подсознании... Он видел те человеческие силы, которые стремились увести назад, к язычеству, к языческим поклонениям,где презиралось христианское развитие; он видел как человеческая душа может пасть под тяжестью таких искушений, — это сознавали те люди, поскольку сознательно должны были все это преодолеть". И знанием о тех переживаниях владел, благодаря ариманическому посвящению через золото, Филипп IV (ИПН. 171 , 25 сентября 1916).

По сей день в мире распространяется клевета, будто бы тамплиеры поклонялись Бафомету. Бафомет же, разъясняет Рудольф Штайнер, "...есть существо ариманического мира, которое является людям, когда их пытают. Это было рафинированно сделано (пытки тамплиеров). Когда они приходили в сознание, то захватывали с собой некоторые видения" (ИПН. 300а , S. 130).]

Все они, — говорит Рудольф Штайнер  в вышецитированной лекции, — искореняются на внешнем физическом   плане, но продолжают действовать дальше во внутренней жизни. Со   временем эта противоположность несколько ослабла, но в весьма бурной форме постоянно выражается в двух течениях европейской культуры, таких как иезуитизм и масонство... Они являются детьми древних   духовных течений. Поэтому как в иезуитизме, так и в масонстве, находят продолжение те же церемонии посвящения, что и в древних течениях... Они идут параллельно, но в разных направлениях" (Ibid.).


О том, каковы современные отношения между названными течениями, мы достаточно много говорили в предыдущих главах, и потому теперь вполне созрел вопрос о том, каковы чисто эзотерические основания борьбы между данными мировыми силами и другими, сопутствующими им.  Ключ к ответу на поставленный вопрос, дает манихейская легенда, но она нуждается в духовнонаучном истолковании. 



Назад       Далее       Всё оглавление (в отдельном окне)

  Рейтинг SunHome.ru