Глава 2. "Непосредственно данное"

RUDOLF-STEINER.RU

Библиотека
антропософского движения
   
Главная

Авторский раздел

Именной каталог

Г. А. Бондарев

РОЖДЕСТВЕНСКОЕ СОБРАНИЕ 1923-2005

Глава 2. "Непосредственно данное"

Глава 2.       "Непосредственно данное"


В подавляющем большинстве членов ВАО сидит непоколебимая, более твердая, чем у католиков и протестантов в отношении их церквей, уверенность, что ничего из происходящего в Обществе не следует подвергать критическому рассмотрению. Свойство это странное и неуместное, в особенности в людях, взявших на себя задачу быть выразителями эпохи души сознательной.


Критичность внутренне присуща новой эпохе с ее поиском истины и справедливости — главной добродетели земного эона. Поэтому именно в этой эпохе Кант создал критическую философию, покончившую с туманной и фантастичной метафизикой старого времени.


Рудольф Штайнер пишет в "Истине и науке": "Мы называем критической такую позицию, которая овладевает законом собственной деятельности, чтобы узнать ее надежность и границы". (ИПН. 3, S.44.) Иными словами, это критичность идущего путем философии свободы духа. Такая позиция необыкновенно трудна, она требует постоянного и большого духовного напряжения, сопряжена с интенсивным научным, в первую очередь духовнонаучным, поиском. Отдельные люди, пытающиеся в антропософской среде занимать такую позицию, не желают при этом, а часто просто не способны брать на себя сопряженные с нею тяготы. Такие люди провоцируют отказ от критики в массе рядовых членов. Тогда-то ситуация и становится безнадежной. Ибо некритичный человек ждет, когда побуждение к действию ему дадут другие. Понимая критику лишь как critique militante, он в страхе отшатывается от нее и тогда капитулирует как личность.


С пронзительной ясностью "простую истину" критики выразила английская писательница Шарлотта Бронте. Защищая свой роман "Джейн Эйр" от возмущенной нравственности группового сознания, она писала: "Светские условности — еще не нравственность. Ханжество — еще не религия. Обличать ханжество — еще не значит нападать на религию. Сорвать маску с лица фарисея — еще не значит поднять руку на терновый венец. ... Нельзя принимать внешность за суть. Нельзя допускать, чтобы узкие человеческие доктрины, служащие вознесению и восхвалению немногих, подменяли учение Христа, искупившего весь мир". — Ах, до чего же верные слова!


А вот что о предназначении критики думал блаженный Августин. Отвечая на волнующий людей и по сей день вопрос: почему добро вынуждено существовать вперемешку со злом? он в своем объемистом сочинении "О граде божием" пишет (кн. 1, гл. IX): "Грешно то, когда [люди] сами ведущие жизнь, отличную [от жизни дурных людей]... снисходительно относятся к чужим грехам, от которых должны были бы отучать... своим обличением, быть может, и исправили бы некоторых. Они боятся, чтобы в случае неуспеха не подвергнуть опасности и крушению собственное благосостояние и доброе имя... т.е. [боятся] по причине некоторых уз вожделения, а не по обязанности любви. ... в этом деле они [добрые] несут ... гораздо большую ответственность, чем те, которым сказано через пророка: "Той в беззаконии своем умрет, но кровь его взыщу от руки стража". (Иез. 33, 6)". — И вот получается: что было ясно еще в VI веке, в веке XXI нужно объяснять и доказывать; доказывать, что самый элементарный страх за собственное благополучие пытаются скрыть под маской человеколюбивой позитивности.


Особенно тяжелому испытанию отказ членов ВАО критически относиться к окружающей их в Обществе действительности подверг фон Платон — новый член правления. В своем выступлении на генеральном собрании французского АО в 2002 г. он высказался таким образом, что в истории ВАО создал водораздел между его печальным прошлым и трагически-безысходным будущим. Следует отметить, что с фон Платоном борьба с Антропософией выступила в самом ВАО, так сказать, "без покровов". В той своей речи он, среди прочего, сказал, что "Рудольф Штайнер был страстным критиком своего времени", причем критиком предвзятым, несправедливым. А в дальнейшем его некритичные последователи, примкнувшие к его необоснованной оппозиции миру, впали в групповое сознание, что ведет "в Освенцим и никуда более"(!) ( 5 )


Что фон Платон клевещет, изобличить не сложно. Но дело тут заключается совсем в другом. Достаточно, например, лишь вспомнить, что по отношению к своим лекциям об исторической симптоматологии Рудольф Штайнер встретил в рядах "позитивных" членов такую оппозицию, что вынужден был их прекратить.


Однако в данный момент нас интересует другое: еще одна разновидность мышления, присущего творцам "новых форм" для, Бог весть, какого содержания. Родовая черта этого мышления — отсутствие логической совести, с которой, собственно, только и начинается нравственный прогресс индивидуальности.


Так далеко, как фон Платон, в критике Рудольфа Штайнер не посмел пойти даже Кристоф Линденберг — бывший глава штуттгартской "системы" критиков Рудольфа Штайнера в некритической среде ВАО. Парадокс этот дошел до такой степени извращения, что в Обществе, как-никак, но все же основанном на учении Рудольфа Штайнера, критиковать можно только его самого. Со своими просто непорядочными идеями фон Платон посещает теперь разные ветви и повсюду встречает восторженный прием. Дамы находят его "элегантным" (а он, несомненно, страдает нарциссизмом) [* Именно потому он попал впросак, давая интервью журналисту из швейцарской "Вельтвохе" (№ 5, 2004), который потом назвал его "красавчиком (Beau) антропософской элиты"],  мужчины — "хорошо говорящим". Ну а содержание элегантно говоримого? — Ах, кому до этого есть теперь дело! Но в таком случае, что это за загадочная позитивность, которой страдают члены?


В 20-е годы в Германии существовала группа людей, называвших себя "неантропософскими знатоками Антропософии" (см. ИПН. 259, S. 795—817). Она проявляла себя необыкновенно враждебно по отношению, прежде всего, к Рудольфу Штайнеру, но также и к Обществу. Действуя часто предательскими методами, втираясь в доверие к некритичным антропософам, которых много было и тогда, эти люди собирали материал для нападок. И вот теперь можно утверждать, что группа та просто легализовала себя в самом ВАО. Открыто презирая "положительных" членов, они воздействуют на них страхом "отлучения", методами массового внушения, одним словом, превращают их в "первозданный прах" и лепят из него чертиков по собственному образу и подобию.


Эту, несомненно, тяжелую, неприятную тему мы вынуждены затронуть по той причине, что действиями описанного рода истинному, живому существу Антропософии наносится страшный урон, а следовательно, урон наносится человечеству. Оно лишается своей последней надежды, поскольку ни один из ныне существующих факторов культуры и цивилизации сам по себе будущего не имеет. В таком положении всякий имеет право прибегнуть и к critique militante — лишь бы она была содержательной и обоснованной. Апеллировать при этом можно лишь к тем, кто искренне, вне зависимости от того, являются ли они членами ВАО или нет, озабочены судьбой Антропософии в современном, так изощрившемся во лжи мире. Таких читателей мы приглашаем к свободному со-мыслию с нами, имеющему целью понять сущность Рождественского Собрания и найти ответ на вопрос: что нам следует делать теперь? Для такого со-мыслия необходимы: нелицемерная непредвзятость, уважительное отношение к правам рассудка, т.е. наличие логической совести, желание мыслить самостоятельно, но не произвольно, желание духовно-научно углубляться в Антропософию Рудольфа Штайнера.


Если кому-то содержание и стиль сказанного нами до сих пор показались "критикантскими", "безжалостными" и проч., то ему книгу эту далее читать не следует. Ибо мы стоим на точке зрения, что сентиментальной болтовне о "единстве в слабоумии" должна быть решительно противопоставлена воля к познанию истины и справедливости. Дарами данайцев долго жив не будешь.


* * *


Во множестве написанного и говоримого о последних годах жизни Рудольфа Штайнера и о созданном им Обществе просматривается один перманентный недостаток: пишущими и говорящими игнорируется очевидное, непосредственно данное положение вещей. А ведь именно с "непосредственно данного" учил нас начинать познание Рудольф Штайнер.


Повсеместно мы наталкиваемся на один примечательный факт. Формально всеми признается, что от декабря 1922 г. до марта 1925 г. события в жизни Общества носили остро трагический характер. Но вот Рудольф Штайнер умер, и, пусть не совсем сразу, наступили мир и благодать. Ну да, там еще Мария Штайнер пыталась "присвоить" себе наследие, чтобы его издать и сделать достоянием мировой культуры, были расколы в Правлении, но все, однако, словно по плану Божию, шло к умиротворению, которое где-то в 50-х (когда умерла также и Мария Штайнер), 60-х годах наконец и воцарилось в ВАО. [* Такой именно образ в начале 70-х годов привезли нам, московским антропософам, антропософы с Запада. И до начала 80-х годов мы пребывали в "счастливом неведении", пока не представилась возможность самим посетить Дорнах. Автор этих строк пережил немалое потрясение, увидев впервые "двух Шмидтов": Шмидта (Брабанта) и Ёргена Смита.]


На самом же деле преждевременный уход Рудольфа Штайнера был катастрофой, масштабы которой разрастаются по сей день.


Когда сгорел первый Гетеанум, то сгорело не просто уникальное произведение искусства. Тогда сгорело то, что имело целью дать цивилизации смысл и направление. Все действия Рудольфа Штайнера были после того сосредоточены на том, чтобы надвинувшийся вплотную закат цивилизации, нет, уже не предотвратить, но хотя бы смягчить, как-то локализовать, не дать пожару Гетеанума правратиться в мировой пожар, который и заполыхал в 1939 г., а в начале XXI в. стал вновь реальным как никогда.


Когда новоявленные "неантропософские знатоки Антропософии", похохатывая в кулачок, указывают один другому глазами на "этих чудаков", думающих, будто бы судьба мира зависит от Антропософии, то мы-то ведь уже знаем, что главным для них является условие, чтобы ничто не было главным, чтобы всё было равно серым [* Они теперь даже на титульных листах книг, в т.ч. и Рудольфа Штайнера, имя автора и заглавие пишут с маленькой буквы. Такой "скромности" не знал даже большевизм с его открытой оппозицией личности.]. Их единомышленники во внешнем мире проводят огромную работу, чтобы и Бога поставить в один ряд с Конфуцием, Сократом, Кандинским, Стравинским, Карлом Юнгом (уж непременно!) и т.д. Эти люди потеряли себя по причине общего кризиса познания в мире. Он столь велик, что человек интеллектуальный даже представить себе не может, чтобы из него был какой-либо выход. Но выход есть. И указать его способна только Антропософия.


Суть того выхода заключается не в объеме познания, а в методе познания, более того: в возможности иметь универсальную методологию познания и действия, способную объяснить, как человек может стать свободным. Методология та в своей сути способна само Христианство перевести из стадии подготовления в стадию осуществления. И вот на пути этой великой силы, которую принесла в мир Антропософия, этого величайшего блага человечества, потерявшие самоидентичность люди пытаются ставить заслоны. Постараемся понять характер, какой они принимают в Антропософии.


В своих "директивах" к конференции 28—29 дек. 2002 г. С.Прокофьев учрежденное Штайнером [* Так, сухо, без имени пишет в "дерективах" Прокофьев.]  на Рождество 1923/24 г. рассматривает как трехчленность, состоящую из Администрации, Школы и Общества, которую "единая конституция" (не люди) превращает в единство. Более того: "мы имеем социальную структуру, которая точно соответствует четырем частям медитации камня основы", а также трехчленному человеку тела, души и духа. И потому (!) за "административно-управленческой сферой" можно узреть (если очень желаешь, конечно) самого Бога-Отца, а медитативное "упражняйся в воспоминании о духе" означает: "вспоминай (помни) содержание статутов" ( 6 ) и т.д. [* Ну прямо как у генералиссимуса Суворова, учившего солдат: "И утром, ото сна восстав, читай усиленно устав!"]


Непростительную ошибку совершит всякий, пожелавший в этих "руководящих положениях" увидеть положительную антитезу "цинизмам" фон Платона. Нет, "положения" те есть чистые абстракции, которым не соответствует никакая реальность. Они составлены в духе традиций мифотворчества, метафизики, которой в свое время занималось советское Политбюро. Кто последует за ними, придет в никуда.


Чтобы в познании пользоваться магией чисел, высокими соответствиями духовных реальностей, нужно пронизать себя духом научности, духовной научности, которую Прокофьев, к сожалению, слишком долго недолюбливал. А всякий, недолюбливающий в Антропософии ее научность, должен был бы сам отстраниться от решения ее дел. Таково мнение Рудольфа Штайнера.


Если же научность нам не чужда, то мы, обращаясь к реальности, находим в ней только единства, т.е только живые, обладающие тем или иным уровнем я-сознания объекты. Внешняя наука ищет к ним подход как к системным объектам. И в этом она созвучна с методологией Антропософии. [* Это блестяще показал русский философ и антропософ Николай Онуфриевич Лосский в своей книге "Обоснование интуитивизма".] Такой объект состоит из элементов, связей между элементами и системообразующего принципа. "Член целого, — пишет Рудольф Штайнер в 14-й главе "Философии свободы" , — определяется в своих свойствах и функциях через целое". (ИПН. 4, S.237.) Элементы и связи могут изменяться количественно и качественно. Они образуют структуру объекта в пределах его целого, единства. Поэтому триединство, учрежденное Рудольфом  Штайнером на P.C., есть больше, чем структура, а его структура не просто социальная, а эзотерическая. Ее системообразующий принцип не может быть ни элементом, ни связью. Поэтому утверждать, что им является "единая конституция", означает впадать в материализм.


Системный объект реален в силу того, что он содержит в себе принцип своего самодвижения. Он имманентен. Он обладает принципом жизни. А жизнь во Вселенной всегда проистекает из Я. Следовательно, системообразующий принцип всегда есть Я. (Материалистическая теория систем, не желая признавать этого факта, сама себе связала руки.) Поэтому созданное на P.C. было организмом духовного рода со своим собственным Я. Оно осеняло его из духа, и это был развоплотившийся Гетеанум.


А что за триединство было создано во время P.C.? Эзотерическая Школа, Общество с его статутами и Форштанд сначала были лишь трехчленностью, а не триединством.


Триединством были: Эзотерическая Школа, учрежденная и руководимая Рудольфом Штайнером, Общество, которое он создал и возглавил, и Форштанд, названный благодаря Рудольфу Штайнеру и его членству в нем, эзотерическим. Таково было реальное триединство, и его системообразующим принципом в эзотерической социальности был Рудольф Штайнер! Триединство, предлагаемое Прокофьевым, механистично. В нем Рудольф Штайнер как будто бы и не особенно нужен; тем более, что все совершилось "через него" [* У Прокофьева в его цитированных выше "директивах" имеется такая фраза: "в особенности в переводе ее (медитации) на немецкий язык, осуществленный через Штайнера". Ирина Гордиенко в своей книге о Прокофьеве отмечает эту особенность всех его сочинений. Он повсеместно лишает в них Рудольфа Штайнера авторского права. Все сделанное им, было, якобы, сделано через него. Это написано по-русски, где "через" имеет лишь то значение, что человек в некоем деле является лишь инструментом. Но стоит ему лишь чуть повысить свое в нем участие и дело совершается уже с помощью человека.].


В действительности же имело место действие одного Я в другом Я, в том смысле, что в высшем мире одни существа состоят из других и все они — самосознающие! Это понимают даже те, кто борется против Антропософии. Вот почему они тратят так много сил на то, чтобы оторвать ее от Рудольфа Штайнера. Если было одно только "через", то чего, казалось бы, тут так нервничать, сам Рудольф Штайнер должен был бы скромно "самоустраниться".


Таким образом, мы подошли к сути дела. И она такова, что созданное на P.C. триединство имело свой системообразующий принцип, высшее групповое "Я" нового рода, которое может объединять лишь индивидуальных людей в еще более высоком самосознании. И таким "Я" был духовный Гетеанум, поэтому Рудольф Штайнер так много подчеркивал его роль в том, что делали антропософы на земле.[* "Духовное Движение... чьим представителем должно быть это строение [т.е. Гетеанум]..." (ИПН. 255б, 5.6.1920.)]  А на физическом плане Я, сводящим те три члена в единство, был иерофант новой Мистерии — Рудольф Штайнер. С его уходом то триединство потеряло свой системообразующий принцип, перестало быть живым целым, утратило свое высшее самосознание, как утрачивает свою целостность, самоидентичность отдельный человек, если ослабевает его связь с "я", как распыляется (изгоняется, истребляется и т.д.) народ, лишившийся своего Духа-водителя, Архангела.


Созданное на P.C. триединство могло бы сохранить себя без Рудольфа Штайнера лишь в том случае, если бы его руководители оказались более высоко развитыми индивидуальностями. Но они были способны ими только еще стать, если бы у них имелось больше времени для работы над собой под руководством высокого посвященного. Времени этого, однако, не оказалось. Поэтому после преждевременного ухода Рудольфа Штайнера с физического плана ни созданное им Общество, ни эзотерический Класс, ни эзотерический Форштанд далее существовать не могли. Если этот вывод продумать в ключе методологии Духовной науки, то его можно считать аксиомой.


Мы хорошо понимаем, что не все антропософы являются методологами. Но ведь именно для того, чтобы они ими становились, существует высшая Школа Духовной науки. В этом смысле она не утратила свого значения. И уж непременно должны быть методологами те, кто в ВАО принимает решения. Эти последние нельзя, как говорится, "брать с потолка". И нельзя действовать, руководствуясь атавистическими инспирациями-вдохновениями, если даже кому-то может показаться, будто бы он общается с самим Рудольфом  Штайнером. Наконец, нельзя действовать по подсказке недругов Антропософии.


Если организующая познание сила методологии, которая в Антропософии ни в коей мере не абстрактна, начинает реально переживаться нами, то попробуем, так сказать, иными глазами взглянуть на то, что переживали члены Форштанда, понимая, что Учитель уходит, что переживал сам Рудольф Штайнер, увидев, что ему не удастся завершить начатое им и столь глубинно связанное с ним дело. Попробуем представить себе все это, призвав на помощь сравнение. Представим себе большой пассажирский лайнер, который начинает взлет, уже несется по полосе и тут ведущий его пилот осознает, глядя на приборы, что в самолете есть неисправность и подняться в воздух он, скорее всего, не сможет. И тогда в несколько секунд нужно решить: следует ли пойти на риск и все-таки продолжать взлет или начать торможение. Во втором случае можно еще успеть уже оторвавшийся от земли самолет вновь привести с нею в соприкосновение и на остатке взлетной полосы погасить часть скорости. Далее, сбивая прожекторы, ограждение, лайнер понесется по слишком мягкой для него почве, увязая в ней своими колесами, но, поскольку скорость уже не будет чрезмерной, он не опрокинется, не разломится, не загорится, а остановится. Его можно будет затем оттащить в ангар, отремонтировать и через какое-то время он будет снова летать.


Спросим себя: так не были ли события 8 февраля 1925 г. такой попыткой хоть как-то сохранить "летательный аппарат" Общества! Ведь после смерти Рудольфа Штайнера, действительно, осталась лишь структура, прежний принцип самодвижения из нее ушел. И такой структуре в самом деле больше подходила форма Бауферайн. А от Антропософского Общества P.C. нужно было отказаться. И оно было "остановлено", но вовсе не потому, что на пути стоял злополучный Хандельсрегистер. В конце концов, и после 8-го февраля в него были внесены не все статуты Бауферайн, а короткая, специально для него написанная "формулировка-заявление" (см. ИПН. 260а, S.564ff.). И все нынешние разговоры о том, что, якобы, АО   P.C. никак не могло в те годы вписать себя в этот материалистически-ариманический реестр, при более точном изучении оказываются не соответствующими действительности.


Мы вынуждены признать правоту тех критиков, которые уже в  течение десятилетий (к ним принадлежала и Мария Штайнер) считают, что, подписав протокол заседания 8 февраля 1925 г., Рудольф Штайнер упразднил созданное им на P.C. Антропософское Общество.


А что стало с эзотерической Школой, точнее, с так называемым первым Классом? Видя, что Рудольф Штайнер уже не поднимется, Ита Вегман ставит ему вопрос о преемнике. Вот что она сама писала об этом: "В полном сознании, но без единого слова о будущем, без единого указания, сообщения о том, что после него остается та или иная личность, Майстер ушел от нас. А на прямой вопрос об этом был дан однозначно отрицательный ответ. Но почему?" ( 7 ) Д-р Л.Нолль, лечивший Рудольфа Штайнера, добавляет со своей стороны, что, услышав вопрос Вегман, Рудольф Штайнер "удивленно посмотрел на нее и молча отвернулся". ( 8 )


Таково было "непосредственно данное" тех трагических дней, и из него со всей определенностью следует, что Класс без Рудольфа Штайнера далее не мог существовать так, как он существовал при нем. Позже еще случилось, что Ита Вегман, единственный человек, кому, кроме себя, Рудольф Штайнер дал право принимать в Класс, была исключена из ВАО и права своего никому не передала. Так приходим мы ко второй аксиоме: после ухода Рудольфа Штайнера Класс не должен был существовать далее как официальное учреждение внутри образованного 8 февраля 1925 г. ВАО.


Никто, конечно, не мог запретить его членам совершать работу Класса и далее, но она должна была стать их частным и личным делом. Вероятно — так думаем мы — в работе с Классом каждый волен образовать свой тесный круг, состоящий из верных друзей, объединенных взаимным доверием и симпатией, а главное — серьезным, честным отношением к Антропософии, к ее эзотерике. Но чисто бюрократическое управление Классом, назначение "чтецов", что тешит лишь честолюбие и властолюбие, официальные групповые чтения соответствующих текстов лишь укрепляют аппарат администрации и потому являются неправдой, вносимой в сферу светлейшей эзотерики.


Не ведись эти чтения в ВАО — удалось бы избежать многих бедствий. И двух мнений тут быть не может в среде людей, хоть что-то понимающих в законах эзотерики. Любой думающий в духе Антропософии человек способен это понять. Ну в самом деле, представим 
себе еще раз то, что нам известно: непосредственно самим Духом времени, Архангелом Михаэлем учреждается глубоко эзотерический мистериальный центр нового типа. Его ведущим Иерофантом способен быть лишь посвященный, сознательно переживающий волю Архангела эпохи. И преемником такого Иерофанта способен быть лишь тот, кто обладает такой же способностью. Только при этом условии новый центр Мистерий может созидаться, а не искажаться и заполняться силами зла.


Что-то подобное говорит в своем интервью Прокофьев. Но в его устах истина становится сентиментальным пустозвонством. Нынешняя ситуация в ВАО не имеет ничего общего с 1924-м годом. А известно, что зло — это добро, только проявляющееся не на своем месте и не в свое время. Поэтому Прокофьев, не понимая этого, служит злу; то же самое делают и все те, кого он увлекает за собой.


Вплоть до 30 марта 1925 г. возле Рудольфа Штайнера не было ни одного человека, способного после него вести его дело. И когда после его ухода члены Форштанда попытались вести себя как и прежде, то этим они позволили себе непозволительное. Да, они были в большой растерянности; может быть, они просто "поплыли по течению". Реальные события показали, что без Рудольфа Штайнера они были не в силах противостоять атакам супостатов. В эзотерике брать на себя непосильное означает рисковать безмерно.




Назад       Далее       Всё оглавление (в отдельном окне)

  Рейтинг SunHome.ru