Глава 7. "Непосредственно данное" истории Антропософского Общества

RUDOLF-STEINER.RU

Библиотека
антропософского движения
   
Главная

Авторский раздел

Именной каталог

Г. А. Бондарев

РОЖДЕСТВЕНСКОЕ СОБРАНИЕ 1923-2005

Глава 7. "Непосредственно данное" истории Антропософского Общества

Глава  7.            "Непосредственно данное" истории Антропософского Общества


В какой бы то ни было жизненной ситуации, будь то в сфере практической деятельности или познания, человеку, если он не желает творить хаос или потерять почву под ногами, следует начинать с осознания непосредствено данного. Не иначе обстоит дело и в том случае, если нам необходимо изучить историю ВАО в период с 1923 по 1925 гг. Решающим для того периода было, как об этом пишет Михаэль Гзэнгер, "взятие Рудольфом Штайнером работы по управлению [Обществом] на себя", что "принудило его к бескомпромиссным действиям".( 15 ) Это-то и было первым непосредственно данным начавшегося тогда особенно глубокого преобразования АО. И мы теперь наравне с выдвинутым ранее условием нашего исследования (самым серьезным образом считаться с тем, что по тем или иным вопросам говорит сам Рудольф Штайнер) принимаем еще одно: самым серьезным образом считаться с делами Рудольфа Штайнера, исходя из них, искать понимания того, что происходило с Обществом, когда на Рождество 1923/1924 г. началась его радикальная метаморфоза. Соблюдая верность этим двум принципам, мы теперь попробуем свести в единство наши предыдущие рассмотрения.


В 1923 г. Рудольф Штайнер пришел к выводу, что существовавшее тогда АО следует провести чрез Гетевское "умри и будь". О том, насколько серьезны были предпосылки для такого вывода, можно судить по письму Альберта Штеффена от 14 мая 1923 г. руководителям антропософских ветвей в Швейцарии. В нем говорилось: "Как Вам известно, г-н д-р Штайнер поставил нас перед возможностью, что он, если Общество покажется ему больше не годным для того, чтобы способствовать делу Антропософии, может отстраниться от него. Вы можете из этого сообщения также видеть, сколь колоссальной является работа, совершаемая г-ном д-ром Штайнером, и сколь мала помощь Общества" (см. ИПН. 259, S. 505).


Антропософское Общество пребывало тогда, действительно, в весьма странном состоянии. Получая потрясающие знания о коренных вопросах бытия, предназначения человека, о глубочайших тайнах становления мира и о многом другом, его члены все менее и  менее хотели нести Антропософию в мир, впадавший во все возрастающий кризис. "Замечаешь одну только флегму и флегму", — возмущался Рудольф Штайнер, обращаясь к членам; "сонливость — это именно то, в чем мы менее всего нуждаемся в Антропософском Обществе". (Ibid., S. 497, 642.)


Рудольф Штайнер, действительно, прилагал титанические усилия, чтобы побудить членов Общества начать думать о том, что происходит с цивилизацией и хотя бы ставить вопросы о том, что делать антропософам в этой ситуации. Тогда духовный мир, несомненно, отозвался бы и пришли бы плодотворные идеи, побуждения к действиям. Но все усилия Рудольфа Штайнера оказывались тщетными. "Со  сверхчеловеческим напряжением, — пишет Гзэнгер, — начал Рудольф Штайнер в 1923 г. заново воссоздавать Антропософское Общество. Он объездил всю Европу, чтобы путем основания национальных обществ подготовить Рождественское Собрание. К его глубокому разочарованию он вынужден был убедиться, что нигде не нашел он отклика, на который надеялся. ...


Настойчиво взывал Рудольф Штайнер к своим ученикам. Ответа не приходило. Вернее сказать — не приходило вопросов. Он ждал вопросов, чтобы, согласно духовным законам, мочь приступить к делу.


Почти до конца декабря боролся он с собой (решая, отступаться от Общества или нет. — Авт.), а затем взял инициативу на себя..."( 16 ) Это означало, что вопросы к духу поставил он сам. В ответ пришел импульс Рождественского Собрания. Он пришел к посвященному, к человеку, уже намного опережавшему в своем развитии нашу эпоху и имевшему задачу лишь помогать людям строить свое будущее. Тем самым Рудольф Штайнер, как Учитель, в некоем роде взял перед духовным миром поручительство за своих учеников в надежде, что со своим уроком они все же успеют справиться к сроку.


Приняв решение создать новое Общество и возглавить его, Рудольф Штайнер привел свою дальнейшую судьбу в прямую зависимость от того, что будут делать в его Обществе антропософы. И, вполне вероятно, эта зависимость сохраняется до сих пор. А в таком случае попробуем представить себе, сколь велики страдания, доставляемые ему также и честными членами ВАО, когда без собственой воли и мыслей они плывут по течению туда, куда их несет воля антропософских функционеров.


До P.C. АО было главным образом обществом познания. Рудольф Штайнер был учителем, члены — учениками. Некоторые из них делали еще эзотерические упражнения, стремясь расширить свое сознание. Все они, выражаясь образно, как бы сидели на берегу потока, вливавшегося в цивилизацию из сверхчувственного мира. Он был эзотерическим испульсом Антропософии, поскольку представлял собой излияние на землю космической интеллигенции. Свою реальность в среде людей он мог обретать лишь в осуществлении себя, и поэтому вызвал к жизни антропософское движение. Движение это стало его внешней, обращенной к повседневной жизни людей стороной. Но поскольку главное этого импульса было эзотерическим, потребовалось создать Общество, которое, занимаясь познанием, могло бы эзотерику Антропософии ставить в основание антропософских дел, инициатив, т.е. определенным образом тем импульсом управлять.


Мы, видимо, не ошибемся, сказав, что наилучшим образом импульсу Антропософии служат люди, сочетающие систематическое познание Антропософии с практической деятельностью, которая строится на этом познании. Они тогда работают, отождествляясь с имульсом, а не наблюдая его со стороны, или, того хуже, пытаясь им управлять не "делая Антропософию". [* Рудольф Штайнер: "...это причиняло мне бесконечное страдание, ибо я видел, как личности, желающие там либо здесь забрать в руки руль управления в Антропософском Обществе, хотят при этом править вообще не исходя из духа Антропософии". (ИПН. 259, S. 110.)] Бессмысленна, разумеется, и работа в прикладных сферах Антропософии, где отказываются ее серьезно изучать.[* Например, в Вальдорфских школах, где порой уже с негодованием реагируют на всякое упоминание Антропософии. См. об этом брошюру Рюдигера Койлера (издатель) "Pelagius — Heft l. Aus der Grundlagenforschung der anthrop-osophischen Pädagogik". Сент. 2003. Troisdorf.]


Антропософское Общество и Движение соотносились между собой до P.C. как форма и содержание. Причем эти их понятия были взаимозаменяемыми: Движение было формой, в которой содержание Антропософии как учения соединялось с жизнью, а Общество, в котором это учение усваивалось, давало методологическую форму практическим инициативам. По крайней мере — должно было давать. На практике же, конечно, почти все приходилось делать Рудольфу Штайнеру самому. Поэтому и назрел в Обществе кризис.


Но не только кризис был причиной, основанием того, что началось на Рождество 1923/1924 г. В жизни все подвержено развитию, совершающемуся путем качественных изменений. Необходимость в такого рода изменениях назрела к 1923 году также в АО и в Движении. Пришла пора им слиться, чтобы можно было "Антропософию делать" также и в Обществе: делать на пути познания, для чего требуется изменить качество сознания, а это уже вопрос инициации. Следовательно, в Обществе стало необходимо менять метод познания, делать его таким, чтобы он вел к порогу сверхчувственного мира и, более того, рождал бы в ауре цивилизации субстанцию нового духа, освобождающего от оков материи.


Короче говоря, именно такой метод познания и стремился привить членам Общества Рудольф Штайнер. А им требовалось тем методом начать овладевать. Они же этого делать (и даже замечать) не хотели, чем и привели Общество к упадку. Необходимость же взять на себя эту задачу соответствовала новой ступени повзросления феномена Антропософии в ее Обществе, в ее носителях. То есть им требовалось не только проснуться, но и "повзрослеть".[* Рудольф Штайнер: "Мы можем сказать: эта вторая фаза (этап) была такой, что Антропософия пребывала в ней (уже) не в эмбриональном состоянии, как это было до 1908-го или 1909-го года. Эта вторая фаза длилась, примерно, года до 1915, 1916-го.... Ну а затем пришло время, когда ребенок естественным образом должен был достичь зрелости; это третья фаза антропософского Движения, начавшаяся около 1916 года. (Следовательно, в 1923 г. должна была начаться четвертая фаза. —Авт.)" (ИПН. 259, S. 106.)]


Сам Рудольф Штайнер о различиях между АО и Движением говорил следующее: "Дело это обстоит так, что до Рождественского Собрания нужно было постоянно подчеркивать: строго различаются между собой антропософское Движение и Антропософское Общество.


Антропософское Движение представляло собой излияние в человеческую цивилизацию сокровища мудрости и духовных жизненных импульсов, которые именно для нашего, настоящего времени могут быть почерпнуты и должны быть почерпнуты из духовного мира. Это антропософское Движение существует здесь не потому, что людям нравится это, но оно здесь потому, что духовным силам, ведущим и направляющим мир... так представляется правильным, давать духовному свету, который может прийти сегодня благодаря Антропософии, вливаться соответствующим образом в человеческую цивилизацию.


[В дополнение] к этому (dazu) было затем основано Антропософское Общество, чтобы как управляющее Общество управлять мудростью и жизненным достоянием Антропософии.... Антропософия есть нечто большее, чем Общество. ... Антропософское Общество есть именно экзотерический управитель.


После Рождественского Собрания здесь в Гетеануме... имеет место прямо противоположное. ... теперь все происходящее должно быть самой Антропософией. Антропософия должна делаться в Антропософском Обществе. Благодаря этому каждое отдельное деяние должно носить непосредственно эзотерический характер". (18.04. 1924.)


Такова была задача, поставленная Рудольфом Штайнером перед антропософами фактом проведения Рождественского Собрания. Благодаря ему эзотерический импульс Антропософии должен был войти в АО, а с внешней стороны, со стороны социальных и иных отношений, это Общество нужно было строить сообразно этому импульсу и сообразно задачам эпохи.


Таким образом, создание АО P.C. было объективной необходимостью, вызванной циклическим развитием антропософского Движения. И люди, приведшие себя в связь с тем Обществом, получили тогда вполне определенные задачи, не справившись с которыми, они рисковали навредить и Движению, и себе.


Антропософский импульс обладает общечеловеческим значением, от его развития зависит дальнейшая судьба земного зона.[* "Будущее Земли неотделимо от Антропософии." (ИПН. 259, S. 310.)] Поэтому у земных людей нет задач более важных, чем соединение с ним. И кто это понимает, идет в своей антропософской работе до конца, готов и самого себя принести в жертву, если этого требует подлинное служение развитию человечества. Так переживал свою жизненную задачу и Рудольф Штайнер.


К Рождеству 1923/1924 г. вопрос о дистанцировании от Общества для него отпал. Он решил идти вперед, что бы это ему ни стоило. Об этом говорила ему его моральная фантазия, нравственные интуиции. Если бы к ним примешалось хоть что-то личностное, он рисковал в своей деятельности быть не принятым духовным миром. Ибо пришедший импульс — это одно, а то, как он будет соединен с миром людей, — другое. Он должен быть соединен только правильно, и как это сделать, может знать лишь земной человек.


Перед Рудольфом Штайнером встала задача создать такое учреждение, которое одновременно стало бы и центром новых Мистерий, соответствующих духу времени, эпохе души сознательной, и неким объединением, подобным большинству уже существующих в мире, открытым для всех людей. Естественно, такая большая задача не могла быть решена в один прием. На  Рождество 1923/1924 г. был завершен хотя и самый значительный, но лишь один ее этап: Рудольф Штайнер основал Всеобщее Антропософское Общество. О том, следует ли его при этом считать и интернациональным, сам он сказал следующее: "это, попросту говоря, оккультный, скажем, закон, что всякое действительно обладающее несущей силой, плодотворное спиритуальное движение является общечеловеческим, таким, что в тривиальной жизни его называют интернациональным. Оно является всеобщечеловеческим". (ИПН. 259, S. 604.)


Этому "всеобщечеловеческому" учреждению надлежало стать средоточием как "тривиальной", т.е. повседневной жизни, так и самой серьезной, оккультной жизни, соответствующей нашей эпохе. Поэтому АО P.C. нуждалось еще в ином учреждении, которое служило бы ему: 1) защитой от вредных и враждебных сил, влияний и действий экзотерического рода и 2) опосредовало бы его связь с повседневной жизнью человечества в эпоху господства материализма.


Подобным образом обстояло и с Мистериями древности. Древнеегипетские Мистерии защищались всей мощью государственного устройства Египта. В древней Греции Эфесские Мистерии пользовались повсюду высочайшим авторитетом. Когда, как рассказывается в "Деяниях апостолов", ап. Павел по наговору ремесленников, изготовлявших серебряные копии храма Артемиды, был обвинен в неуважении к богине, то все горожане около двух часов кричали: "Велика Артемида Эфесская!" (Деян. 19, 34).


В какого-то рода защитной оболочке нуждалось и АО P.C., но во время проведения Собрания Рудольф Штайнер еще об этом не говорил. Ибо задача создания нового АО сама по себе была достаточно велика. Кроме того, он не руководствовался в своей работе абстрактными схемами. Нужно было сначала нечто совершить, а потом созерцать совершённое, ища, что можно сделать дальше.


Реально продолжение начатого на Рождество 1923/1924 г. выступило 29 июня 1924 г. О необходимости создать объединение, в которое вошло бы АО P.C., Рудольф Штайнер говорил и ранее, но в тот день было сделано нечто практическое. На "третьем внеочередном генеральном собрании Объединения Гетеанума свободной высшей школы Духовной науки" было решено включить это Объединение составной частью в Объединение ВАО. Объединение же Гетеанума имело целью не только строительство Гетеанума. Во втором параграфе его статутов было записано: "Целью Объединения является забота (попечение) о научных и художественных стремлениях" антропософов.


Примерно пять недель спустя, 3 августа, состоялось то загадочное собрание, о котором пишет Р. Менцер. Протокол его не сохранился, а может быть, и вообще не был написан. На том собрании было окончательно построено Объединение ВАО. Об этом свидетельствует сохранившийся набросок устава нового Объединения [* Он написан рукой Иты Вегман и в него рукой Рудольфа Штайнера внесены некоторые дополнения (см. факсимиле-ниже ).]. В его первом параграфе было записано:  "Под именем "Всеобщее Антропософское Общество" подразумевается (besteht) Объединение в смысле статьи 60 след. швейц. Z.G.B. Его местопребыванием является Дорнах".  Структура Объединения была определена в § 2: "Отделениями Объединения являются:


а)  Всеобщее Антропософское Общество в узком смысле (т.е. АО, созданное во время P.C. —Авт.);


б)  Объединение Гетеанума свободной Высшей Школы Духовной науки;


в) Философско-антропософское издательство;


г) Клинико-терапевтический институт д-ра Иты Вегман".( 17 ) 


 


факсимилетекст


Необходимость создания такого объединения Рудольф Штайнер еще во время собрания 29 июня мотивировал следующим образом: "Нам будет необходимо, чтобы здесь существовало Всеобщее Антропософское Общество как внесенное в хандельсрегистер Объединение (Выделено нами. —Авт.)". (ИПН. 260а, S. 503.) Он, таким образом, указал на те две (ограждающие) цели создания Объединения, о которых мы говорили. Мы поймем это, если будем читать все внимательнее, беря отдельные вещи в более широком контексте.


Чисто юридически ВАО Рождественского Собрания можно было внести в "реестр торговых фирм" [* Таков буквальный перевод слова Handelsregister.], но суть его была не соединима с миром "торгующих и покупающих". Вот почему Рудольф Штайнер говорит об Объединении, которое будет в тот реестр внесено, дабы импульс Антропософии мог влиять, одухотворяюще, и на тот мир. Поэтому статутами нового Объединения стали (в несколько измененном виде) статуты Объединения Гетеанума. Они изначально были написаны в духе светских учреждений, и их краткое изложение предполагалось внести в Хандельсрегистер.


Однако все это было лишь внешней стороной того, что учреждал Рудольф Штайнер. Внутренняя сторона Объединения была иная — эзотерическая. И трудно представить себе, чтобы ее не было, чтобы все исчерпывалось этими внешними административно-бюрократическими процедурами. Смысл той стороны не должен был поспешно оглашаться. Продвинутые антропософы должны были распознать его сами, тем более, что они получали сильные подсказки, например, такого рода: "Каждое отдельное деяние [в ВАО P.C.] должно благодаря тому [P.C.] носить непосредственно эзотерический характер. Поэтому учреждение дорнахского Форштанда во время Рождественского Собрания было эзотерическим мероприятием, мероприятием, которое в прямом смысле следует представлять себе как возникшее из духовного мира". (18.04.1924).


Мы не знаем, было ли всё это понято хотя бы кем-нибудь и кем именно. Вскоре после того августовского собрания события в Объединении ВАО пошли столь трагическим путем, что уже и смысла не было поднимать эту тему. Иное дело — теперь, когда объявились так называемые "наследники", "правопреемники" того спиритуального достояния Антропософии.


* * *


В цитируемой нами брошюре Михаэля Гзэнгера имеется одна особенно ценная идея. Он считает Гетеанум прафеноменом Объединения ВАО. Он пишет, что Объединение "Всеобщее Антропософское Общество является двойным образованием. Оно есть социальное двухкуполъное строение Высшей Школы и Общества". (S. 26) Более подробно Гзэнгер эту тему, к сожалению не развивает, и мы, кажется, понимаем, почему. Зная нелюбовь членов Общества к толстым, до к тому же сложным книгам, он решил пойти им навстречу и изложить свои идеи кратко. Но краткость его полна содержания. Над нею тоже нужно думать. Ну а мы в нашей книге рискнули пойти на "длинноты", сказав себе: что будет, то будет.


Итак, рассмотрим подробнее, что это за "двухкупольность". Начнем с констатации того факта, что центры Мистерий всегда являются отображением больших, макрокосмических соотношений и закономерностей. Главной характерной чертой Мистерии Антропософии является её эволюционизм. Духовно-материальная эволюция мира и человека — это ее прафеномен, и познание его стремится она донести до самосознающей личности. Поэтому, чтобы понять Объединение Всеобщее Антропософское Общество, необходимо обратиться к познанию сути и структуры Мироздания, взятого в развитии. Мы, несмотря на наши "длинноты", постараемся этот вопрос в рамках данного исследования изложить с предельной краткостью и простотой. Однако заинтересованому читателю и тут придется немного напрячь свое воображение.


Наш эволюционный цикл, состоящий из семи эонов, является откровением единого, безграничного, безначального Бога. Христос называет Его Отцом. Открыв Себя, Бог тем самым поставил Себя в некое пра-начало. И в этом праначале безначальный Бог открывает Себя как Логос, Слово, или, выражаясь образно, как Сын. Сын и Отец суть одно, но — в вечности. Приступая же к творению нового мира, они являют Себя иерархически, в разных положениях, на разных уровнях. Совершенно недвусмысленно об этом сказано в Ев. От Иоанна:


"В начале было Слово,


И Слово было у Бога (с Богом)*,


И Слово было Бог".


[* В старославянском тексте Евангелия даже стоит: "к Богу".]


Бог есть Мировая Индивидуальность. Индивидуален Он и во всех Своих откровениях, но по-разному. Явив Себя "в начале", Он открыл Себя как две Мировых индивидуальности. Нечто подобное происходит и с человеком на его микроуровне. Обладая Я-сознанием как единством, он в повседневной жизни проявляет его как малое, живущее по милости рассудка "я"; в актах же творчества он восходит к своему высшему Я. И то и другое совершает один и тот же человек.


Поставив Себя в праначало, безначальный Бог стал, как Логос, единым Богом возникшего цикла эволюции. И Он открылся в этом праначале трояко: 1) как Творец, Логос (Сын), 2) как Воля к творению, дающая ему субстанцию из сознательного всесознания (в Боге воля, субстанция и сознание суть одно), 3) как Идея нового мира (Св. Дух). Таковы Ипостаси Св. Троицы. Безначальный Бог открывается в ней как принцип ее единства, т.е. Сам Он не ипостасен. Это отражено в известном символе "всевидящего Ока", который можно встретить в церковных алтарях и в иных местах.


Именно об этом неипостасном Боге как об Отце говорит Христос. Это Он послал Сына в мир. И если бы Он был Ипостасью, то Христос был бы Ипостасью Ипостаси, что следовало бы считать Его принижением.


В Боге нет места для абстракций. В Нем все персонифицировано. И если говорится, что Бог христиан триедин, то, значит, и Его единство следует мыслить персонифицированным. Единство остается в вечности, стоит выше всех начал. И просто немыслимо представить себе, чтобы единый Бог абсолютно все предшествующее привел бы к завершению, а затем начал нечто новое. Все новое проистекает из безграничности и безначальности Бога.


В эволюции единый Бог открывает Себя в первую очередь как вторую Ипостась, как Логос или как Сына безначального Бога, Отчей Основы мира.


 

Рис. 1


Поясним нашу мысль рисунком (рис. 1). Безначальный Бог недоступен определениям. Поэтому условно Его можно представить себе (в духе Пифагорейского метода мышления) в виде точки, из которой проистекает все, в которой все пребывает во всем. Можно воспользоваться также принципом круга. Согласно представлениям геометрии точка выворачивается в круг, а круг — в точку; и сфера есть разложенная точка.


В праначале единый Бог открывает Себя трояко. Как Вседержитель, Творец, Он ставит себя неким образом в центре творения, как претворяющая его (поскольку допускается развитие) сила. Поскольку творению предназначено проходить развитие в простран-ственно-временом мире, то Воля Божия, Бог-Отец, ставит себя в поток развития, идущий из прошлого в будущее. Как Бог-Дух Он движется из будущего в прошлое.


Может показаться, что развиваемый нами ход мыслей приходит в противоречие с традиционным представлением о Троице. На это мы должны сказать, что в богословской традиции имеется один изъян, обусловленный тем, что в ней отрицается развитие. Кроме того, в той традиции недостаточно точно читается Евангелие. Бог-Отец как Ипостась — это есть эманация Воли безначального Бога творить новый (или еще один) мир. И эта Воля есть также Бог, но в откровении. Воля Бога (Отец мира) действует как универсальный импульс, как сила, благодаря которой те субстанциональные жертвы, которые на алтарь творения приносят Божественные Иерархии, становятся субстанциями сотворенного, вплоть до состояния безжизненной минеральной материи. Но субстанция (и вещество) не может породить формы без идеи творения. Поэтому Воля Бога постоянно соединяется с Его замыслом, с Ипостасью Св. Духа.


Бог-Сын всегда приходит свыше. Это Он определил духу сгуститься до материи, и Он же материю снова ведет к одухотворению, для чего должен был вочеловечиться в ней. Это произошло в зоне Земли. И мы вправе здесь сказать, что у Матери-Земли и Отца-Неба (Св. Духа) рождается Сын. Но понятия эти не следует догматизировать, ибо в ином отношении, стоя на Земле, среди царств природы, человек может сказать себе: это Отец. Из Отчего принципа проистекла эволюция видов, закон наследственности. Но всё это произошло также благодаря Божественой Мудрости, Св. Духу, небесной Софии, Матери Мира.


Лишь человек с ленивым умом или узкий материалист назовет всё это "размыванием" понятий. Это дело человеческого познания — прибегать к образности, чтобы составить себе представление о том, что пребывает выше всяких понятий. И мы лишь придем к благодатной ясности в понимании самого существенного для человека вопроса: что такое Бог? — если станем делать различие между Ипостасями Бога, его откорвением, и единым безначальным, неизреченным Богом. Для индусов он есть Атман, для христиан — Отчая Основа мира. И в Евангелиях, если их правильно перевести, Христос обращается не просто к Отцу, а к Отчей Основе мира.


Теперь обратимся к вопросу, как Божественное откровение переходит к творению мира.


Открыв Себя как Триединство, Бог в этом откровении, говоря языком философии Гегеля, открывается в-себе-и-для-себя. Чтобы откровение могло стать творением, оно должно далее проявиться иным, не божественным (не путать с антибожественным) образом, персонифицировать себя вне Триединства. Такая персонификация открывается как существа Серафимов, которые "лицезреют Бога" и воспринимают от Триединства план новой мировой системы.


Поскольку они открываются в праначале мира, где Творец есть Сын, то они открываются в Сыне. До того они пребывают в более высоком состоянии сознания, в отождествлении с Отчей Основой мира, с безначальным Богом. Это было состояние некой сверхпралайи. Открываясь в Сыне, они словно бы пробуждаются к новому бытию. Их сознание понижается, но зато становится более индивидуальным.


Единственное, чего они желают при своем "пробуждении", это вновь взойти в сферы безначального Бога. И они начинают делать это, двигаясь путями Ипостасей (а иных путей в том состоянии еще и нет): путем Отца и путем Св. Духа, Божественной Воли и Идеи мира. Но, обладая при "пробуждении" более слабым сознанием, они безначального Бога не достигают и, выражаясь образно, сделав некий "круг", возвращаются в Бога начала. Очерченное ими в этом их движении и есть наша Вселенная. Они суть ее персонификация, ибо Вселенная — это Я-существо. Она выступает в лоне безначального Бога как Его "овнутрение", как совокупное бытие Серафимов (поскольку в ней овнутряется триединый Бог), соединенных в своем высшем бытии универсальным Я вечности.


Когда Серафимы возвращаются в точку своего откровения, в Бога-Сына, Он начинает Свою деятельность как Творец. Он направляет сознание-бытие Серафимов "вовне". Вселенную как внутреннее безначального Бога Он тем самым открывает вовне. Так рождается инобытие, а единая Вселенная получает форму лемнискаты и таковой остается в каждом зоне. Вселенная, таким образом, и дуалистична и едина. Она едина в своей чувственно-сверхчувственной реальности. В нижней петле ее лемнискаты эволюция со временем принимает даже материальный характер, но во всем, приходя из верхней петли, действует мир прафеноменов: персонификация феноменов мира.


Поскольку в Боге все реально и персонифицировано, то таковыми должны быть и все описанные нами движения и отношения. В основе мира их персонификация четырехчленна, будучи обусловленной тем, как открывает Себя Бог: в виде трех Ипостасей и единства. Единство полагает во Вселенной некую силовую ось. Она идет от Отчей Основы мира к Сыну и далее в инобытие. Между Отцом и Св. Духом возникает другая силовая ось мира. По вертикальной оси действует в творении индивидуализирующее начало, приходящее из безграничных высей и достигающее в Сыне чувственно-материального бытия. Бог Воли и Субстанции подступает к этой оси, скажем, "слева", идя из прошлого в будущее. "Справа" к той оси подступает Идея Мира, Бог-Дух. Он всегда действует из будущего. (Иначе как были бы возможны в развитии новообразования?)


Рис. 2


Идея мира в каждом творении приходит в соприкосновение с Субстанцией. Сущностно соединяет их, наделяет жизнью в ином импульс Творца, Сына Отчей Основы мира. Тогда в развитии возникают новые формы. Они всегда есть плод творчества (даже в эволюции видов), не могут быть заранее предопределены, поскольку силы, строящие их, приходят от трех (и даже четырех: еще снизу, от природы) разных сторон мира. При каждом акте оплодотворения белок яйцеклетки лишается структуры, отбрасывается в хаос, и новое существо возникает как бы от начала мира.  Всё это сначала совершается в высочайших сферах духа, на плане Махапаринирваны. Но потом Вселенная получает характер лемнискаты и мировой крест простирается в инобытие, "за пределы" откровения Бога в-себе-и-для-себя. Это "простирание" также следует мыслить персонифицированным. Его персонифицирует Сам Христос. Действиями Бога-Отца и Св. Духа создаётся горизонтальная ось развития. Вместе с вертикальной они образуют мировой крест. Крест этот есть структура Вселенной. Она персонифицирована существами Херувимов. Они, как и Серафимы, открываются в Боге праначала и устремляются по путям Ипостасей к Отчей Основе мира. Но их сознание еще слабее, чем у Серафимов. Эти последние даруют им единство внутри овнутренной Вселенной. Херувимы отождествляются с Ипостасями и как бы "встают" по четырем сторонам света, опосредуя отношения Ипостасей Бога и Его единства (рис. 2)


Направляя действие Иерархий в мир инобытия, Христос берет крест мира на Себя. Он делает это от начала мира. В мире, как сложной системе, Он становится принципом его единства, или, говоря языком современной науки, системообразующим принципом эволюционирующей Вселенной, придает ей характер организма, целостности.


Действуя по вертикали мирового духа, Христос в каждой точке, на каждом этапе становления горизонтальную ось эволюции опускает "вниз", вплоть до границы нижней петли мировой лемнискаты и вслед за ней Сам нисходит в чувственное бытие, где совершает великое претворение, Мистерию Голгофы, чем мировому нисходящему в материальное развитию дает универсальный импульс к восхождению.


На нижней границе Универсума пребывает человек, он персонифицирует это состояние мира своим низшим, абстрактно мыслящим "я". Христос вочеловечивается именно потому, что ниже этой границы персонификация развития невозможна, и человеку здесь нужно дать силу для восхождения к своему высшему Я. Для этого он должен следовать за Христом, принять участие в работе Бога: взять на себя крест эволюции в своей субъективной мировой констелляции.


Он может начать это делать, метаморфизируя свое сознание. Для этого ему следует сначала понять, что в структуре своего мышления он может переживать в отображении структур Мироздания.


Чтобы помочь человеку свободно с пониманием сути дела взять на себя свой крест, в мир и пришла Антропософия. Она делает это, исходя из совокупности всех описанных нами основополагающих мировых принципов. Поэтому ее мистериальный центр своей структурой и формой должен был отображать форму и структуру Мироздания.


Эту цель Рудольф Штайнер преследовал в своей работе сознательно. Начал он со строительства первого Гетеанума, а закончил 3 августа 1924 года основанием Объединения ВАО. Конечно, гибель физического Гетеанума была невосполнимой потерей в этой работе. Но Гетеанум продолжал действовать духовно, а потому пока были люди, способные [*В этом деле мало желания, нужно еще обладать умением.] нести свой крест, ту работу можно было продолжать.


Сообразно форме и структуре Мироздания был построен первый Гетеанум. И когда его не стало на физическом плане, он, как праобраз, начал воплощаться в строении Объединения ВАО. В этом смысле он был его прафеноменом. Мы поясним это рисунком (рис. 3).


Рис.3


Строение Гетеанума имело крестообразную форму (с одной осью симметрии) и было точно ориентировано по сторонам света.  


Его главная ось проходила с запада на восток, а другая, перпендикулярная ей ось — с севера на юг. С запада к этой второй оси чашеобразно примыкали 14 колонн, в которых символически был два раза выражен наш эволюционный цикл, состоящий из семи эонов. С востока к оси примыкал чашеобразный ряд из 12 колонн, стоявших на сцене. Они соответствовали состояниям пралай, разделяющих манвантары эонов, выраженные в западной чаше колонн.


Ось Гетеанума, шедшая с запада на восток, была чувственным образом мировой вертикали. В соответствии с нею Спаситель пришел с Востока, а души, проходя врата смерти, уходят на "вечный Восток". Туда же, к вершинам духа, движется и посвящаемый. По этой оси восходят Я-существа мира. В Гетеануме это должно было быть обозначено большой деревянной скульптурной группой "Представителя Человечества", для которой в глубине сцены, в окружении шести и шести колонн была приготовлена специальная ниша.


Над колоннадами возвышались два купола, выражавшие собой лемнискату Мироздания. Под большим куполом был зрительный зал: "мир манвантар". Под малым куполом, на сцене ставились Драмы-Мистерии, давались эвритмические представления, а также читались лекции. Все это можно было переживать, сидя в зале, как внешнее, данное в оболочке искусства и слова доклада, явление Врат Посвящения. Как бы под их аркой должен был стоять (работа не была закончена) образ Великого Стража Порога, каковым в наше время является Христос. Туда, к этим вратам, в выси должна была вести Высшая Школа Общества, ее первый Класс.


Зрительный зал Гетеанума был при создании Объединения ВАО приведен в связь с Объединением Гетеанума, имевшим целью опекать художественные и научные импульсы Антропософии. Это Объединение также было выражением открытой формы Объединения ВАО. Поэтому через его статуты человек вступал в Антропософское Общество, как бы "входил" в него через западный (главный) вход Гетеанума. Статуты же АО P.C. описывали внутреннюю жизнь Общества, ориентированную по двум линиям креста, но главным образом — вдоль вертикальной, т.е. идущей на восток, оси.


Идущая с юга на север ось Гетеанума соответствовала эволюционной оси Мироздания. Объективная мировая эволюция в земном зоне движется то с востока на запад, то с запада на восток. Крест же Гетеанума соответствовал индивидуальной эволюции человека, ступившего на путь посвящения, т.е. взявшего свой крест на себя. Таковым, собственно, является крест в архитектонике христианских церквей, и потому их алтари воздвигнуты на восточной стороне.


Но можно сказать еще и так: эволюция движется во всех четырех направлениях: по лемнискате. Именно поэтому в Гетеануме темы колонн, их капителей были повторены дважды как в зале, так и на сцене. Благодаря тому они соотнесены как с "вертикальной", так и с "горизонтальной" осями здания. Но по-преимуществу пространственно-временной эволюции соответствовала в Гетеануме ось, идущая с севера на юг. В структуре Объединения с её левой частью была приведена в связь клиника (институт) Иты Вегман, с правой — издательство. Оба их следует постараться понять ещё и как осмысленные образы, символы.


Мы знаем, что именно в процессе уже совершавшейся эволюции человек подпал искушению и был изгнан из Рая (из верхней петли мировой лемнискаты). Следствием этого события стали болезни и смерть. Поэтому и Христос пришел в мир (в нижнюю петлю мировой лемнискаты) как Целитель. Он спасает исцеляя.


Болезнь первородного греха была в последние примерно 2500 лет усилена тем, что человек, придя к мышлению в понятиях, начав мыслить абстрактно, претерпел еще одно изгнание — на этот раз из природы. Мысля, он разрушает свое тело, свою нервную систему. Соответственно, и в душе, и в мыслящем духе, подпав материализму, он нуждается в исцеляющем развитии. Поэтому врачевание в новую эпоху должно носить комплексный характер, лечить следует одновременно и тело, и душу; более того, и характер мировоззрения должен быть принят во внимание терапевтически. Единство же всего коренится в Я. Вовсе не случайно в прошлом тамплиеры, розенкрейцеры, мальтийцы были часто терапевтами.


Таким образом, клинико-терапевтический институт Иты Вегман должен был пониматься в смысле особенностей эволюции, в смысле намерения исправлять ее издержки, падения, учитывая учение о реинкарнации и карме.


Издательство Общества, руководимое Марией Штайнер, имело целью нести человечеству весть о новом откровении Духа. Ибо Антропософия есть учение, в котором человечеству наших дней открывается Св. Дух.


Конечно, чисто внешне такие слова, как "клиника", "издательство" звучат тривиально (а как звучит "хандельсрегистер"?). И если не проникнуть в их глубинный, даже эзотерический смысл, то не понять и Объединения ВАО. А не поняв его, мы закрываем себе доступ к пониманию Антропософского Общества, основанного на Рождественском Собрании.


Не следует также забывать, что Объединение ВАО было единством чувственно-сверхчувственного рода. Одной своей стороной оно выходило во внешнюю жизнь с ее повседневными проблемами. Хотя и здесь у него имелись особенности. Об одной из них можно прочесть в брошюре М.Гзэнгера. Это идея "малого" и "большого" объединения, которая должна была позволить Рудольфу Штайнеру избежать возникновения в Объединении бюрократизма (если бы, конечно, Объединению тому была суждена долгая жизнь).


Другая особенность состояла в том, что в статутах Объединения ВАО был сохранен параграф из статутов Объединения Гетеанума, согласно которому членов Объединения разрешалось исключать. Рудольф Штайнер собственноручно вписал в этот параграф дополнение: "без объяснения причины" (см. факсимиле выше).


До настоящего времени горячие споры ведутся вокруг этого вопроса: можно или нет исключать из ВАО? Если речь идет об АО P.C., то, конечно, нельзя. Перед тем Обществом такого вопроса даже не вставало. Его статуты, как говорил Рудольф Штайнер, имели целью просто рассказать о том, как Общество хочет жить и работать. В том Обществе были воздвигнуты Врата Посвящения, и кто способен к ним приблизиться — это решают Бог и отдельный человек. Но оградить их от враждебных атак из внешнего мира, от профанации — это входило в задачу Объединения ВАО: его правления, ну и, конечно, его статутов.


Если быть реалистом, то невозможно даже представить себе, особенно в наше, так чудовищно изолгавшееся время, Общество, доступ в которое был бы широко открыт для кого угодно. Люди различаются не только по полу, возрасту, вероисповеданию и т.п. объективным признакам, но они еще различаются по уровню своего нравственного развития.


Когда говорится, что члены Общества должны проявлять терпимость в отношении иных воззрений и верований, то при этом имеются в виду имено такие люди, которые действительно имеют свои  воззрения и верования; и что особенно важно — это разумеется само собой, — что это все порядочные в обычном смысле слова люди. Если же перед вами обманщик, лжец, то что уважать в нем, к чему проявлять терпимость? И что означает искать с ним взаимопонимание! Иной вступает в Общество, чтобы сознательно бороться с ним изнутри. Всех такого рода членов нужно, конечно, из Общества исключать, и именно "без объяснения причины". Ибо известно ведь, что супостат — великий демагог. Когда он захватывает власть, то становится диктатором, а пока он ее еще не захватил, то нет более ярого, чем он, "демократа", "либерала".


Рудольф Штайнер много внимания уделял нападкам на Антропософию. В 1921 г. он говорил: "Антропософия как таковая будет в ближайшее время неслыханным образом атакована с самых разных сторон". (ИПН. 342, 13.6.1921; утренний доклад). Следует ли думать, что, создавая Объединение ВАО, он готов был принять в него всех его врагов?


Исследователю духа, говорил он в другом месте, необходим покой; именно поэтому враги (они тоже знают об этом) навязывают нам борьбу. Но если нам ее навязывают, то мы обязаны защищаться и не впадать при этом в сентиментальность. "Если кто-то находит, что мы слишком остро ведем полемику, то пусть он обращается не к нам, а к тем, кто на нас нападает (подч. нами. — Авт.) Ибо если мы умело дадим отпор, то это как-то поможет делу..." (ИПН. 202, 27.11.1920.)


Мы уже упоминали об истории, когда Ф.Риттельмайер попытался проявить терпимость и прийти ко взаимопониманию с бессовестным клеветником. Рудольф Штайнер тогда возмущался: "Подлеца просят о том, чтобы он подал нам руку!"[* Риттельмайер писал тому субъекту: "Если Вы в этих основных принципах можете подать нам руку, то мы сможем дать миру образец истинно духовного, стоящего на высоте диалога".]


Итак, совершенно очевидно, что Рудольф Штайнер не намеревался делать из Объединения ВАО проходной двор для всякого рода лжецов, проходимцев, подлецов, клеветников, для тех, кто поставил себе целью всеми средствами бороться с Антропософией. (Даже из первого Класса он исключал, и не врагов, а тех, кто был не способен искоренить в себе разгильдяйство в отношении к эзотерике.)


Ну и в наше время, представим себе только на миг, что ВАО сохранило бы свой истинный облик, — что было бы делать ему, например, с тем известным "оппозиционером"? Безумный старик совершенно разучился отличать белую магию от черной и при этом еще смеет выдавать себя за борца за истинную Антропософию. Что было бы делать ВАО с шеф-редактором "Дезинфо-2" и его командой пишущих плэйбоев? С движением "нео-Гондишапур"? Следовало бы им позволять безнаказанно выступать от имени Антропософии? — Разумеется, нет!


Также и в вопросе принятия решений Рудольф Штайнер был реалистом. В устав Объединения ВАО, обсуждавшийся и, вероятно, принятый 3 августа 1924 г., он, опять-таки собственноручно, внес дополнения, согласно которым члены Объединения делились на две категории: на обладающих правом решающего голоса, "постоянных" (ordentliche, leitende), и обладающих правом совещательного голоса, "экстраординарных" (ausserordentliche, teilnehmende). Также и это не могло быть иначе. Ибо с какой стати только что вступивший в Объединение, еще, может быть, и не понявший, куда и зачем он вступил, должен иметь равное право со старым членом, всю свою жизнь посвятившим Антропософии, решать ее дела, направление, характер работы и проч.?


Такое происходит в наши дни, когда съехавшихся со всего света на пасхальный тагунг членов, желающих посмотреть Драмы-Мистерии — некоторые из них при этом посещают Дорнах в первый раз, — приглашают на генеральное собрание и просят проголосовать за решения, принимаемые правлением. В прошлом, как говорят, это приводило к изнурительным перебранкам, а теперь все просто голосуют "за". Получается некоего рода "обратная" демократия. Ну а прежде, видимо, была "прямая".


Не забудем еще и о том, что перед Рудольфом Штайнером стояла задача создать общество в такое время, когда обществ вообще нельзя создавать. Ибо в мире идет жестокая, изощренная борьба нескольких мощных сил. Стоит лишь создать какое угодно объединение, как агенты тех сил мгновенно инфильтруют его и начинают борьбу между собой за то, чтобы поставить его на служение своим разрушительным для человечества интересам.


Поэтому Объединение ВАО просто обязано было во всех отношениях быть особенным, даже уникальным, — и реалистичным.


В его статутах были названы имена конкретных людей. Уже одно это означало, что они действительны лишь до тех пор, пока эти люди работают в Объединении. Далее, Правление было названо "инициативным". Но, внешне взять, "выражение "инициативное правление" в большом объединении, — как справедливо замечает Гзэнгер, — просто не имеет смысла! В нем инициативным является собрание членов". (S. 25). И Рудольф Штайнер находит способ, как такую задачу решить. (Гзэнгер описывает это.)


Нам, конечно, легко могут возразить: в объединении с такими статутами всё неизбежно должно было свестись к диктаторству и бюрократическому произволу, а также к фанатизму; о каких тогда терпимости и братстве может идти речь? Отвечая на это возражение, подчеркнем еще раз: терпимость и братство возможны лишь в кругу порядочных людей, свободно принявших долг быть правдивыми и честными. Это во-первых. А во-вторых, члена ВАО можно исключать лишь в том случае, если его правление способно в этом вопросе не ошибаться. Такое было возможно в Объединении ВАО лишь до тех пор, пока его возглавлял Рудольф Штайнер. А когда он ушел с физического плана, то учрежденное им встало перед опасностью превратиться в свою противоположность. С того момента приведенное выше возражение становится правомерным. Но посчитаться с ним в современных условиях можно одним-единственным способом: не создавая никаких обществ!


Таким образом, мы видим, сколь не простым и необыкновенным образованием было то, что Рудольф Штайнер создавал, начиная с Рождества 1923/1924 г. и до момента, когда его сковала болезнь. АО P.C. было хотя и самым главным, но лишь отдельным органом в том едином, живом, эзотерическом и социальном организме. И мы теперь без труда можем представить себе, сколь фантастичны попытки нынешнего правления ВАО заявить права на АО P.C. Это все равно, что желать получить сердце, вырвав его из организма. Оно тогда перестает биться, превращается в прах, а если это сердце духовного организма, то — в абстракцию.


Нам скажут (продолжим наш образный пример): его можно попытаться трансплантировать в другой организм. Да, но тот организм должен быть одного рода с первым. Такового у современных членов нет. У них нет даже мыслей о нем. И нет гениального "хирурга", способного ту операцию совершить. Наконец, духовный мир — это не  холодильная камера, в которой как угодно долго хранятся в неизменном виде духовные импульсы, не воспринятые людьми. Ну, а если Импульс Рождественского Собрания постоянно изменяется, то кто и где описал его современное состояние?


Выводы, к которым приводит нас наше исследование, вопросы, которые при этом встают, ни в коей мере не могут показаться убедительными и заслуживающими внимания тому, кто не желает иметь дела с методологическими основами Антропософии, согласно которым, например (повторим это еще раз), реальны в мире только единства, целостности. У них же есть единство, — целостность образующий принцип. И он всегда есть Я. Следовательно, все реальное в мире — чувственно-сверхчувствительного рода. Отказываясь понимать это, мы непременно будем впадать либо в материализм, либо в односторонний, беспочвенный идеализм.


Рудольф Штайнер неоднократно разъяснял, что Антропософия — это реальное существо. Чтобы действовать от его имени, недостаточно лишь признавать его; нужно быть еще признанным им. Только в таком случае человек может считать себя его представителем в мире. Формируя отношения с ним чисто юридически, человек уже одним этим лишает себя права решать дела Антропософии на земле. Такова еще одна аксиома антропософской жизни.


"Это относится к условиям жизни, — говорит Рудольф Штайнер, — Антропософию рассматривать как живое существо. ... Антропософия сама по себе— это невидимый человек ... который действительно должен быть воспринят как нечто реально существующее (обладающее наличным бытием — Daseiendes. — Авт.), кого можно спрашивать о том, что оно может сказать по поводу действий, совершаемых [людьми] в жизни". "Итак — это есть нечто необходимое: действительная серьезность в следовании за тем невидимым человеком". (ИПН. 258, 16.6.1923.)


Таким образом, для понимания сути P.C. и всего антропософского дела в обоих мирах — чувственном и сверхчувственном, необходимо уметь следовать не только за Рудольфом Штайнером, но и за самим существом Антропософии. Оно есть "человек", но иерархического рода: сверхчеловек.


Живое существо Антропософии осуществляло себя в учреждении Общества Рождественского Собрания, а потом Объединения ВАО. И в этом учреждении совершенно особенную, первостепенную роль играл Гетеанум, — еще одно единство, целостность чувственно-сверхчувственного рода. Благодаря ему в ходе P.C. действовало, зарождаясь, триединство следующего рода: создаваемое Общество, Эзотерическая Школа, эзотерический Форштанд, возглавляемый Рудольфом Штайнером, и духовный Гетеанум. Именно этим триединством был обусловлен характер создававшегося Объединения ВАО, каким мы его показали на рис. 3. Без него рисунок этот — лишь надуманная схема.


Отношение к Гетеануму является некоего рода лакмусовой бумажкой, которая безошибочно показывает, насколько реально отношение человека к Антропософии, а вместе с тем: имеет ли он право распоряжаться от ее имени.


Еженедельник "Гетеанум" сделал полезное дело, запечатлев на фотографиях для истории антропософского движения лица тех, кто организовал и провел конференцию 2002 года, — можно сказать, элиту ВАО, его руководителей ветвей, генеральных секретарей и др. Всмотримся, читатель, в их лица. Не для того, чтобы их критиковать или осуждать. Нет, нет! Всмотримся в них чтобы воочию убедиться: эти люди не знают, не переживают, не чувствуют и не понимают существо Гетеанума [* Если бы кто-то из них стал нам возражать, то мы были бы только рады. Пусть лишь он делает это содержательно.]. Поэтому с полным безразличием (а порой и охотно) приняли они все то, что господа Хаслер и Хитч понатворили с пластикой и живописью первого Гетеанума в большом зале второго.


"страна должна знать своих героев"(фото1)
"страна должна знать своих героев"(фото2)"Страна должна знать своих героев"(фото 3)

Генеральные секретари национальных АО: 1. США, 2. Англии, 3. Германии, 4. Франции, 5. Швейцарии, 6. Австрии, 7. Норвегии, 8. Новой Зеландии, 9. Австралии, 10 Финляндии, 11. Польши, 12. Грузии, 13. Р.Ф.





Рудольф Штайнер разъяснял: из непосредственного духовного мира пытались люди творить, возводя Гетеанум, творить "не символически, но духовную действительность, какой она также и сегодня может открывать себя". (ИПН 186, 20.12.1918.)


Именно, зная об этом, из "духовной действительности" первого Гетеанума понаделали символов. А "созерцание символов усыпляет людей". (Ibid.)


Рудольф Штайнер говорил, что многое, о чем он мог бы рассказать в стенах Гетеанума, не может быть высказано вслух, когда тех стен не стало. В наши дни было сделано нечто противоположное этому: многие бесчинства в ВАО стало возможным совершать  после того, как в большом зале был учинен оккультный "погром" первого Гетеанума [* См. об этом отдельную статью в нашей книге "Что делать?". М. 1999, стр. 84-99..]


Все это составляет непосредственно данное ныне творимой истории ВАО. И его нужно знать. Зачем? Ну хотя бы затем, чтобы не падали в пустоту слова Рудольфа Штайнера вроде следующих: "Нам, собственно говоря, не следовало бы испытывать никакой радости, никакого удовлетворения от Бау, если мы в то же время не прилагаем все наши силы к тому, чтобы выступать за антропософское дело. Ибо Гетеанум может стать побуждением к разрушению нашего дела, если не найдется достаточно сил, чтобы его защищать". (ИПН. 184,20.9.1918.)


Так именно это мы и переживаем в наши дни, переживаем, как сбывается это пророчество. И никакой загадки тут нет. Нет предмета для дискуссий. Враги Антропософии действуют со знанием дела, чего нельзя сказать о ее друзьях.


Тема Гетеанума проходит через все Рождественское Собрание, звучит до него и после него. Говорит об этом, правда, только Рудольф Штайнер. В день открытия P.C., утром 24 декабря: "Гетеанум как средоточие Антропософского Общества" (ИПН. 260, S. 30); в конце Собрания: "Дух этого Гетеанума, если мы действительно хотим быть честными и прямыми, не может быть взят от нас" (S. 251).


Поставлено условие: "если". А если мы совсем не такие? То не взят ли от нас — ну не как у отдельных людей, а у ВАО в целом — также и Гетеанум? Да, взят. А это означает, что ВАО пребывает в состоянии духовной прострации и дистрофии. Может оно в таком состоянии, если, предположим, импульс Рождественского Собрания было бы можно вернуть, действительно соединиться с ним? Прострой ответ напрашивается сам собой; однако посмотрим все же, что в данном случае требовалось от сподвижников Рудольфа Штайнера, и, сравнивая себя с ними, посмотрим на себя вполне реалистически.


На Пасху 1924 г. Рудольф Штайнер говорил в Дорнахе: "Сама Антропософия во всем ее действии (является) пасхальным переживанием, переживанием воскресения и положения во гроб". И далее  он говорит о тайне "умри и будь", какой она выразилась в пожарах эфесского храма и Гетеанума: "Как через Аристотеля и Александра был [плодотворно] использован огонь Эфеса, когда он вновь запылал в их сердцах, но прежде того запылав в эфире, вовне, благодаря чему им по-новому явились тайны, которые затем могли быть постигнуты простейшим образом, — как тогда стало возможным использовать огонь Эфеса, так надлежит [теперь] нам, и да окажемся мы на это способны, воспользоваться тем, что ... также в эфир благодаря пламени Гетеанума было внесено то, что водится через Антропософию, что и далее должно водиться".


Мы должны почувствовать: "То, что до того (до пожара. — Авт.) было более или менее земным делом, было выработано, основано как земное дело, — это с пламенем внесено в мировые дали. Нам можно, именно потому, что нас постигло это несчастье, в познании следствий этого несчастья сказать: отныне мы понимаем это, что нам надлежит представлять не просто земное дело, но дело далей эфирного мира, в котором живет дух. Ибо дело Гетеанума — это дело эфирных далей, где живет исполненная духа мудрость мира. Это вынесено вовне, и мы должны пронизать себя импульсами Гетеанума как приходящими из Космоса". Дух не умирает, "если он умирает благодаря миру, он всегда воскресает. И в Духе все вновь воскресающем из вечных основ, должна держаться Антропософия". (ИПН. 233а, 22.4.1924.)


На Рождество 1923/1924 гг. была предпринята попытка учредить центр Мистерий эволюции. Для человека они должны впредь стать путем развития, который уже не будет путем эволюции видов. Он будет состоять из чреды духовных умираний и воскресений. Первое воскресение, уже теперь, человек должен пережить в созерцающей силе суждения. Для этого нужно пожертвовать низшим "я", умереть в нем. [* Уже более 15 лет мы пытаемся достучаться в двери антропософской общественности, с этой центральной идеей антропософской жизни и познания. В ответ мы получили тотальную блокаду наших книг, нашего методологического семинара и самую черную сплетню, распространяемую в кругах этой общественности: "он — главный враг Антропософии!" Имеются отдельные случаи, когда "антропософы" сжигали наши книги. Однако мы не станем углубляться в личное.]


* * *


Михаэль Гзэнгер пишет: "Через дискуссию о статутах [Общества] тянется невысказанный вопрос: как могло случиться, что Рудольф Штайнер не дал ясного объяснения этих важных мероприятий? Почему своим сотрудникам он не высказал ни одного разъясняющего слова?" (S. 43). Мы думаем, что это не было сделано в силу следующих причин. Создаваемое Рудольфом Штайнером Объединение в своей сути должно было быть центром посвящения, а в таких случаях ученикам не рассказывают того, о чем они не спрашивают. Это оккультный закон.[* Кто не желает с такими законами считаться, может сказать и в случае посвящения Парсифаля, что не нужно было тогда все так усложнять, нужно было, видя, что он молчит, спросить его, а не желает ли он знать, что это такое ему показывают?]  Если даже они и спрашивают, им рассказывают далеко не все. (Следует, однако, признать, что Рудольф Штайнер все-таки очень многое разъяснял.) С ними сначала разговаривают притчами, как Христос говорил с народом. Ученикам же (апостолам) полагалось понимать глубинный смысл тех притч. Такой "притчей" в духе нового времени был, например, разговор о том, что АО P.C. нужно внести в Хандельсрегистер. Притча — не ложь, но первый ее смысл — самый поверхностный.


Период с Рождества и до осени 1924 г. отличался еще той особенностью, что тогда нужно было не только нечто понимать, но и делать. Рудольф Штайнер взял на себя инициативу, которую должны были взять его ученики. Но в таком случае они должны были хотя бы умело следовать за ним, не в духе известной евангельской притчи, когда Христос говорит ученикам: "Смотрите, берегитесь закваски фарисейской и саддукейской. Они же помышляли в себе и говорили: это значит, хлебов мы не взяли". (Мф. 16, 6—7)


Самым трагичным в событиях 1924 г. было то, что пути Рудольфа Штайнера и членов Общества в понимании происходившего все более и более расходились. И можно достаточно отчетливо почувствовать, что произошедшее 3 августа 1924 г. имело для Рудольфа Штайнера двойной смысл: с одной стороны, он завершил великое дело объединения Общества с Движением, возвел развитие Антропософии на новую ступень, ввел её в её четвертую фазу, где ей, согласно законам семичленного цикла развития, надлежало особенно широко и интенсивно входить во все сферы культуры и цивилизации, отождествляться с ними; с другой стороны, он видел, что члены Общества и даже ученики не следуют за ним. Они остаются в предшествующем периоде развития Антропософии.


В таких условиях с внесением объединения ВАО в Хандельс-регистер следовало подождать. Следовало подождать и с "ясным объяснением" смысла происходящего. Нельзя было объяснить того, что начало становиться все менее "ясным". А то, что проступало все яснее, в объяснении не нуждалось: факт, что Рождественское Собрание членами не понято и не воспринято. Оно в них не состоялось. Они остались такими же, какими были и до него.[* Интересный пример на эту тему дали в своей статье два работника "Наследия".( 18 )]


Ну а потом пришла болезнь. Это событие было также исключительным. Ведь известно, что великие посвященные не болеют так, чтобы лежать в постели, или не болеют вовсе. Люди такого ранга обычно сами решают, когда им покидать физический план. Для Рудольфа Штайнера такой момент в конце 1924 г. явно не наступил. Его постиг удар тяжелой кармы членов Общества, с которой он соединился, став во главе Объединения ВАО. И вот ему пришлось в полном сознании противостать мировому напору сил смерти. Мы, простые смертные, вряд ли можем представить себе, что за борьбу вел он, будучи прикованным к больничной койке, что происходило при этом на плане мировой метаистории. Благодаря косвенным свидетельствам кое о чем можно догадаться, но вряд ли стоит говорить об этом вслух. Достаточно лишь предостеречь всех, кто исследует тот период, те события, от тривиальных материалистических выводов.


В начале 1925 г. Рудольф Штайнер в той борьбе изнемог. Почему он продолжал высказываться в том духе, что будет здоров, объясняется опять-таки тем, что это был также вопрос человеческой метаистории: должен ли он был быть отозван с физического плана раньше времени или нет? Но физических сил у него оставалось все меньше и меньше, ему все труднее было удерживать связь с физическим телом.


Всё, что он был в состоянии в таком положении сделать, — это в экземпляр протокола заседания, состоявшегося 29 июня 1924 г., слабеющей рукой (это видно по почерку) внести одно изменение,  которое для дальнейшей судьбы Объединения ВАО стало решающим. Благодаря ему оно фактически упразднялось. Всеобщим Антропософским Обществом (уже не Объединением!) становилось Объединение Гетеанума — составная часть бывшего Объединения ВАО.


В старом протоколе стояло: "Объединение Гетеанума свободной высшей Школы Духовной науки"; к этому рукой Рудольфа Штайнера было приписано: "Его название изменяется на Всеобщее Антропософское Общество..." (см. факсимиле ).


факсимиле

Этот документ полностью снимает с Гюнтера Ваксмута подозрение в том, будто бы он "обманул" Рудольфа Штайнера. Нет, он всего лишь исполнил его волю.


Имя Рудольфа Штайнера было вписано в статуты (§ 15) АО P.C., а также в статуты Объединения ВАО. И если он уходил, то те статуты теряли свою главную суть. Это просто факт, зафиксированный также и юридически. Но если утрачивали свой смысл статуты, то как могло существовать далее без изменений то учреждение, которое они определяли?


Г.Ваксмут исполнил возложенную на него задачу как умел. Кроме того, исполнял он ее не в одиночку. Всё получилось не наилучшим образом — противоречиво, путанно. Ибо делалось людьми, находившимися в состоянии глубокого внутреннего потрясения.


Не поняв, что такое было Объединение ВАО, антропософы не смогли понять и того, с чем они остались после 8 февраля 1925 г. Вместо живого единства, структурированного в виде креста эволюции, они получили "крест" администрации. То, что было способно в дальнейшем вновь вдохнуть в него жизнь — Гетеанум, — пребывало в сверхчувственном мире, а со сверхчувственным без Рудольфа Штайнера никто не был способен работать.


Оставшееся Объединение включало в себя четыре подразделения:


а) администрацию Антропософского Общества  (там не было написано "Всеобщего". —Авт.);


б) философско-антропософское издательство;


в) администрацию строительства нового Гетеанума;


г) клинико-терапевтический институт в Арлесхайме  (имя  И.Вегман было снято. —Авт.).


Это было не единство, не система, а сумма из четырех элементов  без системообразующего принципа. Тем не менее этой сумме дали статуты Объединения ВАО, сняв в них пункт о разделении членов на ординарных и экстраординарных. Все получили равное право голоса в принятии решений.


Они не поняли, что пережили еще один пожар и нужно было не крепить иллюзию, будто бы ничего не произошло, а, подобно птице Феникс, возрождаться из пепла. И потому всё пошло вкось и вкривь. Сумма из четырех элементов, естественно, распалась. Она просто не могла не распасться, поскольку Ариман и Люцифер действительно существуют. В "эзотерическом" Форштанде осталось два члена, которые не могли представлять ни вертикальную, ни горизонтальную ось развития. Общество утратило единство, форму, структуру, жизнь. Получилось, резюмирует Гзэнгер, что "вместо свободного соглашения остались протокольные записи Хандельсрегистера; вместо бессамостного участия выступила сила права решающего голоса; статуты Рождественского Собрания стали программой; многообразию свободных мнений начала угрожать анафема". (S. 64)


Мы, современные антропософы, продолжаем взирать все на то же самое пепелище. А надо возрождаться. Начинать возрождение следует с глубокого понимания эзотерического смысла того, что начало совершаться на Рождество 1923/1924 г. Сделать это нам способна помочь только методология Антропософии, а не парапсихологические наития и юридические препирательства.




Назад       Далее       Всё оглавление (в отдельном окне)

  Рейтинг SunHome.ru