Глава 8. Две Мистерии

RUDOLF-STEINER.RU

Библиотека
антропософского движения
   
Главная

Авторский раздел

Именной каталог

Г. А. Бондарев

РОЖДЕСТВЕНСКОЕ СОБРАНИЕ 1923-2005

Глава 8. Две Мистерии

Глава 8.             Две Мистерии


А.


Когда Парсифаль входит в замок Грааля, то видит там, как об этом повествует Вольфрам фон Эшенбах, лежащего на ложе больного, изможденного страданием человека. Тот дает ему меч своей племянницы. Далее Парсифаль видит оруженосца, несущего копье, по которому стекает кровь. Затем появляется дева с золотой чашей, испускающей неземное сияние. Эту чашу несколько раз во время трапезы проносят через зал и уносят в соседнюю комнату, где находится отец "Короля рыбаков" Амфортаса, питающийся не земной пищей, а тем, что содержится в чаше Грааля.


С удивлением наблюдает все это Парсифаль, но вопросов не задает, поскольку повстречавшийся ему по пути рыцарь посоветовал поменьше спрашивать. Он решает: спрошу обо всем утром. Но утром он находит замок пустым. Во дворе стоит его оседланная лошадь. Он садится на нее и быстро скачет к мосту через крепостной ров, который уже поднимается, так что лошади приходится с него прыгать.


Позже Парсифалю много раз разъяснят, что он должен непременно спрашивать (не праздно, разумеется), что это даже связано с его миссией, и, не спросив, что означало увиденное им в замке, он совершил большую оплошность и причинил другим страдание. В Парсифале, говорит Рудольф Штайнер в лекции из цикла "Пятое Евангелие", мы имеем личность, воспитанную вне культуры внешнего мира. И, будучи подведенной к чуду Св. Грааля, она должна была спросить об этом чуде девственной, не подвергнутой влиянию этой культуры душой. Импульс Христа действует как внешне, так и сверхчувственно; Его сверхчувственное действие должно проявиться в душе Парсифала. Поэтому свой вопрос он должен был поставить в центре главной Мистерии Христианства, там, где хранится Грааль.


Но в Парсифале еще жил опыт ученика в Саисе, которому было запрещено видеть образ Изиды, поскольку его душа была к этому не готова. Покинув замок Грааля, Парсифаль встречает на своем пути жену, оплакивающую своего мертвого жениха, которого она держит на коленях. Это, говорит Рудольф Штайнер, есть "истинный образ скорбящей матери с сыном, выраженный позднее в теме  "Пиеты". Так указывается, что испытал бы Парсифаль ... если бы спросил. В новой форме открылась бы ему взаимосвязь между Изидой и Горусом, между Матерью и Сыном Человеческим". (ИПН. 148,6.1.1914.)


С тех времен, которые описаны Вольфрамом фон Эшенбахом в его сказании, люди, принадлежащие к эзотерическому течению Христианства, должны научиться спрашивать, и "это означает не что иное, как: человек должен испытывать потребность действительно развивать то, что заложено в его душе" (подч. нами. —Авт.), а заложено в ней реальное действие Христа, ибо после Мистерии Голгофы Христос излился в ауру Земли; "тайна Св. Грааля излилась в земную ауру", где живут земные люди, взыскующие высшего развития.


Правда, не все земные люди таковы. В развитии цивилизации имеется течение, о представителях которого можно сказать: "они никакие не "вопрошатели", ибо они уже все знают". (Ibid.) Но если даже они и спросят порой, их вопрос всегда носит абстрактный, поверхностный характер. Это, скажем, не вопрос, рожденный в душе сознательной, стремящейся наполниться Самодухом. Это не те святые вопросы, с которыми обращаются к высшим, духовным сферам бытия.


Рудольф Штайнер так завершает цитируемую лекцию: "дело ныне заключается в правильных вопросах, т.е. в приведении себя в правильное отношение к тому, что возвещается как спиритуалъное мировоззрение. Если человек исходит из настроения суждения, то он может прочесть все книги, все циклы (Р.Штайнера. — Авт.) и все что угодно другое, — он ничего при этом не испытает, ибо ему будет недоставать настроения Парсифаля. Но если кто-то придет с настроением вопроса, то он испытает нечто совсем иное, чем то, что заключено в словах. В своей душе он переживет слова плодотворно, в их связи с источником их сил. Чтобы спиритуально возвещаемое нам вело к такому внутреннему переживанию, — в этом заключается все дело"" (Ibid.).


В лекции другого цикла, который называется "Христос и духовный мир. О поиске Св. Грааля", Рудольф Штайнер говорит: "Будем считать обновленным исканием Грааля то, о чем мы заботимся в нашей Антропософии..." (ИПН. 149,2.2.1914.) Это, поистине, одно из основополагающих руководящих положений для антропософа.


Б.


Мистерия Антропософии является обновленной формой Мистерии Грааля, в какой она желает явить себя миру в изменившихся условиях времени, когда существо человека может быть им самим изменено даже в его видовых признаках. Это не одна и та же Мистерия, они соотносятся между собой как феномен и прафеномен.


Потребовалось бы написать, вероятно, двухтомное сочинение, чтобы более или менее разобраться в этой теме духовнонаучно. В границах настоящей книги мы себе такой задачи, естественно, поставить не можем. До известной степени вопрос этот раскрыт в нашей книге ""Философия свободы" Рудольфа Штайнера как основание логики созерцающего мышления", в которую может заглянуть заинтересовавшийся читатель. В данный же момент мы берем эту тему в узком смысле, ставя себе целью лишь осветить подход к познанию Рождественского Собрания.


Мистерия Антропософии достигла на Рождество 1923/24 г. своей кульминации, в том смысле, что, будучи подчиненной закону развития, который Гете выражает словами "умри и будь", она подошла к моменту своей полной метаморфозы. Многое умерло в антропософском Движении к концу 1923 г.: сгорел Гетеанум, к нулевой точке пришло Общество, стало окончательно ясно, что со старым багажом интеллектуализма, в одном случае, и с "мистикой" старого Теософского общества — в другом, члены развивать импульс Антропософии, нести его в мир и в будущее больше не могут. Но поскольку импульс обладал необыкновенной жизненной силой, то потери лишь рождали в нем (это тоже закон) равное по силе противодействие силам окостенения и умирания, рождали силу восстания из пепла. Подобно волшебной птице Фениксу, Антропософия должна была обрести силу воскресения в людях на качественно новом уровне. В этом Рудольф Штайнер убедился на собственном опыте. Он говорил, что решение проводить P.C. (к которому он пришел на основании собственных (!) моральных интуиций) могло бы оказаться и ошибочным, но обнаружилось, что после Собрания духовные источники познания открылись еще шире. Поток духовных откровений сделался особенно мощным, о чем мы можем судить и сами по плодам деятельности Рудольфа Штайнера в 1924 году.


Но это стало известно потом. А до проведения Собрания всё зависело от того, как поведут себя участники, окажутся ли они способными "умереть" в своей ветхой сути и "стать" в новой — в сути свободного духа. Если нет, то, как это было при первом посещении замка Парсифалем, их ждет оседланный конь и захлопывающиеся врата Мистерии. Они тогда вместо величайшего блага принесут страдание: в первую очередь новому Хранителю Грааля, которым является Рудольф Штайнер [* К этому выводу мы приходим неизбежно, если с умом и сердцем, а не подобно "блуждающим огням" из Штуттгарта и Дорнаха, войдем в познание Антропософии и предшествующих ей эзотерических течений Христианства]. Страдания эти носят иной, чем у Амфортаса характер, они подобны земным страданиям Спасителя.


В событии Рождественского Собрания все носило иносказательный смысл. И по-другому это быть не могло. Это тоже аксиома, которую нет нужды доказывать тому, кто имел желание и не пожалел труда, чтобы приблизиться к переживанию духа Мистерий.


Чтобы участвовать в нем, нужно было не абстрактно, а всей душой принять два кредо нового ученика. Оба они сформулированы еще Гете. Это "обдумай что, но более обдумай как" и: "умри и будь". Чтобы по-настоящему руководствоваться ими, нужно до известной степени развить созерцающую силу суждения, наличие которой Рудольф Штайнер был вправе предполагать в своих учениках после десятилетий работы с ними.


И вот, с учетом всего этого — а, значит, иными глазами — попытаемся взглянуть на то, что происходило во время Рождественского Собрания.


Сначала, чисто внешне, встанем на экзотерическую точку зрения. Она, кстати сказать, и по сей день остается доминирующей, несмотря на все громогласные заверения в "понимании" "в виду насущной необходимости" и проч. Так вот, если обратиться лишь к внешней стороне тех событий, то имеются все основания честно сказать себе, что ничего особенного тогда и не происходило. Тагунг (т.е. конференция) как тагунг, плюс реорганизация, выборы правления и т.д.; подобное можно наблюдать и в других объединениях и партиях. В самом деле: вот собрание открывают, Рудольф Штайнер говорит вступительное слово, потом читает лекцию, в которой указывает на возрастающую враждебность к Антропософии, что вполне понятно. Правда, он замечает, что вражда та не "из земного произвола рождена" (ИПН. 260, S. 35); тут бы надо задуматься: а откуда или кем? Тем более, что дальше говорится: Антропософское Общество будет существовать, если происходящее на P.C. будет услышано и соединено с "кровью сердца". Но тут, видимо (тогда, как и теперь), в душах сработал своеобразный механизм, каждый сказал себе: да, да, конечно, с "кровью сердца" и никак иначе! И в следующий момент уже и забыл об этом.


Потом на Собрании речь пошла о статутах. Ну это уж совсем обычное дело. Тут каждый всегда найдется, что сказать, а затем нужно всем проголосовать. Когда на конференции 2002 г. вновь вернулись к тем статутам, то их даже дописали, и оттого, конечно, они стали еще "лучше". Например, внесли пункт об исключении из ВАО. От разных членов и не-членов получили при этом целый поток писем с предложениями, что и как улучшать, "поправлять", "дополнять". Но всем им отказали. Еще разбалуются! И на всех не угодишь!


Потом в течение семи дней Рудольф Штайнер давал некую медитацию, выделяя в ней отдельные места. Зачем? — осталось не ясным. Считают, что она самая важная, "краеугольная", однако чуть позже, в первом классе были даны вещи и поинтереснее. Ну, а вообще, д-р Штайнер дал так много упражнений и медитаций, что их и за несколько воплощений не переделаешь.


Читался на Тагунге еще цикл лекций. Да, интересный, но многое на эту тему д-р Штайнер уже рассказывал и ранее. Одним словом, Тагунг был, конечно, интересный, важный, но называть его "решающим", "всеопределяющим", — это все-таки натяжка. Тем более, утверждать, что он носил мистериальный характер. Ибо никто не видел никакого "копья", а было очень холодно и неуютно, поскольку из-за недостатка места в столярной пришлось разобрать некоторые перегородки и на крайние места сзади порой даже падал мокрый снег.


Если кто-то станет нас упрекать, что мы, говоря так, упрощаем и даже гипертрофируем реальное положение вещей, то мы в ответ сошлемся на конференцию 28—29 дек. 2002 г., которая фактически (т.е. за исключением фразеологии) исходила именно из такого понимания P.C.


* * *


Изложенный нами с внешней стороны взгляд на P.C. есть в своем роде мертвая точка, на которой члены (и не члены) стоят вот уже 80 лет и никуда сдвинуться с нее не могут. Не помогают делу и раздающиеся порой пустопорожние глорификации.


Однако в действительности были на Рождественском Собрании и копье Лонгина, и воспаление раны Амфортаса в членах; был даже Клингзор в лице своих представителей и вассалов. А еще было... Однако все по-порядку.


Если мы приняли четыре минимальных условия познания P.C., то начнем ими пользоваться. У нас в этом случае должны возникнуть минимум два принципиальных вопроса. Они суть следующие:


—  Было ли P.C. неким законченным в себе, отдельным, самодовлеющим деянием, для участия в котором и для последующего соединения с которым не нужно памятовать и размышлять о всей предшествующей деятельности и учении Рудольфа Штайнера, а также о том, что происходило в течение 1924 года?


— Было ли оно совершенно новым началом или, напротив, оно закономерно проистекало из всего предшествующего периода развития Антропософии, вобрало его в себя и метаморфизировало?


Вспомним п.2 статутов, в котором сказано, что участники P.C. "пронизаны мировоззрением" Духовной науки, которое вырабатывалось "в течение многих лет". При обсуждении этого параграфа Рудольф Штайнер сделал пояснение, сказав,что речь в нем идет примерно о двух десятилетиях, а точнее — со времени выхода в свет "Философии свободы". (ИПН. 260, S. 120.) Ну а "Философия свободы", как мы хорошо понимаем, выкристаллизовалась из гетеанистических работ Рудольфа Штайнера.


Таким образом, понимание P.C. следует искать через углубление во все содержание Антропософии. Если кто-то нам возразит, что это разумеется само собой и наши вопросы носят чисто риторический характер, то мы, со своей стороны, попросим показать нам, где и кем это фактически делается.[* Если кто-то сошлется на Прокофьева, то это будет лишь означать, что такой человек имеет в душе большую склонность к сарказму.] Все, что до сих пор можно наблюдать в многообразной возне вокруг той злополучной конференции 2002 г., носит исключительно юридический характер. С    P.C. дело обстоит так же, как и с "Философией свободы": многие считают Собрание "очень важным", а почему? — объяснить не могут. Есть, конечно, и такие, кто объяснить может, но это, к сожалению, очень часто враги Антропософии. [* Напомним, что и P.C. Рудольф Штайнер начал с мысли о врагах Антропософии.] И как забыть об этом теперь, видя, что вытворяют они на глазах у всех.  Так обстоят дела в антропософском Движении наших дней реально. И с этого следовало бы и начинать в 2002-м году, а не упиваться той, лишь на первый взгляд умной, но лишенной всякого содержания, риторикой, которой теперь много пишется и ходит по рукам.


Если P.C. вобрало в себя все содержание Антропософии, то как забыть о том, что первый краеугольный камень в ее основание Рудольф Штайнер заложил в сфере теории познания, в которой он апеллирует к Гете, развившему в себе созерцающую силу суждения, т.е. восприятийное мышление? Да и все антропософское учение Рудольфа Штайнера в целом, не является ли оно целостной, гигантской, не виданно универсальной теорией познания? Уже на первой стадии ее развития он показал, что снятие (в диалектическом смысле) рефлектирующего мышления, при достаточно сильно развитом чистом мышлении, вводит мыслящий дух в состояние чистой интенциальности, актуальности сознания, которому открывается восприятие идеи непосредственно из объекта восприятия.


Тому, кто эти и другие, подобные им размышления, обращенные на гносеологию Рудольфа Штайнера, образующую "золотой фонд" методологии Антропософии, находит трудными, специальными, второстепенными, кого интересуют лишь оккультные сообщения Рудольфа Штайнера (либо административные игры с краплеными картами), тому следует просто отказаться думать о P.C. Ибо никогда и ничего он в нем не поймет.


Мы же, исходя именно из таких размышлений, обратимся к такому важному событию, как формирование эзотерического Форштанда. Рудольф Штайнер особо подчеркнул, что Форштанд не был ни назначен, ни избран.[ Как и в случае "Философии свободы", в которой содержание не является самым главным, рационалистический ум и здесь должен "упереться" в вопрос: А как еще может возникнуть какое бы то ни было правление?] Он был "образован" (gebildet); или:  "во время учредительного Рождественского Собрания 1923 г. был основан (begründet) Форштанд..." (S.161).[* И ещё раз: "Учреждение дорнахского Форштанда во время Рождественского Собрания было ... мероприятием, которое следует понимать как возникшее из духовного мира". (18.4.1924.)]


Что означает это "образован" ("основан"), ни тогда, в 1923 г., ни теперь никто не знает. У кого-то, наверняка, даже закрадывалась мысль: "кокетничает" тут д-р Штайнер, не хочет признаться, что просто собственной волей тот Форштанд назначил. Такой образ мыслей известен, он открыто заявил о себе в докладе фон Платона, члена нынешнего правления, которое объявивило себя преемником правления P.C. Так же думает и Р. Менцер.


Чтобы понять, как был образован Форштанд P.C., необходимо подумать о характере, о роде мышления Рудольфа Штайнера. Тут, опять-таки из лагеря его критиков, давно звучит требование (его выдвинул К.Линденберг) отсортировать сообщения, сделанные Рудольфом Штайнером, исходя из сверхчувственного опыта, от тех, которые он (как и все мы!) сформировал абстрактно мыслящим умом. Но дело в том, что низшей ступенью мышления Рудольфа Штайнера было созерцание, т.е. идеальное восприятие идей непосредственно из объектов восприятия (в т.ч. и идеальных). Если некоторые из своих суждений он развивал формально-логически, то лишь в силу необходимости построить мост от своего сознания к сознанию абстрактно мыслящего читателя. Долго и упорно работал он над таким мостом для Эд. фон Гартмана, желая перевести его на сторону своего сознания (не умозаключений!).


Именно созерцая жизнь антропософского Движения во всех ее аспектах, Рудольф Штайнер идеально в созерцании воспринял, кто это Движение может возглавить, если с силой подошедшего тогда к нему из духа импульса преобразовать его в новое Общество. Внешне он выразил это так: "Основываясь на долгих размышлениях в течение последних недель, я позволю себе предложить Вам в качестве Правления следующих личностей" (S. 56). Нужно ничего не понимать в духе Антропософии, если допустить мысль, что Рудольф Штайнер "размышлял" точно так же, как, скажем, делал это канцлер Шредер, формируя свой кабинет министров.


Двадцатилетнее развитие Движения породило в духе свой идеальный противообраз, прафеномен, который был социально-оккультно-кармической природы. [* Его следует отличать от прафеномена Антропософии, который первичен.] Рудольф Штайнер, созерцая Движение, идеально воспринял, в ком тот прафеномен мог в то время воплотиться наилучшим образом, чтобы дать Движению новую форму. И себя самого он воспринял как системообразующий принцип такой формы. Это стало для него просто фактом, которого прежде не было. Полученный таким способом Форштанд был эзотерическим, как эзотерическими были "прафеномен", "прарастение" и "тип" Гете. И как Гете не мог те идеи "назначить" или утвердить их голосованием ботаников и биологов, так не мог Рудольф Штайнер назначить тот Форштанд или устроить его выборы.


Идеально воспринятый Форштанд был включен в статуты Общества (п. 15). Ибо образовавшееся АО было конкретной целостностью, организмом, обладавшим самосознанием, и Форштанд был его нераздельной частью; и только его! Если бы Общество просуществовало достаточно долго, то в новых условиях нужно было бы кому-то опять созерцающей силой суждения искать его новое правление, возможно, даже менять его форму, способ и стиль работы, статуты, т.е. обходиться с ним так, как обходятся с живыми, развивающимися организмами.


Теперешние власти предержащие любят в оправдание себя повторять известный афоризм: каков народ, таков у него и правитель. Хитрая уловка! На самом деле каждое человеческое сообщество заслуживает того, чтобы им управляли его лучшие представители. В этом заключен его прогресс. Этот закон действует даже в органической природе. Но в человеческом сообществе возможен искусственный отбор: селекция худших во властные структуры. Это достигается путем обмана и насилия. Чтобы узнать, каких вождей заслуживают антропософские сообщества, нужно учиться эти последние созерцать. Но об этом стараются не говорить, не давать говорить.


У нас, однако, речь сейчас не об этом. Нам нужно понять, сколь беспочвенны притязания современной администрации ВАО быть правопреемницей АО P.C. Тогда члены поймут, в чьи руки они так охотно отдают свою свободу, а главное — судьбу Антропософии. Ведь именно об этих правителях Рудольф Штайнер сказал Гюнтеру  Ваксмуту: когда мы в конце столетия снова придем сюда, то нас в Гетеанум, вероятно, даже не пустят.


Человек наивный тут же возразит на это: Штайнер ошибся! В Гетеанум может войти всякий. Г-н Хаслер даже "передал его народам мира!" — Но так это кажется лишь материалисту. Когда большевики в России стали в церквях устраивать партийные собрания, то верующие перестали туда ходить. Перед оккультистом не требуется ставить полицейский кордон. Его можно "не пустить", осквернив святыни, извратив принципы светлого, божественного оккультизма. Антропософ не может теперь войти во второй Гетеанум, где были извращены, убиты эзотерические и художественные импульсы первого Гетеанума, как обычный человек не может войти в помещение, наполненное вредным газом.


В лекции от 18 января 1924 г. (т.е. вскоре после P.C.) Рудольф Штайнер говорил: "Через антропософские тагунги постоянно проходят враги, и враждебным существом является та молодая особа, которую зовут наивностью; эта наивность ведь постоянно присутствует среди наших членов". (ИПН. 260а, S.98.) [* Боже, сколько же было этих врагов 28—29 дек. 2002 г.!]


Многие вещи Рудольф Штайнер говорил и делал, не объясняя их глубинный смысл (если его об этом специально не спрашивали), свято чтя свободную волю учеников. А тем постоянно недоставало настроения , скажем, "позднего" Парсифаля, когда они приближались к святым вещам. Святым же является для нас всякое существо, когда познанием мы хотим проникнуть до его сокровенной сути. Поэтому условием созерцающего мышления является любовь (а не любопытство) к объекту познания. Это относится к принципам антропософской методологии.


К Рождественскому Собранию следует приближаться с настроением и мыслями, подобными тем, о которых говорит Рудольф Штайнер, имея в виду Св. Грааль: "Обдумай "что", но более обдумай "как"! Ибо дело не в том, что мы такие вещи (как Грааль. — Авт.) характеризуем словами, которые я употребляю сейчас, или какими-то другими словами. К Граалю не приблизиться ни с какими словами, не говоря уж о философских спекуляциях. Ибо к Граалю приближаются, если способны все эти слова превратить в ощущения, и если способны почувствовать в Св. Граале совокупность  всего святого, способны почувствовать слияние того, что перешло [на Землю] с Луны, что сначала выступило в земной Матери Еве, далее явилось обновленным в девственной Матери, что в Боге Ягве стало Господом Земли, что как новый Господь Земли явилось в Существе Христа, излившемся в ауру Земли. В этом случае чувствуют слияние в единство того, что действует, идя от звезд вниз, будучи символизированным в звездных письменах, с земным развитием человечества. Если все это принять во внимание и прочувствовать как созвучие человеческой истории со звездными письменами, тогда поймут также тайну, которая должна была быть отпечатлена в словах, поверенных Парсифалю, имеющих свой отзвук также и в сказании: что каждый раз, когда король Грааля, истинный, призванный Хранитель Грааля, умирает, то на Граале является имя его достойного преемника". (ИПН. 149,2.1.1914.)


В этом сообщении Рудольфа Штайнера мы имеем ключи к пониманию той Мистерии Рождества 1923/24 г. Но подобного понимания, настроения не было у ее участников ни в декабре 1923 г., ни в течение всего 1924 года. Поэтому Рудольф Штайнер был обречен страдать — не от собственной раны, как Амфортас, а от раны Амфортаса в членах Общества. Но должно ли так продолжаться до бесконечности? Не пора ли хотя бы теперь повиниться, наконец, в своих окаянствах, а не множить их и далее, и начать новую осмысленную, ответственную жизнь?




Назад       Далее       Всё оглавление (в отдельном окне)

  Рейтинг SunHome.ru