Глава 9. Статуты Рождественского Собрания

RUDOLF-STEINER.RU

Библиотека
антропософского движения
   
Главная

Авторский раздел

Именной каталог

Г. А. Бондарев

РОЖДЕСТВЕНСКОЕ СОБРАНИЕ 1923-2005

Глава 9. Статуты Рождественского Собрания

Глава  9.           Статуты   P.C.


Характеризуя Рождественское Собрание, Рудольф Штайнер говорил: "Произошло нечто такое, что из духовного мира пришло само. Была предпринята попытка со всем тем, что составляет суть объединения, порвать и дать духовному просиять сквозь каждое отдельное деяние, которое тогда было совершенно. Но духовное имеет ... свои собственные законы". Они иные, чем господствующие в чувственной реальности. (ИПН. 260а, S. 92.)


Опасно совершать что-либо в чувственной реальности, не считаясь с законами физического мира. Еще опаснее касаться реальности сверхчувственной, не зная или не думая о ее законах. Поэтому взятое на себя участниками P.C., было, по словам Рудольфа Штайнера, "рискованным предприятием" (Wagnis). Рождение нового, завоевание высшего всегда связано с риском именно потому, что тогда неизбежно происходит смена действующих закономерностей. В результате проведения P.C. возникла возможность "взойти от основополагающих к высшим истинам"; она возникла, в первую очередь, для тех, "кто уже долгое время занимался Антропософией" (ИПН. 260а, S. 39) и, следовательно, в той или иной мере просто обязан был знать, с чем он имеет дело.


Известно, что испокон веков в соприкосновение с высшими истинами человек приходил в Мистериях, совершив предварительно необходимое подготовление. В Антропософии подготовкой к такому восхождению служит усвоение истин Духовной науки, ведущее к познанию сверхчувственного мира до сознательного вступления в этот мир. Совершенно очевидно, что такое познание не может быть лишь абстрактным, оно должно захватить всего человека и изменить его существо, в первую очередь — характер и качество мышления. Если с познающим в Антропософии ничего не происходит и он лишь "наращивает объем информации", то говорить с ним об иных, более высоких познаниях просто не имеет смысла; как не имеет смысла говорить о них и с тем, кто не любит мыслительного напряжения.


В ходе P.C. должна была возникнуть совершенно особая, не просто познавательная, а реальная живая связь отдельного человека со сверхчувственным, чтобы он мог затем иначе действовать среди людей, неся в их мир Антропософию. Надлежало быть готовым во внешнем, чувственном свершении P.C. распознавать особое действие сверхчувственного импульса, чтобы мочь сочетать в себе две реальности. В Мистериях древности за ошибки в таком деле жестко наказывали.


От участников P.C. требовалось знание "основополагающих истин" Антропософии, что дается лишь при овладении ее методологией. [* Попробуем поставить этот вопрос иначе: возможно ли овладение основополагающими истинами физики, химии, биологии без знания методологии современного естествознания? Очевидно — нет.]  Простое запоминание отдельных фактов в любой области знания оставляет человека беспомощным дилетантом.


Основу антропософского учения о методе познания (об осуществлении познания, о методической "стратегии") составляет теория познания, разработанная в книгах "Истина и наука", "Философия свободы" и в ряде других методологических работ Рудольфа Штайнера; свою кульминацию она получает в книге "Как достигается познание высших миров?" Далее, антропософская методология строится на учении об эволюции мира и человека в их чувственно-сверхчувственной сути. Она также включает в себя обновленный пифагорейский метод мышления. Всё происходящее в мире имеет отношение к законам числа. Не зря Платон говорил, что Бог геометризирует (математизирует). Он имел при этом в виду не столько исчислимость мира, сколько его ритмику, законы жизни и движения. Принцип числа оказывает особенно большую помощь при познании сверхчувственного, когда приходится касаться сферы не выразимого в понятиях.


Особым значением в эзотерическом познании обладают три числа: 1, 3 и 7. В них символически выражают себя Абсолют, принципы его единства и развития. Рудольф Штайнер говорит даже о Мистерии семеричности, в которой лемниската организует семичленность в целостность, в систему.


В антропософской среде в последние одно-два десятилетия усиленно внедряется мода на суждения. Ее законодатели время от времени пускают в оборот какое-нибудь мнение, и все, боясь показать себя "старомодными", начинают его повторять, словно бы оно является их собственным. Так, благодаря именно такой моде слышишь ныне со всех сторон, что Штайнер был необыкновенно  противоречив; под диктатом этой моды все боятся теперь цитировать Рудольфа Штайнера. [* Его истины начинают высказывать как свои собственные! — Ну что может быть удобнее?]  И против принципа лемнискаты и семичленности уже высказано модное мнение, что-де надоело то и дело слышать о ней. Однако жизни не надоедает повсюду проявлять себя лемнискатообразно и семичленно; физикам не надоедает веками твердить о гравитации, художникам — о колорите и т.д.


Рудольф Штайнер говорит, что структура Апокалипсиса (а в нем описано будущее мира!) построена в соответствии с числом семь; что в органической жизни господствует закон числа семь; что "для всех оккультистов семь было всегда самым совершенным числом; существует просто руководящее положение оккультизма: семь это наисовершеннейшее число. ... Если человек сам живет в числе семь, то он может различнейшим образом понимать инспирации. ... Во Вселенной, так сказать, всё возможное организовано (упорядочено) согласно числу семь; значительно меньше — согласно числу двенадцать и другим числам. Исходя из каждой точки, можно в многообразии семи, понимая, следовать за происходящим". (ИПН. 346, S. 18If.) [ *И теперь понятно, почему это объявлено "немодным".]


Рождественское Собрание также было организовано и проведено в соответствии с законом семеричности, зная о чем, можно было пережить его инспирирующую силу. "Знать" же следовало уже благодаря работе с "Философией свободы". Как это можно сделать, мы, как нам представляется, довольно обстоятельно изложили в нашей книге ""Философия свободы" Рудольфа Штайнера как основание логики созерцающего мышления".


Семичленность как макрокосмический факт проистекает из триединого откровения Бога. Этим обстоятельством обусловлена семичленность нашего эволюционного цикла, состоящего из семи эонов. Цикл этот и на всех своих ступенях (в подциклах) определяется законами семичленных метаморфоз. Поэтому мудрость Гермеса Трисмегиста гласит: вверху — как внизу. Это значит, что макрозакономерности становления Универсума лишь повторяют себя на всех нижестоящих ступенях, адаптируясь к их особенностям, не позволяющим развернуться им в полную силу, но не изменяя своей сути.


Для достижения целей, поставленных в настоящем исследовании, достаточно описать лишь свойства, присущие каждой ступени семичленной метаморфозы, когда она проявляется в мыслящем духе человека, т.е. на периферии мирового бытия, и это позволит нам понятийное познание соединить с переживанием.


Антропософу необходимо понять, что он — прирожденный эволюционист. Это значит, что абсолютно все он познает не в статике, а в развитии. И само познание развития он стремится дополнить переживанием качественного видоизменения сознания, в чем выражается также и его развитие. Таким образом, постоянно меняющийся мир познавать в меняющем свои состояния сознании — такова задача, которую ставит себе человек, руководствующийся антропософской методологией. Поэтому мы и говорим, что она одновременно и всеобща и субъективна.


Следуя нашей, узко поставленной цели, мы приведем лишь несколько образных характеристик семичленной метаморфозы мышления, чтобы дать основу для чувства, необходимого для того, чтобы мышление переживать, воспринимать его в его меняющейся сути по мере того, как оно вбирает в себя бытие. Ибо именно таким мышлением следует познавать P.C.


Мысля семичленными циклами (лемнискатообразно), человек остается еще в стихии понятийного, но организует его по законам движения живого. Так он восходит от формально-логического к созерцаемому. Необыкновенно яркую образную характеристику сути такого движения, которое одновременно может быть и органическим, и философским, дает Яков Бёме в своей "Авроре". Язык Бёме — это язык эзотерической философии, алхимии, и его выразительные средства оказываются особенно плодотворными для показа того, как гносеология мышления может быть преодолена его онтологией в тонкой субстанциональности мыслительной деятельности.


Рудольф Штайнер в книге "Мистика" излагает квинтэссенцию бёмовских выкладок, имея при этом в виду собственную методологию. Воспользуемся тем, что там сказано. Первую ступень алхимически-мыслительного, но также и творящего, божественного импульса Бёме описывает так: "В темной терпкости (соль) получает первосущество облик — глухой, замкнутый в себе и неподвижный". Таков был эон древнего Сатурна; так начинался эон Земли; и  также начинает человек процесс мышления: не с категории бытия (Гегель) или Я (Фихте), а с мысли. Это есть тезис, из которого затем вырастает диалектическая триада. В ней человек в своей бессущностности — творец собственного низшего "я".


"Через поглощение своей противоположности первый природный облик вступает в форму второго. Терпкое, неподвижное воспринимает движение, в него вступают сила и жизнь (ртуть)". Таким можно представить себе эон Солнца, когда физическое зона Сатурна было пронизано эфирным, собственным жизненным принципом. В человеческом духе (в микрокосме) таков антитезис, которым снимается (не упраздняется!) тезис в его первоначальном, "темном", "неподвижном" — догматическом, скажем мы — первооблике.


"В борьбе покоя и движения, смерти с жизнью открывается третий облик природы (сера)". Это диалектический синтез, но и эон древней Луны, когда человеческие монады были наделены астральностью, ощущением и так закреплены в инобытии, обретя самобытие.


Затем возникает четвертое состояние. Оно соответствует первой половине земного зона, когда все перешедшее в инобытие и имманентно закрепившееся в нем готовится воспринять в себя Я: реальность принять в мир сущего ничто, иллюзии реального. В этом состоянии низшее "я" должно снять себя, "умереть", чтобы затем возродиться в высшем. В этом роде протекает созерцание. Человек как бы отбрасывает себя в изначальную точку творения, в мировое ничто. И тогда из мирового единства в него входит сущностное индивидуальное начало. Бёме: "Эта борющаяся в себе жизнь становится для себя очевидной; далее она больше не живет внешней борьбой своих частей (тезис-антитезис. — Авт.); ее существо сотрясается словно бы освещающей саму себя вспышкой единой молнии (огонь)".


Из созерцания приходит идеальное восприятие идеи. Так из первой половины земного зона рождается вторая половина (Марс-Меркурий). "Этот четвертый природный облик восходит к пятому, который есть в себе покоющаяся живая борьба частей (вода). ... молчание внутренних противоположностей".


Мысль, полученная в идеальном восприятии, не абстрактна; она есть мысле-существо. Она интеллигибельной природы, в ней содержится мысле-эфир. Для субъекта познания она есть явление  всеобщего, мудрости. (Как, скажем, всеобще идеально воспринятое понятие прарастения.) В ней на новой ступени, a posteriori созерцания является в новом облике тезис. А поскольку это мысле-существо, то оно стремится обрести индивидуализированное выражение в познающем субъекте: "На шестой ступени первосущество (тезис. — Авт.) осознает себя как такая внутренняя жизнь; оно воспринимает себя через органы чувств. Одаренные органами восприятия живые существа представляют собой этот природный облик (звук)".


Завершается цикл всеединством, из которого изошла первая ступень творения и мышления. Индивидуальное сливается со всеобщим, находит себя в нем, сохраняя себя, обретает себя во всеобщем. "Седьмой природный облик есть поднимающийся на основе своих восприятий дух (мудрость). Внутри формирующегося из гармонии и дисгармонии, произрастающего в праоснове мира он вновь находит себя как самого себя, как пра (перво)-основу". И Бёме заключает: "Святой Дух вводит блеск величия в существо, внутри которого Божество пребывает открыто". (ИПН. 7, S. 127f.)


Макрокосмическая семеричность эволюции проецируется на мыслящее сознание, воспроизводя себя таким образом на периферии бытия, в мыслящем сознании человека, которое образует границу (не пространственную, разумеется) Вселенной. Эманация Божественного сознательного всесознания, достигая рефлектирующего человеческого сознания, возвращается к себе. Она возвращается по лемнискате. Эта лемниската есть форма соединения человека с Богом в духе. В ее нижней петле имеет место диалектическое самодвижение мысли, в котором системообразующим принципом выступает низшее "я". В триаде верхней петли, образованной идеальным восприятием идеи, ее индивидуализацией и возвращением через индивидуальное во всеединство, системообразующим принципом является индивидуальное высшее Я в своем первоначальном явлении в человеке.


В системе лемнискаты низшее "я" и высшее приходят к единству, они начинают взаимопревращаться, что влечет за собой интенсивное развитие триединой души и сказывается даже на эволюции триединого тела. В точке перехода нижних, логических процессов в высшие, созерцаемые, происходит сам процесс созерцания. В ней нижняя петля выворачивается в верхнюю и наоборот. Созерцающая сила мышления, воля в мышлении, действуя в пустотном сознании, вызывают это выворачивание, метаморфозу (рис.4)


 

Рис. 4


Созерцание требует полного отождествления с объектом познания; отождествление же требует полного самозабвения, снятия эгоцентризма низшего "я". Такое дается развитием высокой степени любви к объекту познания, основанной на понимании единства мира, всех его существ, всех форм бытия. Лишь систематической работой со всеми ингредиентами триединой души, преображением ее характерологической и понятийной основ, как это описано в 9-й главе "Философии свободы", человек способен развить силу отождествления. Путь к созерцающему мышлению является, по сути, и путем к свободе.


Через созерцание человек восходит к "высшим истинам", в мир интеллигибельных мысле-существ, космической интеллигенции. Для этого требуется мышление, протекающее вне физического мозга. Чтобы развить такое мышление, необходимо сформировать эфирный орган в области головы, который Рудольф Штайнер называет "эфирным сердцем". Путь, ведущий к развитию такого органа, является посвятительно-эволюционным. Он дан в "Философии свободы".


Семичленный цикл развития является в мире универсальным. Его наглядный образ являет в цикле года каждое высшее растение (рис. 5).


Рис. 5


Между семенем и почвой всегда существует противоречие, приводящее к их снятию. Тогда возникает их синтез — росток. Рост растения происходит за счет его отождествления с окружающей средой: воздухом, светом, влагой, теплом. Так "созерцает" групповое "Я" растений. На этом уровне бытия созерцание-познание есть процесс роста. Заканчивается такое "созерцание" полностью сформированным растением, увенчанным бутонами. В цветении, оплодотворении растение индивидуализируется, совершает попытку оторваться от видового, обусловленного. Но все кончается возвращением во всеобщее вида: новыми семенами. В каких-то ничтожно малых дозах при этом из года в год происходит и накопление определенного качества, которое некогда вызовет мутацию вида, но это уже другая тема.


Приведем, наконец, описание семичленного единства, которое дает Рудольф Штайнер в одной из лекций, читанных для пасторов Общины Христиан. Он говорит там: "Хочу дать один пример. Если кому-то потребуется образовать изречение (молитву для верующих. — Авт.), то пусть он разовьет его в семи строках. В первых трех строках тогда оказался бы выраженным в существенном человек, каким он еще продолжает находиться под влиянием наследственных отношений (диалектический склад ума европеец ныне получает по наследству от родителей. — Авт.), каким он, таким образом, рожден из Отчего принципа мира. Четвертая строка, средняя, могла бы тогда являть собой то, как этот принцип наследственности преодолевается душевными принципами. А три последних строки  пусть являют собой, как благодаря этому человек становится получателем духа. Общине такие семь строк можно было бы прочитать так, что первые три строки были бы произнесены как бы абстрактным, резким голосом; при средней, четвертой, строке нужно перейти к теплому голосу, а последние три нужно произнести торжественным голосом, в возвышенном тоне". (ИПН. 342, S. 126f.)


Это, по сути, буквально то же самое, что мы описали в связи с рис. 4 и 5, и о чем пишет Яков Бёме. В приведенной цитате показано, как мышление может по принципу семичленной метаморфозы взойти в сферу религиозно-поэтического. Столь универсален этот принцип.


* * *


Отметим себе еще раз: на Рождественском Собрании все происходило согласно семичленной лемнискатообразной метаморфозе, которая рождается из триединства, последнее же — из единства. Зная теперь качественный характер ее ступеней, магию ее чисел, обратимся к анализу статутов P.C. Они содержат в себе два раза по семь параграфов. Что означает п. 15, поговорим позже.


Сделаем еще одну оговорку. Предпринятый нами экскурс в область методологии Духовной науки, если даже кому-то он покажется сложным, должен быть внимательно прочитан; это является непременным условием дальнейшего следования за нашим рассмотрением. Работая над статутами, Рудольф Штайнер не мог не действовать как методолог, т.е. не считаться с объективными закономерностями, правящими в чувственно-сверхчувственной реальности, с мировыми ритмами. Желая вдохнуть в возводимое им Общество жизнь, он и статуты строил по законам существования живого. И, конечно, участники P.C. должны были это понимать. Рудольф Штайнер старался им в этом помочь. Он говорил: "От Антропософского Общества должен изойти научный (конечно же — духовнонаучный. — Авт.) импульс. И это должно заявить о себе в момент, когда мы Антропософское Общество желаем, так сказать, ввести в новый фарватер". (ИПН. 260, S. 211.) Дело Рудольфа Штайнера было указать на суть происходившего, а "дело" антропософов — приходится, увы, сказать — в том, чтобы в очередной раз этого не услышать.


А услышать было можно. Весьма ощутимая подсказка поступила в 1923 г. даже от врагов! Клика "неантропософских знатоков Антропософии" в Берлине сформулировала свои претензии к Антропософии. Среди них был такой пункт: "4. Поэтому Антропософия — это никакая не наука, значит, никакая не "Духовная наука". Также и формально этот ее ненаучный характер обнаруживает отсутствие у нее метода".( 19 )


Не следует все нападки врагов считать пустыми и клеветническими. Порой они используют наши упущения и ошибки. Истинный эзотерик говорит себе: хоть сам Ариман укажи мне на мою ошибку, — если я ее совершил, то я это признаю. В физическом мире с этим обстоит проще. Если вы споткнулись и Ариман, используя силу тяжести, повлечет вас в ближайшую лужу, то вы сразу же признаете справедливость его довода и выругаете себя за рассеянность и потерю чувства реальности.


Имея в виду методологию Духовной науки, Рудольф Штайнер вел в 1923 г. нелицеприятные разговоры со "штуттгартской системой", строго вопрошая: почему тормозится опубликование результатов очень важных лабораторных исследований г-жи Колиско? Участникам P.C. он говорил, что современная научность нуждается в целостности (Gesamtheit) [* Во второй половине XX века наука заговорила об этом, что называется, во весь голос, заговорила о том, что создание единой методологии науки становится главным условием дальнейшего научно-технического прогресса.], и если дело пойдет в духе тех начинаний, которыми занимаются в научно-исследовательском институте г-жи Колиско, "то, может быть, через 50 или 75 лет мы придем к тому, к чему, собственно, прийти необходимо, что множество отдельностей будет сведено в единство. Это единство (совокупность) будет тогда обладать широким и далеко идущим действием не только для жизни познания, но и для всей практической жизни". (ИПН. 260, S. 212.)


Имеются ли хотя бы сегодня уши, способные это услышать и понять, что речь тут Рудольф Штайнер ведет как раз о единой научной методологии, создать которую можно только на базе Антропософии? Внешний мир пришел к этой проблематике примерно через 40—50 лет после Рудольфа Штайнера, однако лишь на своих, материалистических путях, и успеха достиг только в материальных начинаниях, например, в развитии вооружения.


* * *


О статутах P.C. в последнее время много говорится и пишется, но главным образом в плане тривиальной юриспруденции. Изредка встречается другая крайность, когда утверждают, что 14 их параграфов (не 15!) имеют отношение "к  различным  духовно-космическим взаимосвязям человеческого существа".


Сам Рудольф Штайнер пишет о них следующее: "Описание того, что люди в чисто человеческой жизненной взаимосвязи — такой как Антропософское Общество — желали бы осуществлять, должно быть дано как раз в таких "статутах". ...Не принципы, которые требуется исповедовать, должны быть выдвинуты, но должна быть описана реальность в ее неповторимости.


"Статутом" должен быть никакой не "статут", а изложение того, что может произойти из такого чисто человеческого, полного жизни отношения, имеющего форму Общества..." (ИПН. 260а, S. 29.)


Что следует из такой расстановки акцентов? — А то, что как и состав эзотерического Форштанда, содержание статутов Рудольф Штайнер воспринял, вернее будет сказать, развил с помощью созерцающей силы суждения. Созерцал же он опять-таки антропософское Движение, каким оно стало к концу 1923 г., а также приблизившийся из духовных высей импульс Рождественского Собрания.


Идеально воспринятое можно описать. И в этом смысле оно элементарно просто. Правда, простота та— ангельская, созерцаемая. Она приходит после больших сложностей. И совсем не верно говорить, что к статутам относится "Упражняйся в памятовании о Духе".( 20 ) Нет, к ним относится "Упражняйся в узрении Духа"! И методология Антропософии объясняет, как это следует делать. Рожденное из созерцания и ведет к созерцанию. В этом был смысл и эзотерического Форштанда, и статутов P.C.


Вновь обратимся к тому, что говорит Рудольф Штайнер. Он разъясняет участникам P.C.: "статуты должны быть составлены так, чтобы каждый человек мог бы их прочесть в течение четверти часа и из них еще имел бы пять минут на их обдумывание. Поэтому я стремился сделать эти статуты как можно короче". (ИПН. 260, S. 157.)


Под "каждым человеком" Рудольф Штайнер имеет здесь в виду антропософа, и такого, который не подумает, слыша это, что его призывают к верхоглядству. Да, 10 минут, 5 минут, но какого "чтения"? какого "обдумывания"? Чисто интеллектуального? Так именно и "поняли" это организаторы конференции 2002 г. и, пародируя высказывание Рудольфа Штайнера, дали ее участникам на чтение и обдумывание поступивших от членов (и не членов) предложений (152 стр. форматом A4) пятнадцать минут!


— А  как быть новичкам, вступающим в ВАО? — возразят нам. — Да, так, что со статутами им придется сначала ознакомиться в душе ощущающей. Тогда все и быстро станет ясным. Потом придут вопросы, вызванные душой рассудочной. Мы же сейчас говорим о статутах с позиций души сознательной. Здесь также возможна простота: простота "познания разом", дающаяся в созерцании. Ее и имел в виду Рудольф Штайнер, обращаясь к участникам P.C.


Рассказ Гете о прарастении Шиллер воспринял душой рассудочной, поэтому прарастение было для него всего лишь идеей. Гете возразил, что это дает ему право сказать, что он видит свои идеи глазами — глазами духа, следует понимать, — и что, зная теперь прарастение, он мог бы нарисовать множество таких растений, которые хотя и не существуют, но вполне могли бы существовать. — За этими словами стоит не поэтическое воображение, а семенная сила живого мышления. Такое мышление способно "прорастать" и приносить реальные плоды духа, содержать в себе субстанцию.


Участники P.C. воспринимали слова Рудольфа Штайнера как идеи, идеи же пробудили в них лишь юридическое (латинское по сути) мышление. И так это происходит до сих пор. Иначе как могли бы возникнуть все те дописки к статутам P.C., с энтузиазмом принятые на конференции 2002 г.? Для гетеаниста они выглядят как на корове седло. [* Возьмем для примера п.1.   Рудольфом Штайнером он был написан так: "Антропософское Общество должно быть объединением людей, которые душевную жизнь в отдельном человеке и в человеческом сообществе желают опекать (лелеять — pflegen) на основе истинного познания духовного мира."]


Новыми "правопреемниками" дела Рудольфа Штайнера параграф был "дополнен" следующим образом: "Это объединение образует согласно статьям 60 и след. Швейцарского гражданского законодательства (ZGB) союз с центром в Дорнахе. Союз [в статутах называется "Всеобщее Антропософское Общество (Рождественского собрания)"] вносится в Хандельсрегистер согласно статье 61 ZGB (в переводе сохранен стиль подлинника - Авт.)".


Столь велико "мужество" (невежество) реформаторов. Ведь это все равно, что здоровую ногу согнуть в колене, привязать к ней деревянный костыль и утверждать затем, что такая нога лучше.


Если же статуты имеют отношение "к различным духовно-космическим взаимосвязям человеческого существа" (это мнение разделяет Прокофьев), то как посмели в те "взаимосвязи" вмешиваться административно? А введя параграф, дающий право членов исключать, администрация наделила себя, фактически, полномочием лишать человека его "духовно-космических взаимосвязей"! Тогда становится понятно, почему все члены сжимаются в страхе перед возможностью быть исключенными из ВАО.


Тем, кто на те дописки возражает, но вместо них предлагает лишь другое "седло", следовало бы внимательнее вчитаться в то, что о статутах говорит сам Рудольф Штайнер: "из семени педантических статутов непременно произрастут вопросы такта", "моральные принципы такта", играющие большую роль в "Философии свободы". (ИПН. 260, S. 173.)


Иными словами, на P.C. должны были быть посеяны " семена" свободы в душах людей. Свобода же без созерцающего мышления невозможна, ибо лишь такому мышлению открываются моральные интуиции. Овладеть же идеальным восприятием (созерцанием) можно, лишь развивая из Я душу сознательную (т.е. изгоняя из нее все инстинктивное, групповое, азурическое). При таком подходе к статутам их лемниската могла бы прийти в духовно-органическую связь с лемнискатой развития триединой души.


В статутах мы имеем даже не одну, а две лемнискаты. Рассмотрим первую из них в духе тех качественных свойств семичленности, которые мы привели выше.


Параграф 1, как всякий тезис, есть свободное полагание начала. Он проистекает из свободной воли и мышления мыслящего субъекта, каковым в данном случае выступает основатель того Общества, для которого пишутся статуты. Это, можно сказать, наилучшая констелляция для их возникновения. Рудольф Штайнер, пережив в себе принцип, способный образовать систему рождающегося объединения людей, свободно полагает: Так начнем! Создадим объединение, в котором будем заниматься развитием души "на основе истинного познания духовного мира". Прежде развитие души не шло рука об руку с духопознанием. Колоссальные познания не меняли людей внутренне. Далее так продолжаться не могло. Люди говорили о карме, реинкарнации и т.п., но жили так, как будто ничего этого и не существует. Но в Мистерии подобного быть не должно, иначе возникает нечто противоположное желаемому.


Параграф 1 сформулирован емко, определенно, значительно. Он легко разворачивается в душе в панораму предшествующего драматического становления антропософского Движения. Но сначала он предстает, как у Бёме, в виде "первосущества" будущего Общества (которому еще только предстоит сформироваться) в его "в себе замкнутом и неподвижном" облике.


В п.2 выступает "материя" (в философском смысле), ядро — "Grundstock" Общества: его члены; при этом, что следует особенно отметить, только те, которые собрались на P.C. [* "... а также группы, которые послали своих представителей", т.е. сознательно соотнеслись с P.C.] — Это записано в статуты! — И они принятием статутов берут на себя целый ряд совсем не простых обязательств. Столь конкретно строилось то Общество — как организм. В самом деле, нельзя же создать организм в общем смысле. Ну а если организм создан, то всякое приращение к нему не меняет его сути, само пронизывает себя его сутью и является лишь количественным приращением. Так в случае, скажем, печени может существовать больше или меньше клеток, но все они будут клетками печени. Сама же печень возникла еще на зародышевой стадии эмбриона.


Просто удивительно, как мало способны мы, антропософы, понимать то, что стоит непосредственно в текстах. В обычном мире такой путаницы происходит меньше. Там, например, никому не придет в голову объявить, что правительство Ирака является правопреемником законов Хамурапи или американский сенат — правопреемником римского сената, и потому-де Италию нужно присоединить к США.


В пп. 1 и 2 статутов P.C. противостают друг другу идея Всеобщего Общества и его реальное ядро — конкретные люди. Кому не чужд дух диалектики, должны понять, что идея Общества неизбежно снимается его членами. Иначе это не общество, а групповой скульптурный портрет. Формальное снимается живым взаимодействием людей; идея этих людей: мы собрались, чтобы создать Общество, — приходит в противоречие с самой собой и в себе, поскольку она есть также и живое явление: участники P.C. В них она присутствует в снятом виде, и это описано в п.2: как задачи осуществления.


Из противоположности идеи и бытия, идеи и восприятия, идеальной сущности и ее явления рождается п.З, в котором "первосущество" параграфа 1 возрождается, подобно фениксу, в новом облике, вобрав в себя то, что его снимало. Это поистине диалектика, но в сфере социально-эзотерического делания, социальной алхимии: соль-ртуть-сера. [* Или еще эзотеричнее: "Salzprozess" — "Merkurprozess" — "Sulphiirprozess" (см. ИПН. 266/1, S. 324-348)]


В п.З всеобщая идея Общества возрождается вся в каждом отдельном члене, и особым образом — в Форштанде. Но происходит это при том условии, что все они свободно берут на себя то, что записано в п.2. Взяв же его , они идею Общества и задачи деятельности его членов (общие задачи) приводят к синтезу на своем индивидуальном пути развития ("духовнонаучное ученичество"). Если же они, став членами, ничего не будут в этом смысле делать, то, естественно, не будет и задуманного Общества, как не будет жить организм, если органы перестанут осуществлять свои функции. (Подобными сравнениями мы пытаемся не физиологизировать представление о духовном, а показать определенный универсализм в проявлениях жизни.)


Метаморфоза содержания параграфов совершается столь явно, что мы видим непосредственно, что во что переходит, превращается:


п.1). "Антропософское Общество должно быть объединением людей..."


п.2). "Ядро этого Общества образуют" собравшиеся на P.C. "личности".


п.З). "Собравшиеся как ядро Общества ... личности..."


п.4). "Антропософское Общество это..."


Образующийся ритм напоминает способ стихосложения, когда последняя строка предыдущего четверостишия берется первой строкой следующего.


Тему "каждого человека без национальных" и иных различий мы находим и в п.З и в п.4, но в разных, так сказать, "тональностях". В п.З она имеет отношение к внутреннему устроению Общества; в п.4 Общество провозглашает это вовне. Вспомним опять Якова Бёме. Четвертая ступень: "Эта борющаяся в себе жизнь становится для себя очевидной". Такое Антропософское Общество (§ 4) может начать расти во внешнем мире, открываться миру, отождествляясь с ним своим содержанием, жизнью, учением. Это должно было быть как процесс созерцания. Общество не навязывает себя миру, оно растет в нем как его естественная составная часть. Пианист забывает музыкальную грамоту, когда садится за рояль, учитель забывает метод обучения, когда входит в класс. Антропософ, как единичный представитель всего Общества, может забыть себя, осуществляя себя и дело Антропософии в мире. В результате такого "созерцания" происходит явление духа: талантливо исполненное и пережитое слушателями музыкальное (фортепьянное) произведение; воспитанные по методу Вальдорфской педагогики дети; Антропософия, осуществившая себя еще в одной части мира благодаря своему данному представителю. А если кто желает действовать как антропософ еще до овладения Антропософией, то его намерение следует считать просто фантастическим.


Именно благодаря п.4 Общество должно было получить, как это не раз подчеркивал Рудольф Штайнер, "открытый характер". В параграфе описаны также и границы Общества (его "вид"). Если они искажаются, то начинается сектантство — искажение эволюционирующего вида.


В своей открытости Общество хранит в чистоте свое эзотерическое ядро: "Высшую Школу Духовной науки". Она выступает в п.5, соответствующем в семичленной метаморфозе ступени идеального восприятия. Таким образом, в осуществленном в виде статутов цикле мышления "Школа" в силу развития предыдущих ступеней является с внутренней духовной необходимостью. Внутреннее единство формы, эзотерическое по сути, и внешне учреждаемое Обществ, которое не может быть тайным в своем внешнем явлении, — как это можно соединить? В п.4 Общество "выворачивается" на сторону внешнего социального мира, а его общественное единство одновременно "выворачивается" вовнутрь, метаморфизируется в эзотерическое единство. Это процес становления лемнискаты из ее центра, элемента 4, где происходит созерцание. [* То есть Общество рождается во времени, с п.1, и в надвременном, из своей сверхчувственной сути, которая открывается в пустотном сознании, созерцающей силе мышления.] Так закономерно возникает необходимость в трех "Классах" Школы. Это необходимость, присущая живому процессу становления духовного феномена. Он тогда не может не быть Мистерией.


Эзотерическое единство Общества являет себя и в п.5 — как всеобщее. Параграф 5 напоминает своей "декларативностью" (но в лучшем смысле этого слова) п.1. Его всеобщность снимается параграфом 6 — конкретными членами Школы, которые, как и в случае триады первых параграфов, реально существуют лишь как деятельные, но уже в более высоком, эзотерическом смысле, чем обычные члены Общества, о которых повествуют три первых параграфа.


С п.5 мы вступили в верхнюю (онтологическую) петлю лемнискаты (см. рис. 1). Ее триада диалектически-эзотерическая. Чтобы снять п.1, достаточно стать членом Общества в указанном смысле. Чтобы снять внешнее учреждение Школы, нужно, выполняя обязанности члена, стать на посвятительный путь ученичества. Рудольф Штайнер разъяснял, что представителем Антропософии в мире может в полном смысле слова быть лишь член Школы, отвечающий ее требованиям.


В п.7 сущностное ядро Общества, Школа являет себя как принцип всеединства всего учреждения. И всеединство то индивидуализированное — не в ученике, а в Учителе Школы. Параграфом 7 определено, что системообразующий принцип Антропософского Общества, созданного на P.C., явлен в Рудольфе Штайнере. Так начальный тезис, т.е. АО, в своей кульминации являет себя как Я: "И Общество становится человеком!" — так можем мы сказать, перефразируя тему розового витража Гетеанума.


В дальнейшем начинается новый, более конкретный, приземленный семичленный цикл статутов. Наконец, оба цикла претерпевают снятие и возрождение в новом облике в п. 15. Так образуется еще одна триада, состоящая из пп.1—7, пп.8—14 и п.15.


Вторая лемниската статутов относится к первой, как нижняя петля к верхней. То есть, если в лемнискате развитие идет снизу вверх — от земного, мыслимого, к духовному, созерцаемому, то в двух семичленностях статутов высший импульс Рождественского Собрания сначала обретает форму в первой лемнискате, а затем нисходит во вторую. Антропософия заново рождается в Обществе, а затем нисходит в "как" его повседневной жизнедеятельности.


За недостатком места мы не станем анализировать вторую седмицу статутов, укажем лишь на родство всего их состава со структурой "Философии свободы". В ней также содержится два раза по семь глав — это две ее части; третья часть состоит из одной главы, она называется "Выводы монизма". Подобие это не случайное. Созданное на P.C. Общество имело целью способствовать осуществлению того, что описано в "Философии свободы": метаморфозе человека разумного в свободного, Homo sapiens в Homo liber, если выражаться языком науки.


В письме от 14 марта 1905 г. к Марии фон Сивере Рудольф Штайнер пишет: "Семичленность, если она не возвращается к трехчленности, ведет лишь к заблуждению". И рождается семичленность из трехчленности. Конечное триединство мы показали. Исходным триединством — оно является основополагающим — были: Антропосфское Общество Рождественского Собрания, эзотерическая Школа и Рудольф Штайнер. Это триединство духовно сложилось еще до начала P.C. А над всем царило триединство Антропософии, Гетеанума и Рудольфа Штайнера. Такова была девятичленность, породившая Рождественское Собрание. А что было единством девятичленности? — Архангел Михаэль как Дух эпохи и Лик Господень.


Все эти глубоко эзотерические, можно сказать, святые вещи мы способны понять, лишь руководствуясь методологией Антропософии, а поняв, иными глазами взглянуть на ныне происходящее, например на то, почему пытаются дискредитировать Рудольфа Штайнера в ВАО, а еще — на то, куда следует идти далее и что делать.




Назад       Далее       Всё оглавление (в отдельном окне)

  Рейтинг SunHome.ru