Глава 12. Какой должна была быть "брачная одежда"?

RUDOLF-STEINER.RU

Библиотека
антропософского движения
   
Главная

Авторский раздел

Именной каталог

Г. А. Бондарев

РОЖДЕСТВЕНСКОЕ СОБРАНИЕ 1923-2005

Глава 12. Какой должна была быть "брачная одежда"?

Глава  12.               Какой должна была быть "брачная одежда"?


Да  не подумает никто, прочитавший последние страницы, будто бы мы утверждаем, что нам не следует испытывать чувства благодарности к Рудольфу Штайнеру. Напротив, оно неизбежно и постоянно наполняет нас. Ведь мы хорошо понимаем, что в полную силу смысл нашей жизни мы обретаем лишь благодря Антропософии. Говоря о благодарственной речи Вербека, мы считаем неприемлемым лишь такое беспомощное утопание в элементе души ощущающей. Ведь это именно для нее мыслительная работа есть "дешевый реквизит". В эзотерике, оставаясь с одной этой душой, лишь рискуешь наделать беды, поскольку она легко делается игрушкой в руках супостатов. Она — отчаянная эгоистка, и если испытывает благодарность, то лишь короткий миг, а если раскаивается, то лишь чтобы снять с себя бремя ответственности.


Описывая исходные условия, которые нужно было осознавать и принять, чтобы мочь участвовать в P.C., Рудольф Штайнер говорил о трех ингредиентах души: мышлении, чувствовании и волении, которые нужно привести в особого рода активное состояние и дать им действовать в единстве, осуществляемом "я". Всякая односторонность в этой деятельности души в условиях повышенной духовности P.C. вела к деформации индивидуальных проявлений. Напротив, их гармоническое взаимодействие могло повести к явлению высшего Я в триединой душе.


Рудольф Штайнер говорил: я указал вам на "основные условия", "которые на нашем Собрании должны быть поставлены перед нашими сердцами, чтобы можно было основать всеобщее Антропософское Общество. Ему надлежит быть в указанном смысле Обществом убеждений, образа мыслей (Gesinnungsgesellschaft), но ни в коем случае не Обществом статутов. Статуты должны лишь внешне выражать то, что живо пребывает в душах". (ИПН. 260, S. 48.)


А в конце Собрания он подчеркивает: нам необходимо воспринять духовный импульс, но так, чтобы тем самым "сердца могли бы открыться восприятию (этого) духовного импульса..." (S. 271)


Тут думающий антропософ должен спросить себя: в каком смысле следует понимать этот призыв к сердечности? Ведь сегодня где только о ней не говорят, также и там, где царит откровенная  враждебность к мышлению. Что же тогда имеет в виду Рудольф Штайнер? Ответ мы находим в "Листке сообщений" от 27 января 1924 г., где Рудольф Штайнер пишет: "Первоформа, в которой она (Антропософия) может выступать среди людей, есть идея; и первые врата, в которые она стучится в людях, есть понимание, прозрение (Einsicht). И если бы это было не так, то у нее не было бы никакого содержания. Она была бы лишь чувственными грезами". При этом основная черта Антропософии — "жизнь, льющаяся из духа". Поэтому лелеять ее может лишь "живая душа", "горячее сердце". (ИПН. 260а, S. 41.)


Наконец, в первом же параграфе статутов написано, что Общество есть объединение таких людей, "которые душевную жизнь ... желают лелеять на основе истинного познания духовного мира". А в п. 2 говорится о "науке о духовном мире". Чтобы ее лелеять в реальной жизни человека, человек этот должен планомерно, со знанием дела, метода развивать триединую душу, в которой мышление пребывает в гармоническом взаимодействии с чувством и волеизъявлением. При соответствующем воспитании чувства и метаморфозе способа, рода мышления это последнее становится чистой волей. И тогда даже одной жизнью мышления можно "Антропософию делать", о чем с особой силой во время P.C. говорил Рудольф Штайнер. Будь это не так, на P.C. нужно было бы пригласить лишь участников антропософских практических инициатив.


Еще в 1918 г. в дополнении к "Выводам монизма" в "Философии свободы" Рудольф Штайнер разъяснял, что первая часть книги "показывает интуитивное мышление как переживаемую внутреннюю духовную деятельность человека. Понять в переживании такую сущность мышления равносильно познанию свободы интуитивного мышления". (ИПН. 4, S. 254.) Поскольку же интуитивно переживаемое (в восприятии) мышление есть "покоящаяся на себе самой" сущность (Ibid.), то и деятельность та — сущностная.


Так приходим мы к пониманию того, каким образом следовало "шить" "брачные одежды" для P.C. и каково было их предназначение, а также почему Рудольф Штайнер говорил: мы строим Общество не на "основных положениях" (на них можно было бы построить союз педагогов, крестьян, врачей и т.д.), а на живых людях, которые собрались теперь на это Собрание. Рассуждая абстрактно, можно было бы спросить себя: а демократичто ли было так выражаться, зная, что в Обществе тогда насчитывалось 12 тыс. членов, а на Собрание съехалось около 800? — Но менее всего речь на P.C. шла о демократии. Она шла об истинной человечности, которая возникает в человеке с того момента, как он осознает ее, становится душой сознательной. Врожденная доброта легко обращается в свою противоположность; человечность в душе рассудочной — часто лишь фраза.


На P.C. были приглашены люди, в которых скорее всего можно было ожидать значительного развития души сознательной. К ней и обращался Рудольф Штайнер — к способности участников духопознание соединять с горячим сердцем, бьющимся в унисон с мировыми задачами человечества, к их способности интересы человечества переживать как свои собственные.


В главе 9 "Философии свободы" Рудольф Штайнер описывает душу человека как состоящую из двух основ: понятийной и характерологической. Первая производит мотивы деятельности, вторая — побуждения. Так проявляется в человеке взаимосвязь мысли, чувства и воли. В душе сознательной даже пронизанная чувством характерологическая основа производит в качестве побуждений к действиям представления, т.е. индивидуализированные за счет жизненного опыта (чувств и мыслей) понятия. Мотивами понятийной основы там являются:


1) "наибольшее благо человечества",


2) "культурный прогресс", нравственное развитие человечества. (ИПН.4, S. 156.)


И лишь поднимаясь над всем этим, над этими высокими целями и над жизнью чувств, рождающей представления, человек обретает возможность совершать свободные поступки. Многие ли из собравшихся на P.C. имели подобные "брачные одежды", мы не знаем, но зато хорошо понимаем, почему Рудольф Штайнер говорил, что педанты не годятся для управления Обществом. Ведь они безнадежно застряли в душе рассудочной. А что касается самого Общества, то оно было ни национальным, ни интернациональным, а "всеобщечеловеческим" (ИПН. 260, S. 53), т.е. было просто открыто для всех, что управление им делало особенно сложным.


Особенное Общества заключалось в его "как". От всех других, естественнонаучных и т.п., обществ его должно было отличать лишь то, "что как содержание" текло бы через его "вены" (S. 43).


— Как! — возразят нам. — Ведь содержание — это есть "что". — В данном случае — нет. Рудольфа Штайнера нужно воспринимать точно. Он говорит о таком содержании, которое образует отношения между членами, образует жизнь, которая наполнит Общество. А жизнь — это процесс динамический, и существенное в ней — как эта жизнь формируется, как люди в этой духовной жизни Общества меняют себя и тем дают ему смысл, "делая Антропософию" как духовную субстанцию. Позднейшее показало, что когда ту динамику жизни, то "как" потеряли, то от Общества осталась лишь его неизменяющаяся тень. Ну а еще позже, примерно с начала 80-х годов,[* Тогда в правление ВАО был принят Манфред Шмидт (Брабант).] пришло другое "как", и ВАО стало опускаться ниже нулевого уровня, началось его отрицательное существование.


Через своих подвинутых членов, знающих как это делать, Общество должно было черпать свое содержание из сверхчувственных миров, из импульса Христа, и приводить его умело в связь с чувственным миром. Поэтому Собрание было проведено на Рождество. Особенно значительное разъяснение этого факта, взятого как раз в связи с душой сознательной, Рудольф Штайнер дает в "Антропософских тезисах". Он пишет там: "Человеческий мир должен быть познан таким, что он являет во Христе изначальный и вечный Логос, который в области, изначально связанной с человеком божественно-духовной Сущности действует таким образом, что приводит к развитию (раскрытию) Духо-существо человека.


Направить в любви человеческое сердце к этим великим космическим связям — таково истинное содержание того праздничного воспоминания, которое при взгляде на мировую святую Ночь [Мировое Рождество] каждый год подступает к человеку. Если такая любовь живет в человеческом сердце, то оно пронизывает своим пламенем холодный элемент, световой элемент души сознательной. И если бы она осталась без этого пронизания пламенем, то человек никогда не пришел бы к ее проодухотворению. Он угас бы в холоде интеллектуального сознания, или ему пришлось бы застрять в такой духовной жизни, которая не ведет к раскрытию (развитию) души сознательной. Он тогда остановился бы на ступени души рассудочной, или характера.


Но по своей сути душа сознательная не холодна. Она лишь  кажется таковой в начале своего раскрытия, ибо тогда она может явить полноту света своего содержания, но еще не мировое тепло, из которого она ведь происходит". (ИПН. 26, S. 164f.)


Такова была космически-человеческая констелляция Рождественского Собрания, и каждому из его участников нужно было вписаться в нее в духе того, что было изложено в цитированном руководящем положении, содержание которого можно найти и в ряде лекций Рудольфа Штайнера.


Рудольф Штайнер рассматривает Рождество и Мистерию Голгофы как одно событие. Оно, по сути, даже триедино, ибо включает в себя и Крещение. Создание Антропософского Общества на Рождественском Собрании было по замыслу особого рода конкретизацией, адаптацией События Христа к условиям эпохи души сознательной. [* В начале 90-х годов одного маститого антропософа из Дорнаха спросили в Москве, почему то Собрание было названо Рождественским. Он ответил: Потому, что оно проходило во время Рождества (!).] У каждой культурной эпохи своя задача — развитие того или иного члена человеческого существа. И такая задача является в эпохе главной. С развитием души сознательной человек достигает, можно сказать, поворотного момента во всей своей эволюции. Из существа обусловленного он становится самообусловленным и обусловливающим. Именно задачами, особенностями и трудностями становления души сознательной был обусловлен приход Антропософии в мир. Она стала главной Мистерией эпохи. [* Имеются также Мистерии, стоящие выше отдельных культурных эпох.] И когда Рудольф Штайнер говорит, что задача Общества — служить богам (Иерархиям), то он имеет в виду служение в элементе души сознательной. О том же говорит и Христос Иисус, имея в виду Христианство нашей эпохи: "истинные поклонники будут поклоняться Отцу в духе и истине, ибо таких поклонников ищет Отец Себе"... (Ин. 4, 23).


Что Бог не имеет в виду чисто понятийное, абстрактное постижение истины, — это не требует никакого доказательства. "В духе и истине" души сознательной пришли боги на встречу с людьми на Рождество 1923/24 г. И встреча та была Мистерией души сознательной. Как в кругу короля Артура тысячелетиями совершалась Мистерия души ощущающей (она была инагурирована еще в третью культурную эпоху), так начиная с того Рождественского Собрания Антропософское Общество должно было стать местом мистериального служения душе сознательной, т.е. решать главную задачу пятой культурной эпохи и готовить приход шестой. В этом смысле следует понимать слова Рудольфа Штайнера о том, что, с одной стороны, "в Антропософии дело заключается в истинах, которые могут открываться через нее" (ИПН. 260а, S. 46), а с другой, — что "в конце концов, это зависит от человека — переживает ли он Антропософию или просто представляет себе" (S. 54), что Антропософия должна стать жизнью, а жизнью "нечто может стать лишь в том случае, если будет постоянно возбуждаться жизнью" (S. 62), если человек будет говорить к человеку, "а не воспринятая мысль" (S. 42), если в антропософском смысле будет образована "гармония сердец". (ИПН. 260, S. 36) Душу сознательную нельзя развивать, ведя войну эгоизмов.


Нас ничуть не удивит, если при современном катастрофическом ослаблении силы суждения нам тут же возразят: Так чего же ты критикуешь фон Платона, а еще раньше критиковал генеральную секретаршу норвежского АО Маргариту Зольстад, которая в интервью Еженедельнику говорила по поводу одной встречи членов ВАО: "Прогрессы!... О негативном нечего говорить, это неважно. ... Каждый мог нечто привнести; не всегда по делу... Была тишина—и затем в эту тишину кто-то говорил: великолепно! Большое спасибо Правлению (ВАО)... Если при этом что-то попало мимо цели — мне "до лампочки", ибо для меня важнейшее — жест"?( 23 )


"Жесты" (фото1) Слева направо: Margrethe Solstad, Bodo von Plato, Ronald Templeton


"Жесты" (фото1) Слева направо: Ronald Templeton,Bodo von Plato,Margrethe Solstad


"Жесты"


В своей беспредметной экзальтации Зольстад выражается, конечно, не совсем точно: на той встрече говорили не в "тишину", а в пустоту и то, что кому спонтанно придет в голову. И возможность просто говорить друг с другом — никакое не чудо, а естественное свойство людей. Лишь бы было о чем говорить! И, наконец, почему это мы, антропософы, так по-детски радуемся дару речи, словно  впервые обрели его? Куда важнее радоваться речи, которая несет в себе большую смысловую нагрузку, заключает в себе мудрость и истину. Главная особенность антропософской жизни состоит в том, что в ней люди ищут друг друга в сфере души сознательной. "Ищут" не значит, что тут же и находят. Это длительный процесс индивидуального становления, часто противоречивый и мучительный. Но войти в него — неоценимое благо для каждого; войдя же, нужно помнить, что только высокие цели, идеалы дают истинный смысл человеческим стремлениям, да и всей практической деятельности. Искать человека не во имя высшего развития — это задача, остающаяся за пределами антропософского стремления.


В "Антропософских руководящих положениях" Рудольф Штайнер недвусмысленно пишет об этом. Нам нужно лишь, как мы условились, считаться с тем, как антропософское дело определяет сам Рудольф Штайнер. Тогда можно надеяться, что берущие на себя роль руководителей антропософской работы будут соответствовать ее сути и характеру. Рудольф Штайнер говорил участникам P.C.: "Ну конечно, членами правления могут быть лишь такие люди, которые свою жизнь неутомимо и беспрестанно посвящают делу Антропософии — внутренне и внешне." (ИПН. 260, S. 56). Посвятить же себя "делу Антропософии" можно только в том случае, если знаешь его и искренне ценишь. А это вновь возвращает нас к проблеме развития души сознательной.


В руководящих положениях 134 и 135 Рудольф Штайнер пишет: "В самое первое время развития души сознательной человек почувствовал, как им утрачивается данный ему прежде имагинативный образ человечества, образ его собственного существа. Не имея силы найти его в душе сознательной, он ищет его на пути естествознания или на историческом пути. Ему хотелось бы дать возникнуть в себе древнему образу человечества (который был дан групповому сознанию. — Авт.).


Это приводит человека не к подлинной наполненности человеческим существом, а лишь к иллюзиям. Но этого не замечают, а видят в этом нечто такое, что поддерживает собой человечество". (ИПН. 26, S. 156.) Так именно к этим иллюзиям и зовут нас руководители типа фон Платона и Зольстад. Более того, они принуждают нас в том духе, как это научились делать деспоты-"демократы". Но подобный род и способ действий всецело деструктивен. В эпоху  Архангела Михаэля в цивилизацию должен быть внесен импульс, способный обратить ее к решению ее главной задачи. В отдельных личностях он впечатляющим образом проявился еще перед началом и в самом начале эпохи души сознательной. В тех же "Руководящих положениях" Рудольф Штайнер пишет о Гусе, Виклифе и других личностях, "в которых ярче всего сияла сущность души сознательной; они обладали душевным строем, связывавшим их с силами Михаэля, столь крепко, сколь для прочих это должно было наступить лишь через сотни лет..." Таким был и Николай Кузанский. "  "Ученое незнание", о котором говорит он, есть постижение, лежашее выше восприятия, направленного на мир внешних чувств, постижение, ведущее мышление вверх, за пределы интеллектуальности, т.е. обычного знания, в области, где в незнании, но зато в переживающем созерцании постигается духовное". (Ibid., S. 142, 144.)


Таким образом, уже при первых проблесках эпохи души сознательной люди, стоявшие на высоте задач своего времени, обращали свои силы на служение Архангелу Михаэлю — Регенту Космической интеллигенции — и на выработку созерцающей силы суждения. Когда они сходились в группы для совместной работы, продолжает Рудольф Штайнер, то в совместном обретении ими друг друга главным было убеждение в том, "что тот, кто принадлежал к ним, обладал правильным сознанием Миссии Михаэля". (Ibid. S. 145.)


Так, именно в этом смысле и следует понимать задачу: искать человека в антропософском сообществе. Поэтому пусть не дурят нам голову люди поверхностные или взявшиеся не за свое дело. [* Вероятно, г-жа Зольстад — хорошая эвритмистка, Михаэла Глёклер — хороший, много знающий врач. Но играть какую-либо роль в нынешнем мутном болоте административной и т.п. борьбы внутри ВАО — это не их дело. И лучше им было бы его оставить. Зольстад судьба помогла это сделать. Недавно ее сместили с поста генеральной секретарши.]


С настроением легкого совместного времяпровождения, с тривиальными понятиями рассудка, с оккультным администрированием встать на высоту задач современной эпохи Михаэля нельзя. Для антропософов задача эта осложняется еще тем, что через Антропософию импульс души сознательной открывается прафеноменально, как в кругу короля Артура открывался прафеномен души ощущающей.


То была Мистерия, и мы теперь также имеем дело с Мистерией: с Мистерией души сознательной, в которой прафеномен этой последней стремится через антропософов прийти в правильную связь со всей культурной, научной, социальной и иной феноменологией жизни. Мистерия эта есть составная часть Мистерии Голгофы во всей ее полноте, простирающейся от Рождества до Вознесения Господнего и Пятидесятницы.


Мистерия Бога — всеобъемлюща, ибо она есть Мистерия вселенского Я, приводящего человека к воскресению плоти. Сам человек идет к нему эволюционным путем, развивая индивидуальное Я в триединой душе.


Исторически это сложилось так, что круг Артура опосредует связь Мистерии Бога с господствующей и в современных людях душой ощущающей, указуя также и ей путь к Граалю. Тамплиеры были первым духовным течением, в котором на сопряжении эзотерики и социальности началась подготовка эпохи души сознательной. Пройдя через "умри и будь", их импульс возродился в новом облике в Мистерии Христиана Розенкрейца. И вот наступило время для Мистерии души сознательной, призванной опосредовать связь Бога со всей современной цивилизацией. Эту задачу и стремился решать Рудольф Штайнер, учреждая Антропософское Общество в михаэлическом духе и под водительством Михаэля. Люди типа Кузанского, с одной стороны, и Гуса, Виклифа— с другой, могли бы образовать его ядро, сообщество людей, способных на духовное углубление, понимающих суть проблемы и задачи нашего времени, обладающих социальным мужеством. И пока такие люди не появятся, никакие внешние реформы не спасут ВАО; Мистерия Антропософии будет пребывать в латентном состоянии, а человечество — нести невосполнимые потери.




Назад       Далее       Всё оглавление (в отдельном окне)

  Рейтинг SunHome.ru