Глава 13. Мистерия и цивилизация

RUDOLF-STEINER.RU

Библиотека
антропософского движения
   
Главная

Авторский раздел

Именной каталог

Г. А. Бондарев

РОЖДЕСТВЕНСКОЕ СОБРАНИЕ 1923-2005

Глава 13. Мистерия и цивилизация

Глава 13.             Мистерия и цивилизация


У изучающего Антропософию лишь от случая к случаю должен непременно возникнуть вопрос: зачем нужно еще особое мистериальное служение развитию человеческой души, если она в силу одних только культурно-исторических условий вырабатывает в себе член за членом? Для ответа на этот вопрос нужно обратиться к учению Рудольфа Штайнера об эволюции и сделать это в ключе методологии. Вот что по этому вопросу думал сам Рудольф Штайнер. Во время P.C., после того, как он дал шестую ступень медитации камня основы, он сказал: "Ведь это имело бы совершенно особенное значение, если бы в отдельные ветви научной жизни компетентными личностями из наших рядов была бы внедрена действительная антропософская методика. С определенной точки зрения это обладает, это совершенно очевидно, величайшим значением". (ИПН. 260, S. 210)


Это было, конечно, не первым его высказыванием такого рода. Например, в одной из его лекций 1919 года можно прочесть следующее: "Для того, кто понимает нерв Антропософии (антропософского), это ядро антропософского простирает свой свет назад, на то, что я должен был выработать (доказать) философски". (ИПН. 255б., 16.11.1919.) А "философски", как мы хорошо знаем, Рудольф Штайнер заложил основы антропософской методологии. Так вот, недооценивая ее, мы лишаемся возможности постичь "нерв" и "ядро" Антропософии. Таково мнение самого Рудольфа Штайнера.


Рудольф Штайнер говорил о "методике", поскольку в начале века наукой еще не было вполне осознано "величайшее значение" всеобщей методологии науки. Это было понято лишь начиная с 50-х годов, когда ее разработка сделалась условием дальнейшего научного и технического прогресса. Правда, первые "камни" в ее фундамент были заложены еще Гете и Фихте, но их идеи не понимаются и отвергаются позитивистски-материалистической эпохой по сию пору. Поэтому вместо синтеза наук наблюдается лишь их дальнейшая дифференциация и размежевание. Ну а о связи науки с искусством и религией и думать не позволяется. Но это разделение, говорит Рудольф Штайнер, может быть преодолено антропософской работой, которая имеет в себе три аспекта: научный, художественный и религиозный. Такова и всеобщая антропософская методология. О ней можно еще сказать, что она объемлет собой все  области жизни, а свой венец имеет в науке посвящения. Поэтому не будем шокироваться таким, абстрактно звучащим на первый взгляд понятием, как методология. Великие посвященные всегда были и остаются великими методологами своей эпохи: они знают, как делать абсолютно все, относящееся к ней.


Истинная методология неразрывно связана со структурой познающего субъекта; он, по сути, даже является ее составной частью. Она всеобща и субъективна в одно и то же время. Зная все это, мы можем понять значение того, что Рудольф Штайнер говорил по поводу п.2 статутов. Имея в виду именно методологический базис Антропософии, на который опиралось P.C., он говорил: "Заметьте себе, мои дорогие друзья, что мы при этом строим ... на тех людях, которые собрались здесь. А что скажут другие, кто подойдет к этому? — Что они в существенном согласны с этими людьми в отношении того, что здесь [в статутах] стоит". (S. 49)


Ведь если отрицать антропософскую методологию, то нужно сказать себе: да что это за неслыханное дело — строить Всеобщее Антропософское Общество на кучке однажды сошедшихся вместе людей! И подобных сомнений не нужно бояться. К их числу относится и наш вопрос, который в краткой формулировке звучит так: а развил бы человек душу ощущающую, если бы не было "круглого стола" короля Артура? Если развил бы, то разовьет и душу сознательную за счет одного лишь культурного процесса (тем более, что, например у англичан, она врожденная). Тут, правда, встают разные попутные вопросы типа: а почему ею не владеют народы, создавшие более великую культуру, чем англичане? И т.д. Чтобы разобраться в этом, нужно обратиться к законам развития; они же входят в предмет методологии.


Вспомним еще раз: мир построен согласно принципу: вверху — как внизу. Это значит, что абсолютно все законы существования и развития на всех уровнях бытия являются одними и теми же: великими макрокосмическими универсальными законами, лишь приспосабливающимися к каждой сфере своего действия. Поэтому Ньютон, наблюдая падение яблока, открыл закон всемирного тяготения, а Архимед, купаясь в ванной, — свой "архимедов принцип" универсально действующей силы выталкивания.


Антропософия потому и стремится восходить до духовных первооснов бытия, что тогда открываются все загадки вторичной реальности, которой является видимая вселенная. Очевидно, что  познание такого рода не может не быть созвучным с религией.


Во все времена людям было свойственно доискиваться начала всех начал. "Нет Бога кроме Бога", — так звучит кредо исламского монотеизма. Христианин говорит о первооткровении единого Бога в трех Ипостасях. Все такого рода религиозные представления, которые конфессионально могут быть лишь объектами веры, следует выносить на свет мыслящего сознания. Тогда начинает раскрываться их глубокий эзотерически-методологический смысл; они тогда начинают разъяснять нам строение, принципы существования и развития Универсума в его единой чувственно-сверхчувственной сути. Особенно большую услугу в такого рода познании может оказать пифагорейский метод мышления, опирающийся на законы числа и формы. Вкратце мы уже говорили о нем. Попробуем теперь, пользуясь им, рассмотреть один практический вопрос, связанный с целями настоящего исследования.[* Более широкое использование этого метода читатель найдет в наших других работах, где мы постоянно опираемся на него.]


Представление о едином Боге трудно соединимо с понятийной работой ума, но, возводя его, можно начать с образа точечного объекта, содержание которого есть "всё во всем" (Р.Штайнер). Его откровение рождает понятия (категории) простирания и объективации. Бог есть вселенский субъект. Следовательно, в Своем откровении, простирании Он сохраняет Свою целостность и самотождественность. И, значит, выход Его из Себя, из вечного, пребывающего, из состояния, лишенного каких-либо определений, в проявленное состояние, наделенное предикатами, есть одновременно и Его возвращение к Себе. Откровение и в-Себя-возвращение Бога есть единство. Открывая Себя, Бог эманирует некую реальность, которая есть Он Сам. И это есть один из макрозаконов Универсума. Его действие простирается на все сотворенное. Человеку дано овладеть этим законом в своем индивидуальном духе, если он желает сохранить свою самотождественность. И это есть универсальный закон жизни. Поясним сказаное рисунком (рис. 9).


Рис. 9

Как можно понять из рисунка, божественное простирание есть исполненный силы живой процесс, в каждой своей точке возвращающийся к своему первоисточнику. При этом божественная эманация в каждой точке снимает себя и благодаря этому возвращается к себе. Очевидно, что в некой точке сила откровения приходит к своему нулю, снимает себя в последний раз и тем обозначает свою границу. Этим снятием является диалектическое снятие в абстрактно мыслящем человеческом духе. Этот последний стоит, таким образом, на самой внешней границе божественного откровения. Он есть последнее выражение его триединства.


Откровение триедино по той причине, что переход от эманации к возврату к себе есть в нем также реальность. Это есть точка претворения, присущая любой метаморфозе. Она не столько феномен, сколько принцип, действие. Оно и вызывает снятие, негацию.


В эволюции мира этот принцип находит свое выражение в материализациях, в периодических сгущениях и одухотворениях бытия. Дематериализация означает победу духа над материей: победу пути к Богу над путем от Бога. Разным формам материализации соответствует разной силы духовность.


Триединство Божественного откровения проявляется в каждом органическом существе. Возьмем, например, растение. Оно наглядно демонстрирует описываемый нами мировой принцип. Оно растет, простирается, как целостный объект. Если это дерево, то его ветви — это не отброшенные, независимые от ствола части. По мере роста материальное начало в растении ослабляется, снимается и приходит к нулю в таинственном процессе опыления и оплодотворения, после которого растение возвращается в свою исходную точку — к семени. Цикл, как мы знаем, носит эфирно-физический характер. Он присущ и неорганическим объектам, таким, как, например, река, которая имеет "эфирное тело", текущее в обратном по отношению к течению воды направлении.


Поэтому остается признать, что и Бог монотеистов в своем откровении есть триединое существо. Христианство в этом смысле сделало шаг вперед, явив миру образ Бога трех единосущих Ипостасей.


Поскольку Божественное откровение не есть одномоментный факт, а имеет длительность, то оно обладает еще одной категорией — временем. И потому прафеноменально откровение Бога  крестообразно. Крест, как мы уже говорили, есть прафеномен эволюции мира, состоящей из семи эонов. По одной его оси развитие принимает пространственно-временной характер, а по другой, вертикальной, в него вносится индивидуализация.


Крест выражает принцип эволюции, он есть ее основная структура, сама же она в своем осуществлении имеет форму чаши. И у нее несколько аспектов. Наш эволюционный цикл, состоящий из семи эонов, имеет вид двух чаш: чаши откровения (она прафеноменальна) и чаши осуществления (она феноменальна). Поскольку Божественное откровение в себе стоит выше пространства и времени, то в нем весь эволюционный цикл в его начале открылся целиком. Он там весь соткан из одних лишь закономерностей, т.е. идеален. И он симметрично, вдоль горизонтальной оси, отражается в феноменологии семи эонов. Эти последние, по мере своего осуществления, видоизменяют, естественно, и свои праобразы, и так возникает сложное единое осуществление Божественного творения. Отражение, таким образом, есть еще одна из основополагающих категорий откровения. Все описанные элементы и взаимосвязи видны на рис. 10.


Рис. 10


Верхняя чаша эволюции являет собой мир предопределения, нижняя — осуществления. В единство обе чаши соединяет крест эволюции, образующий две оси симметрии. Симметрия — это еще одна категория откровения. Крест эволюции триедин. Его третий элемент образуется при пересечении его осей. Вернее сказать, пересечение осей возникает благодаря этому элементу и принципу, а в Божественной Сути — благодаря Богу-Сыну. Лишь благодаря ему "горизонталь" и "вертикаль" развития действуют в единстве. Они действуют в каждой точке нижней чаши, и так возникает ее феноменология; вся она есть различные формы соединения бытия и сознания. Это значит, что на всех уровнях и этапах развития инобытия, вплоть до его исторических, социальных и мыслительных форм, действует Божественное Триединство. Мировой крест присутствует во всем развивающемся. В чаше инобытия Отец им-пульсирует физически-эфирное становление, идущее из прошлого в будущее, принимающее в конце концов характер эволюции видов. Св. Дух действует астрально из будущего в настоящем и прошлом, благодаря чему формы оказываются новообразованиями. Сын является Регентом мировой жизни, эфирной субстанции, несущим существам истинное Я.


С определенного момента развитие в нижней чаше начинает двигаться силой имманентных закономерностей. Бог целиком отождествляется со своим откровением, чтобы в нем прийти к Себе — в новом качестве, разумеется. Процесс становления мирового имманентизма завершил Христос через Мистерию Голгофы. Он принес в инобытие истинное Я, субстанцию высшего, первичного мира, которым оплодотворяется инобытие. Так философское Я и Ничто стали единством, но пока лишь в человеке, и то лишь при условии, что он обращается к высшему развитию.


В царствах природы мировое единство осуществляет себя таким образом, что силой Отчей эволюции живое существо обретает в себе процессы жизнедеятельности и роста, но рождение нового импульсируется свыше. В седьмой лекции Рождественского цикла 1923г.  Рудольф Штайнер говорит, что белок органического существа упорядочен сообразно земным (Отчим, скажем мы) закономерностям, но белок, материя яйцеклетки в момент оплодотворения "полностью отбрасывается в хаос, больше не сохраняет никакой структуры... больше не подчиняется Земле. ... подпадает влиянию всей мировой сферы". На нее воздействуют силы, "которые действуют в человеческом эфирном теле, подчиненном силам Космоса". (ИПН. 233, 30.12.1923.) [* Мы это подчеркиваем, дабы еще раз обратить внимание читателя на глубинную симптоматологию Рождественского Собрания. Ведь для поверхностного ума, что могло бы быть более неуместным, чем разговор об оплодотворении яйцеклетки во время проведения этого Собрания.]


 

Рис. 11


Если мы возьмем в качестве примера высшее растение, то нам открывается, что до момента образования пестика оно развивается в лоне Отчей эволюции, где имманентизм означает и предопределение (рис. 11). Но даже растение старается преодолеть его. Оно устремляется вверх, по "вертикали" эволюции, откуда приходит индивидуализация, и достигает ее в виде цветения, астрализации. Импульс свыше помогает растению переформируя его. Вещество зародыша теряет всю выработанную в ходе длительной эволюции структуру, отбрасывается к исходной точке своего возникновения, сотворения. Но на переформировавшуюся яйцеклетку тут же накладывает свою "длань" предопределение. Поэтому растение пока что не может в земных условиях получить индивидуальное Я. Оно лишь копит для него соответствующий нужной мутации потенциал качества и остается под властью видового "Я". Это, собственно говоря, оно ("Я") опосредует  импульсы Вселенной, давая им вызвать оплодотворение; и оно же вслед за тем возвращает растение в лоно видовой эволюции.


Когда речь идет о мыслящем человеке и о "живом мышлении", то нужно увидеть и понять, что и в нем действуют те же законы, которые в царствах природы вызывают рост и размножение. Также и человек, если он стремится сознание соединить с бытием и движется по лемнискате мышления (см. рис. 4), при переходе от 3-го к 4-му элементу (от суждения к созерцанию) встает перед необходимостью упразднить диалектическую структуру мыслящего "я", снять его, вернуться к праистоку группового сознания, т.е. вызвать в себе пустотное сознание, но сохранить его чистую интенциональностъ. [* В эмоциональном плане это можно назвать состоянием "ожидания чуда".] Тогда из сферы высшего индивидуально ориентированного на субъекта Я произойдет наполнение сознания субстанцией космических интеллигенции. Произойдет, собственно говоря, явление высшего Я (поскольку оно тождественно тем интеллигенциям) в земном бытии субъекта. Осознание этого явления имеет форму нравственной интуиции. В ней "горизонталь" и "вертикаль" развития являют себя в единстве. Можно даже сказать так: совокупный облик эволюции мира обретает единство в человеке. О таком человеке апостол Павел и говорит: "Не я, но Христос во мне".


Чтобы такое могло совершиться, Бог стал человеком: дабы человек стал Богом — "Я сказал: вы боги" (Ин. 10, 34). Этот принцип становления индивидуального человека выражает Чаша Грааля. Высшее Я есть дар божий, который нужно заслужить упорной работой над собой. Обретая его, человек становится системообразующим принципом 14-тичленной структуры нашего эволюционного цикла. Он берет крест эволюции на себя — как микрокосм, истинный образ и подобие Божие (рис. 12).


Рис. 12


Прафеномен эволюционного цикла действует как благодать на становление существ в нижней чаше эволюции. Вочеловечение Бога внесло в нее силу одухотворения, вознесения как имманентную силу инобытия. Ее носителем в первую очередь становится человек. Свой процесс вознесения он начинает в мышлении, когда лемнискатообразно и семиступенно метаморфизирует метод мышления и даже сам его характер. Тогда он достигает своего истинного бытия и его роль в становлении мира меняется.


Возвращаясь к поставленному ранее вопросу о сущности развития душевной жизни, мы должны сказать, что ее роль в становлении мира вначале пассивная: культурно-исторический процесс, способствуя развитию во множестве людей трехчленной души, способствует развитию я-сознания. Но чтобы играть свою новую, творческую роль в эволюции мира, человеку необходимо триединую душу вырабатывать как бы заново, на пути духовного ученичества, чтобы с нею соединилось его истинное Я. [*См. об этом главу 9 "Философии свободы".]


* * *


Еще один экскурс в сферу антропософской методологии позволяет нам обоснованно сделать следующий шаг в исследуемой нами теме. Человеческая цивилизация есть плод эволюционного процесса, который на своей высшей ступени рождает культурно-историческое развитие человечества. Оно, хотя и менее, чем эволюционный процесс, также обусловлено имманентными закономерностями.


Ему также присуще, хотя и в ином качестве — в душевно-духовном роде — единство фило- и онтогенеза. Элемент свободы входит в него через отдельных индивидуальностей, рождается в них, можно сказать, свыше, по вертикали духа. Такое развитие не может быть опосредовано законами природы, а только высшими Я. Поэтому в истории культуры всегда существовали Мистерии. Были они и на доисторической ступени, например в древней Лемурии. Вождями, учителями в них выступали полубожественные существа. Но постепенно на Земле стали появляться люди, значительно опережающие всеобщее развитие. Они стали водителями людей, искавших встречи с богами.


В Мистериях имеет место развитие, состоящее во вхождении в сферу действия законов, которые еще не имманентны чувственному бытию в его культурной форме. На этом пути малое "я", обретаемое в потоке культурного филогенеза, подвергается снятию. Оно бессущностно, в нем выражается конечный пункт простирания Божественного откровения. От этой нулевой точки оно (откровение) возвращается к себе, чем указуется и путь всему человеку: он должен от низшего "я" двигаться по лемнискате в сферу сущностного высшего Я (см. рис. 12). Исчерпывающий метод такого движения дала миру Антропософия.


В новое время развитие, доступное ученику Мистерий, пришло в особенно тесную связь с горизонталью эволюции, с эволюцией инобытия. Это объясняется тем, что с середины земного эона тотальное нисхождение духа в материю (оно длилось 3,5 эона!) метаморфизируется в столь же тотальное восхождение (оно будет длиться 3,5 эона; рис. 9). Середина земного эона — уникальная фаза во всем эволюционном цикле. Простираясь во все царства природы, человеческого царства она достигла с пришествием Христа, а каждого отдельного человека разумного она достигла лишь с окончанием Кали-Юги. Иными словами, своим Я человек переступает эту середину имено в наше время — в XX и XXI вв.! Процедура эта, в силу ее абсолютной новизны, дается ему с большим трудом, отчего в мире назрел кризис. Вместе с кризисом, однако, перед человеком открываются и колоссальные, невиданные доселе возможности развития.


Уже в греко-латинской культурной эпохе для человека в развитии складываются две альтернативы: либо начинать тотальное восхождение к зону будущего Юпитера, либо продолжать нисхождение, рискуя вообще выпасть из правомерной эволюции мира, уйти в подматериальное, в мир зла. Дело в том, что с возникновением рефлектирующего мышления (в 4-й культуре) человек пережил второе грехопадение — изгнание из мира природы; а теперь (с окончанием Кали-Юги) человек рискует испытать третье грехопадение: быть изгнанным из своего "я", т.е. пережить вторую, душевную смерть. Потому-то в изречениях мудрости и звучит человеку: сними свободно свое "я" в твоем устремлении к Я высшему, "умри и будь", а не то ты умрешь в ариманически-люциферическом растворении, низвергнешься в бездну небытия.


Чтобы уберечь человека от такой колоссальной опасности, Бог и пришел в четвертой культурной эпохе на помощь человеку. Он может помочь ему только в земном бытии — в горизонтали развития, если говорить языком методологии. Его Мистерия открылась внешнему миру, ибо стала имманентной ему. С точки зрения древних Мистерий это было величайшим святотатством, поэтому древнееврейское жречество и отвергло Христа. Оно оказалось неспособным понять наступивший великий перелом, — что мир начал восходить к духу, прежде всего в своем наивысшем, собственно человеческом, царстве, за которым движутся остальные царства природы. То непонимание сохранилось и по сей день в различных оккультных орденах, братствах и т.п. Но оно совершенно неуместно в Антропософии, которая есть форма перехода Христианства от стадии подготовления к стадии осуществления. Для этого необходим свободный человек (а не просто человек-sapiens), обретший господство над собственной идеей.


Пройдя через Мистерию Голгофы, Христос связал Себя с историей, с горизонталью развития. Царство Божие пришло в среду людей. И осуществлять себя здесь оно может только в людях. (Остальные царства природы еще долго будут идти чисто Отчим путем.) Царство же Божие триедино. Христос олицетворяет его в единстве с Отцом и Св. Духом. В лекции от 16 июня 1921 г. Рудольф Штайнер, комментируя заключительные слова молитвы "Отче наш", говорит: "Ограничение является символом "Царства". То, что является Царством, объемлет определенную область. ... Сила, которая излучается из центра (средоточия), — это есть "Власть". Излучающаяся сила, господствующая над Царством, есть "Власть". ... Излучающееся изнутри есть "Власть". Утверждение "Власти" на поверхности (царства) и блистание ее оттуда далее вовне есть "Слава""; все это переводит "в матезис, в созерцающее представление о том, что может подразумеваться под идеями Царства, Власти и Славы..." (ИПН. 342, S. 193f.)


Сказанное Рудольф Штайнер сопровождает рисунком, который мы вправе целиком отнести к той констелляции Антропософии, которую ей подобает занимать в современной цивилизации (рис. 13).


Рис. 13


Рис. 13.


1.  Сила — апелляция к Духочеловеку.


2.  Царство — апелляция к Жизнедуху.


3.  Слава — апелляция к Самодуху


(Рисунок следует обдумать совместно  с § 4 статутов.) 



Но поскольку достичь этого она может лишь с помощью людей, а люди часто медлят с исполнением своего долга перед развитием, то Рождественским Собранием Рудольф Штайнер надеялся дать им в этом коренном вопросе решительное побуждение. До P.C. Антропософия в сфере цивилизации существовала в виде отдельных очагов. Она также была представлена Обществом. Рудольф Штайнер стоял вне его.


[* Р. Штайнер говорил, что никогда в духовной истории Архангел Михаэль — инспиратор откровений — не был связан с людьми, взявшими на себя управление и ответственность за какое-нибудь земное учреждение. Р.Штайнер подчеркивал, что Михаэль в таком случае почувствовал бы загрязнение своего существа.] 


Р.Штайнер, беря управление Обществом на себя, рисковал. Но в его случае произошло нечто исключительное, инспирации Михаэля еще более возрасли. А еще было антропософское Движение. Конечно, такое состояние могло быть лишь предварительным. В нем вызревала метаморфоза, и поскольку "наступление" ее затянулось, то назрел кризис. Антропософия не могла до бесконечности двигаться вперед путем одних лишь количественных накоплений (членов, знаний, ветвей). Из духовных высей Антропософское Общество должен был оплодотворить новый импульс, после чего оно должно было (подобно тому, как это происходит в эволюции природы) родиться как новый вид [* Все эти вещи, конечно, стали познаваемы лишь после того, как они совершились, ибо нравственными интуициями творилось P.C.]. Таким образом, P.C. было объективной необходимостью духовного рода.


Антропософия должна стать центром современной цивилизации, воплощением в ней Царства Божественной Власти в смысле слов Христа: "Мое Царство не от мира сего". В тот, другой мир (мир вертикали мирового креста) желает она вести мир Отчей эволюции, становящейся Царством Сына. И Царство это должен пронизать свет духопознания, мудрость Св. Духа, являя тем Славу Его.


На P.C. Рудольф Штайнер создал Общество, центр которого составляла эзотерическая Школа. Она должна была впоследствии развиться до центра новых Мистерий. В ней должна была являться Власть Бога в ее новом откровении миру — как сила духовного преображения, наделяющая человеческое сознание сущностной творящей силой. Силой той, на ее пути во весь внешний мир, должно было в первую очередь пронизаться Царство антропософской жизни, жизни открытого всем людям Антропософского Общества. Через него и через всеобщее Антропософское Общество духопоз-нание должно было нести всем факторам культуры и цивилизации силу обновления, одухотворения, восхождения к духу; и так в цивилизации явилась бы Слава Божия.


Антропософское Общество как "Царство", имея отношение к эфирной субстанции, должно было быть (или когда-то будет) живым процессом. Поэтому во время P.C. Рудольф Штайнер так много говорил о том, что в Обществе всё должно быть жизнью. Мировой крест эволюции, который антропософ -христианин [* Перед антропософом-нехристианином этой задачи не стоит; он должен сначала дорасти до ее понимания.]  должен взять на себя и нести, следуя за Христом, представлен в связи с P.C. таким образом, что его горизонтальная ось несет на себе мировую цивилизацию, а вертикальная представлена эзотерической Школой. Антропософское Общество должно было соединить обе оси в единство. Общество же состоит из членов, ведущих работу познания и работу в Школе.


Школа, как и в Мистериях древности, должна была быть местом встречи людей с богами. Она должна была быть тем "внутренним", которым держалась бы "открытая Мистерия" Общества. Она не была просто культурно-историческим феноменом. Человек может подготовить себя к ней путем индивидуальной работы над собой. Мы, разумеется, имеем в виду при этом три эзотерических класса, а не секции.


На P.C. должно было проявиться: проделали ли участники эту работу, много лет обучаясь у Рудольфа Штайнера, или нет. В том случае, если бы они оказались подготовленными, на них в то Рождество должно было излиться особое откровение Духа, импульсирующее назревшую метаморфозу Антропософии на ее пути к человечеству. Таково было намерение высших сил, проводником которых в дни P.C. был Рудольф Штайнер.


Участники Собрания должны были пережить нечто, напоминающее праздник Троицы. Как мы знаем, апостолы силой действующего из высей Духа были как бы приподняты над потоком эволюции и истории, их души оплодотворило явление Св. Духа, нисшедший в них Манас. Они были посвящены в тот решающий момент, когда Мистерия Христа соединялась с аурой Земли.


То посвящение апостолов было не правилом, а исключением, как исключением из всех известных правил было все деяние Христа. И апостолы смогли после того исполнить свою миссию: они внесли во всю человеческую культуру своего времени свет, Славу Христова Царства, после чего она засветила и во "тьму" последующих веков.


Апостолы были простыми людьми, в них действовала душа ощущающая с ее прафеноменальной силой. Они были способны на созерцание духа без предварительной мыслительно-познавательной подготовки. Исключением среди них был апостол Павел, прошедший через древнее посвящение, много поработавший над собой как эзотерик. Можно, видимо, даже утверждать, что после встречи со Христом перед Дамаском он действовал в мире, исходя из души сознательной. И он оказался самым эффективным, деятельным, самым пробужденным из апостолов.


Две тысячи лет спустя, когда наступила "светлая эпоха", эпоха Архангела Михаэля — регента космической интеллигенции, Мистерия Христа по-новому соединяется с человечеством. В новых условиях всестороннее развитие низшего "я" и способность упразднить его при переходе к созерцанию являются условиями познания и переживания этой Мистерии. Однако, как и во времена апостолов, Божественный Импульс являет людям милость, готовность одарить их своим явлением, чтобы сделать их способными исполнить древнюю миссию по-новому: внести в мир Христианство души сознательной, которое делает возможным познание Мистерии Голгофы. От людей при этом требуется настолько овладеть душой сознательной, чтобы можно было на ее границе с Самодухом перейти от рефлексии к созерцанию: к восприятийному соприкосновению с космической интеллигенцией.


Если бы участники P.C. оказались на высоте своей задачи, они поистине пережили бы нисхождение Св. Духа в свои души. Но возможность эта сохранялась и дольше, вплоть до осени 1924 г. А  потом Дух начал отходить от антропософов. Что это было за событие — можно пережить, слушая увертюру к опере Вагнера "Лоэнгрин".


Апостолы после Пятидесятницы стали просто другими людьми. Они пробудились к пониманию Мистерии, свидетелями и участниками которой они были. И на этот раз они пошли за Христом до конца, вплоть до мученической смерти. Они соединили Импульс Христа с миром. Апостол Павел стал основателем первых школ эзотерического Христианства; потом был Дионисий Ареопагит; потом была школа Шартра, школа Фомы Аквинского, потом было время тамплиеров, розенкрейцеров. Все это оживляло внутренне, сущностно поток исторического Христианства.


Ныне внутреннее и внешнее Христианство приходят в своем явлении к единству, что и находит свое выражение в Антропософии. Как не всегда все обстояло наилучшим образом среди апостолов (кто-то желал сесть одесную Бога, кто-то отрекался и т.д.), так и в Антропософии сначала всё рождалось с трудом (разрыв с Теософским Обществом, упадок первого АО и т.д.). Но вот наступила антропософская Пятидесятница — теперь нужно было пробудиться, а на нее пришли не в "брачных одеждах"; во время ее и после нее остались такими же, какими были до нее. В 2002 году подошли к "тьме внешней", а на цивилизацию, не вобравшую в себя силу претворения, изливается чаша Божьего гнева. Так неужели и это не заставит нас пробудиться и взяться за ум?




Назад       Далее       Всё оглавление (в отдельном окне)

  Рейтинг SunHome.ru