Глава 15. Что можно делать после 1924 года?

RUDOLF-STEINER.RU

Библиотека
антропософского движения
   
Главная

Авторский раздел

Именной каталог

Г. А. Бондарев

РОЖДЕСТВЕНСКОЕ СОБРАНИЕ 1923-2005

Глава 15. Что можно делать после 1924 года?

Глава 15.                 Что можно делать после 1924 года?


Нам представляется теперь достаточно доказанным и очевидным, что после ухода Рудольфа Штайнера из жизни все созданное им во время Рождественского Собрания далее без него существовать не могло. Он не назвал преемника, ибо такового на тот момент в его окружении еще не было, он не успел такового воспитать и посвятить. А не успел он потому, что слишком затянулся у членов "гефсиманский сон". И вот, в течение восьмидесяти лет стоит потому перед истинными антропософами мучительный вопрос: как лелеять Антропософию в резко изменившихся условиях? Как нести ее в мир?


Рудольф Штайнер говорил, что силы, поддерживающие, импульсирующие антропософское Движение в духовном мире, как бы протягивают руку помощи вниз, тем, кто работает на физическом плане. Но руку эту они могут взять и назад. О том, что в 1925 г. это было сделано ими, свидетельствует преждевременный уход Рудольфа Штайнера. Трагедия началась еще задолго до P.C., но на P.C. она, если можно так выразиться, вошла в решающую фазу — все были поставлены перед выбором: либо будут исключены условия, ее порождающие, либо все кончится большой бедой. Рудольф Штайнер писал вскоре после P.C.: Рождественское Собрание — совершенно особенное. Оно "впервые становится реальным [лишь] благодаря тому, что из него получается в дальнейшем. Уже взирание на Рождественское Собрание рождает в душе определенную ответственность за его действительное осуществление, ибо в ротивном случае оно уйдет прочь от земного бытия... Оно было здесь в мире, естественно, во вполне определенном смысле. И будет ли оно, как Рождественское Собрание, действенно для жизни — это зависит от того, будет ли оно продолжено". (ИПН. 240, 6.2.1924.) "Продолжено" именно сразу после его проведения, а не 80 лет спустя.


Если Рождественское Собрание воспринимать как другие, "прежние тагунги", то "оно потеряет свое содержание" и его в таком случае было бы лучше не собирать. "Ибо духовное обладает одной особенностью: если его не удерживают, то оно исчезает... с того места, где оно дальше не лелеется. [* Нет ведь ни одного факта, подтверждающего, что P.C. после 8 февр. 1925 г. лелеяли в ВАО-Бауферайн. И имеется множество фактов, подтверждающих обратное!]  Оно тогда ищет себе другое место в Космосе". Не следует думать, что заложенное на Рождественском Собрании, если оно "развеется по причине неисполнения импульса, явится где-либо еще на Земле. В этом нет нужды. Оно может совсем в других мирах искать себе приюта" (ИПН. 260а, S. 92.)


Такова печальная правда, и потому нам остается лишь прервать пустые мечтания о том, как вернуть импульс Рождественского Собрания. Вместо этого лучше сосредоточить силы на том, чтобы понять, с чем мы имеем дело после 8 февраля 1925 г. На другой день после того события Альберт Штеффен записал в дневнике: "Общество может (теперь) сказать: Ни Бау! Ни клиники! Другой (выделено нами. —Авт.) Форштанд и т.д."( 26 ) Да, это было именно так. Рудольф Штайнер писал 12 апреля 1924 г.: "Ибо ведь Антропософское Общество, управляемое мною, должно, естественно, представлять собою нечто совсем иное, чем если бы оно управлялось кем-нибудь другим"! (ИПН. 260а, S. 204.) [* Также и здесь, либо мы придаем значение тому, что говорит Рудольф Штайнер, и тогда от одной этой мысли рассыпаются в прах все махинации 2002— 2003 гг., либо мы этого не делаем, и в таком случае должны закрыть дверь Антропософии снаружи.]


Общество, возникшее на Рождество 1925/26 г., вполне мог возглавить Альберт Штеффен. Нужно только было осознать и со всей определенностью высказать всем членам: мы в силах сохранить лишь часть замысла Рудольфа Штайнера, иметь Общество, ставящее себе целью познание духовного мира в идеях; мы имеем отныне лишь Общество познания. Поэтому и на конференции 2002/03 г. оппозиции если и стоило за что биться, то лишь за реорганизацию ВАО в духе того, что было высказано в призыве Объединения, руководимого д-ром К.Бухляйтнером: "В данной ситуации задача может состоять лишь в том, чтобы создавать свободные объединения людей, сообщества, которые посвятили бы себя ясным задачам познания".


Проблема и в такой постановке совсем не проста. Ибо всякое познание имеет свой метод. И мы, таким образом, вновь возвращаемся к нашему кардинальному вопросу: что представляет собой методология Антропософии?" Этот вопрос мог бы стать кардинальным в жизнедеятельности ВАО, и оно тогда обрело бы реальный смысл, которого оно лишено в нынешней своей ориентированности.


Рудольф Штайнер говорил, что духовным миром нужно прежде овладеть в понятиях, в идеях, но не так, как это делают, работая с понятиями во внешнем мире. Он говорил также, что для Школы АО является нижним строением, фундаментом (Unterbau), в нем "в центре поставлена душевная жизнь". (ИПН. 260, S. 116.) Это значит, "что в том, что каким-то образом может рассматриваться как восхождение в ученичестве, во внимание принимаются не просто интеллектуальные способности и менее всего интеллектуалистическое, эмпирическое обучение, принятое повсеместно во внешнем мире, где оно абсолютно необходимо в специальных областях. Нет, дело будет заключаться в том, что чувство, способность непосредственного постижения эзотерического, оккультного, моральные качества и др. должны будут в дальнейшем играть большую роль". (S. 140f.) Иными словами, перед антропософами поставлена задача познавать всем существом души: мыслью, чувством и волей, какими они развиваются в триединой душе по мере ее очищения от низшей чувственности, когда познающий делается способен в чистой любви к объекту познания слиться с ним в одно и так перейти к созерцанию, к созерцающему мышлению, силой которого можно овладеть лишь на вершинах души сознательной. Таким мышлением душа сознательная подготавливается к нисхождению в нее Самодуха, что метаморфизирует ее в душу имагинации. Так путь познания в Антропософии становится эзотерическим, посвятительным путем также и для тех, кто кармой не предопределен для прямого вхождения в сверхчувственный мир. А таковы, как кажется, в настоящее время все антропософы.


Этот всеобщезначимый, "королевский", как его называет Рудольф Штайнер, путь посвящения дан (в его теории и практике) в "Философии свободы". И, идя от нее, следует в таком случае искать отношение к "Как достигается познание высших миров?"


Рис.14


Рис. 14     0-й класс. Общее облагорожение души на базе изучения Антропософии



В целом путь познания в Антропософии можно охарактеризовать, выразив его в виде схемы, как это показано на рис. 14. Своеобразие этого пути состоит в том, что без овладения методологией Антропософии ступить на него в полном смысле слова нельзя. Но в этом состоит и его преимущество. Можно сказать, впервые в науке посвящения ученик, овладевая ее методологией, становится и сам себе учителем. Иное дело — три эзотерических класса. Не будучи ведомы посвященным, они не могут существовать. Это просто аксиома для всякого, в той или иной мере постигшего суть Антропософии [* Правоту нашего вывода подтверждают опасные и легкомысленные операции с Классом, которым все более предаются группы дилетантов, в руки которых лишь в силу несчастного случая попала теперь Школа. Они пытаются соединять ее с масонскими ритуалами, с парапсихологическими манипуляциями, с экзерцисами иезуитов].


Три эзотерических Класса, которые предполагал учредить Рудольф Штайнер (на рис. они обозначены римскими цифрами), — они иные по сравнению, так сказать, с методологическими классами. Эти последние имеют целью заложить надежный фундамент в измененной субстанции триединой души для индивидуализированного восхождения к сверхчувственному восприятию и мышлению.


Стремящемуся овладеть методологией Антропософии следует привести в целенаправленное действие обе главные составляющие души: характерологическую предрасположенность и понятийную  основу. Это предполагает прохождение через всю школу методов мышления: наивно-образного, аналитического, понятийно-абстрактного, чистого и созерцающего.


Развитие, укрепление интеллектуальной силы мышления составляет непременную задачу на пути духовнонаучного посвящения. Ученик идет к нему путем метаморфозы сознания. А чтобы сознание метаморфизировать, его прежде нужно развить. В одной из лекций 1921 г. Рудольф Штайнер говорит: "ибо свобода достижима только внутри культуры интеллектуализма". (ИПН. 343, S. 187.) В другой лекции, из 1909 года, мы находим разъяснение, почему это так: "Почему вообще боги дали возникнуть человеку? — спрашивает он там. — Потому, что лишь в человеке они могли развить способности, каких иначе они вообще не могли бы развить: способность мыслить, представлять себе нечто в мыслях, так что мысли обращаются к различению. Такая способность могла быть впервые выработана лишь на нашей Земле; прежде ее вообще не существовало; она впервые смогла явиться благодаря тому, что возникли люди. ... Кто не желает думать на Земле, тот лишает богов того, на что они рассчитывают, и, следовательно, не может никоим образом достичь человеческого предназначения, решать собственно человеческую задачу" (ИПН. 117, 13.11.1909.): соединять понятия с восприятиями (продолжим мы, основываясь на "Философии свободы"), приходить к целостной картине мира, к монизму, к науке свободы и т.д.


В той же лекции Рудольф Штайнер говорит и о принципах антропософской работы, о законах развития "спиритуального движения", которое должно содержать в себе нечто от законов Мироздания, осуществляющего себя в циклах семичленных метаморфоз; о том, почему Антропософию нужно давать как учение, а не просто снабжать каждого указаниями, выполнив которые, он едва ли не автоматически проник бы в сверхчувственный мир.


Что говорил Рудольф Штайнер в 1909 г. (и еще до того), спустя примерно два семилетия неким образом "предъявило свой счет". Рудольф Штайнер был лишь строго последовательным, когда в 1924 г. он старался объяснить, что методология Антропософии может начинаться только в абстрактном, а чтобы с помощью ее войти в сферу созерцающего мышления, нужно изменить род и способ мышления, следовательно — природу души. И эта необходимость коренится к законах мировой эволюции.


* * *


Не развитый ученик сначала сообщаемое посвященным постигает с помощью понятийного мышления, только и понятия при этом живо захватывают его душу, поскольку в познаваемом он распознает собственную судьбу. Например, уже одна категория "сознание", будучи вскрыта духовнонаучно, разоблачает для нас тайну нашего собственного низшего "я" как последнего, "периферийного" явления пространственно-временного континуума, проистекающего из божественного первоисточника — сознательного всесознания, откровением которого и стал наш семичленный эволюционный цикл.


Прафеноменально эволюцию мира можно выразить в форме креста. Его горизонтальной осью представлен Отчий принцип (импульс) эволюции. В действительности эволюция получает троякое отношение к этой оси: она нисходит к ней, достигает средней (нижней) точки и вновь восходит. То есть ее движение имеет форму чаши. Эта "чаша" эволюционного цикла в сознательном всесознании возникает вся целиком: от древнего Сатурна до будущего Вулкана. Она выражает собой Божественное откровение и предопределение. Горизонтальная ось креста является по отношению к этой чаше границей двух миров: чувственного и сверхчувственного, а также осью симметрии. Чаша полностью отражается в мире инобытия и становится чашей осуществления Божественного откровения.


Этот образ не противоречит тому, что было получено на рис. 12. Тут нужно лишь уметь посмотреть на одно и то же с двух разных методологических точек зрения. Тогда матезис мировой структуры являет нам ее метаморфозу, выворачивание на эволютивную и эмпирическую сторону бытия, наподобие того, как это имеет место в случае треугольника (рис. 15).


Рис. 15


Чтобы разъяснить, чем отличаются рис. 12 и 15, достаточно указать на то, что на  рис. 12 мы имеем дело с отношением, в котором наибольшей материализации, имеющей место в зоне Земли, в Космосе соответствует наибольшая духовность. На рис. 15 мы имеем дело с принципом развития, согласно которому откровение, дух нисходит в верхней чаше к зону Земли, а в нижней имеет место зарождение и восхождение индивидуального человеческого духа  к универсальному. В точке зона Земли индивидуальное Я должно войти в верхнюю чашу праобразов, иначе его постигнет упадок, нисхождение.


Показанное на рис. 15 позволяет нам понять принцип возникновения свободы — кардинальный во всякой антропософской работе, следовательно, и на Собрании 1923/24 г. Отчий принцип в соединении с принципом Св. Духа являет себя на горизонтальной оси креста эволюции как становление Мировой Идеи многообразием феноменов. Относительно этого факта существуют в среде людей два полярно противоположных мнения. Согласно одному из них, эти феномены не развиваются. Вся чреда форм, через которые проходит феномен от своего зарождения до завершения (скажем, растение в ходе годового цикла) предопределена и просто повторяется, подобно кадрам киноленты. Другой, эволюционистский, взгляд, с его эволюцией видов, признает возникновение новых форм.


Исключительно важные для данного круга вопросов факты сообщает Рудольф Штайнер в седьмой лекции рождественского цикла, о которой мы уже говорили выше (см. рис.11, глава 13). Если, читая ее, ограничиться одним лишь рассудком, то придется сказать, что она в том цикле лишняя — дана "не по теме". Если же цикл читать, не  забывая о методологии, то обнаружится, что она обладает, выражаясь образно, "замковым" значением в "своде" P.C.


В лекции говорится о том, что человек на Земле испытывает на себе действие двух родов сил: идущих от центра Земли и от всего мирового круга к Земле. Их взаимодействием обусловлено размножение всего живого. Самая важная субстанция живого — белок. Обычно он в организме упорядочен, организован. Таков он и в яйцеклетке до ее оплодотворения. Получив же импульс оплодотворения, белок приходит в хаотическое состояние, он становится "отображением всей Вселенной, поскольку субстанция белка перетрясена, разрушена, отброшена в хаос и именно благодаря этому, став мировой "пылью", прахом, подчинена всему Космосу", мировому эфирному Космосу. (ИПН. 233, 30.12.1923.)


Земля есть плод эволюции, принявшей пространственно-временной характер. В своих трех царствах природы, а отчасти и в четвертом, человеческом, эта эволюция носит Отчий характер, подчинена закону предопределения. Ее формы консервативны, они стремятся к неизменности и к вечному повторению. В этом смысле в них действительно нет никакого развития. Существуют они, правда, не от начала мира; но каждый раз, взойдя на ту или иную ступень, они стремятся ее увековечить. Поскольку формы эти органические, то они обладают физическим и эфирным телами. Наличие эфирного способно подвинуть их к развитию, но лишь до определенного предела. Скажем, в растительной форме ее эфирное тело способно семя превратить в растение и довести его до стадии, после которой начинается цветение. Но, оставаясь под действием лишь земных сил, растение должно бы было вслед за тем просто увянуть. В этом смысле отрицание развития обнаруживает свой абсурдный характер.


На кресте мировой эволюции Отчее начало возводит растение до момента оплодотворения, а там, и даже уже раньше, при образовании цветов, к нему по вертикальной оси креста подступает действие мировой жизни; его цветка, говоря языком Мистерий, касается "копье любви". Это действие исходит от Ипостаси Бога-Сына, мировой Жизни. Этой жизнью снимается сознание Отца. Пестик цветка опыляется, его белковая структура отбрасывается к началу мира, а затем возвращается назад, но уже со структурой, способной произвести новые семена.


В момент оплодотворения снимается Отчая система живого организма, в которой законы физического мира до известной степени доминируют над законами эфирного. Это выражается также в том, что системообразующий принцип растения, его групповое "Я" подчинено Отчему принципу эволюции. Будучи снято (в момент оплодотворения) феноменологически, это "Я" продолжает действовать прафеноменологически, и потому новые семена оказываются точным повторением исходного семени, т.е., пережив хаотизирующее действие импульса свободы, растение затем возвращается в лоно предопределения [* Повторение, правда, не бывает буквальным. Каждый год растение испытывает хотя и ничтожно малое, но и качественное изменение. Происходит накопление этих изменений, весть о которых элементарные духи доносят групповому "Я", и так медленно готовится грядущая мутация вида.].


В ходе годового цикла в групповое "Я" растения вступает сила Макрокосмоса, действующая по вертикальной оси эволюции. При этом актуализируется и приходящее из будущего формообразующее действие Ипостаси Св. Духа, управляющего мировой астральностью. Оно осеняет растение в период его цветения. И так групповое "Я" растения, будучи пронизанным силами Божественного Триединства, приподнимает растение над природой, приводит его в связь с вертикальной осью, возвещая о грядущей индивидуализации.


Так Божественное Триединство присутствует при рождении каждой живой формы, творя свою Мистерию жизни. Человек также участвует в ней, будучи органическим существом. Но когда своим индивидуальным духом он возвышается над природой, над Отчей эволюцией, то выпадает из Мистерии мировой жизни. А, выпав из нее, он остается с одним лишь сознанием, т.е. опять-таки соединяется с Отчим принципом, но в его изначальной сути, которую он обретает в человеке лишь теневым, бессущностным образом. Такой характер носит, можно сказать, "оплодотворение" индивидуального человеческого духа. Он есть последняя по времени стадия становления мирового Духа и при этом начинает свое существование как бы от начала мира. В нем при этом, как и в растении, действует всё Божественное Триединство, но в форме диалектических триад абстрактного мышления. В них господствует предопределение, но  они не обладают жизнью. Им еще только предстоит жизнь обрести. Человек в этом смысле должен вновь начать в некоем роде Отчую эволюцию, но лишь внутри своего "я". Как мировая Идея стала живыми формами бытия, так абстрактным идеям человека надлежит стать живыми мыслеформами. В этом, собственно, и заключается начало взятия человеком креста эволюции на себя. Антропософия предлагает ему в этом деле великолепный метод.


Тот макрокосмический эфирный импульс, который в яйцеклетке разрушает ее видовую структуру, нисходит и на духовного (мыслящего) человека. Но он нисходит из его высшего Я и имеет вид лемнискаты мышления, показанной на рис. 4. По сути говоря, это и есть нисхождение Св. Духа на человека, его индивидуальная Пятидесятница, которая в новое время обретается человеком в результате долгой и упорной работы над собой, совершаемой в духе "Философии свободы". Эфиризацию этого импульса свыше человек осуществляет также сам, вырабатывая эфирный орган мышления ("эфирное сердце"; см. рис. 7, глава 11) в области ауры головы, действуя по принципу: "Не "я", но Христос (Я) во мне".


Не только как органическое существо, но и своим малым "я", живущим за счет восприятий чувственного мира и понятийного мышления о нем, человек связан с горизонтальной осью креста эволюции. Чтобы прийти в связь с его вертикальной осью, низшему "я" в его структуре (так сказать, "белку" личности) следует быть ввергнутым "в хаос"; т.е. "я" должно быть снято и затем рождено вновь, но уже мыслящим в созерцании. Параллелизм с происходящим в мире растений простирается в этом случае еще дальше: "я", будучи снятым как мыслящее и чувствующее, сохраняет себя как чистую актуальность мышления; созерцание не вспыхивает как некая галлюцинация, оно действительно выступает как более высокая форма индивидуального мышления. А всё мышление в целом получает строго определенную структуру, показанную на рис. 4. Как оплодотворяющий нравственными интуициями импульс, делающий человека свободным, соединяется оно с человеком, являясь его "копьем любви" (рис. 16).


Рис. 16


Точнее сказать, он сам соединяет его с собой, оплодотворяет себя силой собственного высшего Я. В этом смысле человек уникален. И в этой своей уникальности он как высшее Я восстанавливает в себе всю свою родовую (видовую) сущность вплоть до состояния Адама-Кадмона.


В антропософской среде, к сожалению, очень мало говорится о том (а об этом нужно много говорить во всем мире), что человек современный самым непосредственным образом поставлен перед новой видовой метаморфозой, которая со временем его как Я-сущность возведет на ступень Всечеловека. Метаморфоза эта может быть осуществлена только с помощью индивидуальной работы над собой. Антропософия дает точный и конкретный метод, как следует ту метаморфозу осуществлять, как я-сознание наделить субстанциональным (не теневым) бытием, выработать эфирный мозг ("сердце") и  начать мыслить-созерцать им. Такое мышление носит восприятийный характер, оно состоит из идеальных восприятий, которые осуществляет высшее Я, однако все еще в связи с опытом чувственного мира.


Всякое восприятие формирует основу души, оно всегда живо. Восприятие идей эфирным мозгом не отражает их, а помогает их соединению с тройственной телесностью человека. Эфирность, которой наделено высшее Я, иная, чем та, которая вплетена в поток Отчего принципа эволюции. Это эфирность Жизнедуха (Буддхи). Она исходит от Ипостаси Бога-Сына, и человека она достигает в элементе Манаса — Ипостаси Св. Духа. По этой причине грех против Духа Святого не может быть прощен человеку. Отказываясь от познания Духа или искажая ту весть, которую Дух "Утешитель" несет человеку, давая ему возможность познать Мистерию Христа, человек попросту исключает себя из высшего развития и тем самым выносит сам себе приговор.


В лемнискате мышления деятельность Манаса проявляется как плоды Я в элементе 6. Низшего "я" она достигает как сила диалектического отрицания (в элементе 2). Элемент созерцания (4) находится посередине — между элементами 2 и 6. В нем рассудочность претворяется в созерцательность. Снятое присутствие "я" сказывается и в образовании верхней триады. Она онтологична в своей субстанции, но по форме напоминает (повторяет на более высоком уровне) диалектическую триаду. В ней всеобщезначимому идеального восприятия, являющегося в элементе 5, противостоит его индивидуализации в элементе 6. В элементе 7 они приходят к высшему синтезу: всеобщее становится достоянием индивидуального, индивидуальное находит себя во всеобщем. Так некогда человек сольется с Универсумом, с Богом, не утрачивая однако себя как Я.


* * *


Таково начало метаморфозы, меняющей человека как вид. По мере становления свободным духом человек может триаде сознания, жизни и формы дать еще более высокое выражение в своем Я. От созерцающего мышления он может взойти к имагинативному, в котором необходимость чувственных восприятий отпадает полностью. Жизнь имагинативного сознания коренится в инспиративном сознании. К единству в Я то и другое приходят в интуитивном сознании (рис. 17).


Рис.17


Перед нами, таким образом, триада, каждый элемент которой трехчленен. И вся эта девятичленность коренится в человеке, приходя к единству в его индивидуальном высшем Я. Сначала она проявляется в становлении триединого тела, потом триединой души и, наконец, — триединого духа. Человек сначала движется в своем развитии вдоль горизонтальной оси эволюции, где действуют имманентные законы общемирового развития. Кульминацией такого процесса является культурно-исторический процесс, в котором возникает душевно-духовный филогенез личности, позволяющий этой последней "горизонталь" своего развития соединить с "вертикалью". Делается это — когда речь начинает идти об овладении высшим Я — с помощью лемнискаты мышления. Мысля по методу семичленной метаморфозы, человек совершает предварительный (без ясновидения) переход Порога сверхчувственного мира. Чтобы решить эту задачу, ему необходимы две вещи: чистая воля в мышлении и овладение (до известной степени) душой сознательной, что требует катарсиса астрального тела. Поэтому на первом месте в Антропософском Обществе Познания должно стоять развитие триединой души. Познание же, поскольку оно меняет структуру даже трех тел, становится тогда чистой эзотерикой: внутренним миром Общества познания. Ведь не случайно Рудольф Штайнер говорил: "Всё антропософское мышление является, собственно говоря, чем-то сакраментальным, что я высказывал уже в моей теории познания мировоззрения Гете. Мышление — это причастие человека. Познание, если оно действительно является познанием, становится сакраментом" (подч. нами. -Авт.) (ИПН. 345, 12.7.1923.)


Так подошли мы к тому, что, на наш взгляд, является ключом к вопросу: какой быть Антропософии в наше время? Кто свою судьбу соединяет с судьбой Антропософии (другие могут готовить себя к этому), должен с интересом, с живым естественным энтузиазмом стремиться взять на себя прежде всего крест собственной эволюции. Работая в сфере эволюции души в ходе культурных эпох ("по горизонтали"), он должен развивать свою душу сознательную. Ибо, лишь овладевая ею, можно обрести силу оставаться бодрственным в пустотном сознании: "приподниматься" над горизонталью развития и соединяться с импульсами, приходящими свыше, входя в состояние идеального восприятия. Такое развитие души сознательной (как, впрочем, и двух других) дается лишь ценой целенаправленной духовнонаучной работы над собой; даже если культурный филогенез принес в данной личности (за счет хорошего воспитания, образования) богатые плоды. Человек должен в своем этическом монизме интересы человечества начать переживать как свои собственные. Метод такого онтогенеза изложен в девятой главе "Философии свободы".


За вертикаль индивидуального развития следует, несомненно, взять теоретико-познавательную (в антропософском смысле) лемнискату и с помощью ее метаморфизировать качество сознания (рис. 18; его следует продумать вместе с рис. 11).


Рис.18


Рис. 18


Работа с этой лемнискатой и должна составить три класса эзотерической школы Общества Познания, о котором мы теперь ведем речь. В первом из них следует вести работу над укреплением логического мышления. Это класс диалектики. Прохождение его должно сделать ученика способным к чистому мышлению, способным пребывать я-сознанием в элементе чистой мысли, исключая из него чувственные восприятия. Это подготовит его к созерцанию и восприятию нравственных интуиции, к тому, чтобы "Антропософию делать".


Во втором классе главным является выработка созерцающей силы суждения. Это класс практических упражнений в переходе от  рефлексии к созерцанию, совершаемых с помощью текстов "Философии свободы" и других книг Рудольфа Штайнер; семичленными циклами идет развитие мысли и в его лекциях, но в них часто не все записано.


Наконец, третий класс — методологический. Истинное эффективное овладение методологией Антропософии невозможно без выработки особого эфирного мозга ("сердца"), без способности воспринимать идеи из объектов наблюдения. Истинный методолог-антропософ — это посвященный нашего времени. Даже не имея сверхчувственного опыта, он способен правильно судить о нем до его наступления.


Особенность таких трех классов состоит в том, что все их следует проходить одновременно. И это также естественно, как естественно, развивая Я, работать одновременно с мыслью, чувством и волей или со всеми членами души. В то же время, задача каждого класса вполне самостоятельная и законченная в себе. Ее осуществление требует "сдачи экзамена" на овладение определенным качеством. Можно ли такой экзамен сдать самому себе? Можно, если, например, вспомнить талантливых певцов, музыкантов. Много работая над своим искусством, с которым они чувствуют себя едиными, они знают, когда у них "получается", а когда нет.


Все три класса находятся в полном соответствии с семичленной лемнискатой мышления. В диалектической триаде ее нижней петли происходит укрепление логического мышления. В триединстве (триаде) элементов синтеза, созерцания и идеального восприятия работает противоположность между рефлексией и созерцающим мышлением. Их синтез — в восприятии идеи (рис. 19).


 

Рис.19


Методолог вызревает во всей лемнискате, но в особенности в ее верхней триаде, где требуется владение до известной степени индивидуальным высшим Я, моральной фантазией, моральной техникой, способностью к действиям в сфере создания живых мыслеформ, а также и в практической жизни.


Если такой школе суждено существовать в Антропософском Обществе Познания, то его Правление должно быть не "правящей администрацией", а коллегией антропософов-методологов, подобной ученому совету университета или академии наук. Его члены свою главную задачу должны видеть в том, чтобы развивать в Антропософии собственное духоенонаучное направление и увлекать за собой других, а также наблюдать за научным уровнем Антропософии, поддерживать научную критику.


Действие такой школы на становление индивидуального духа может стать столь сильным, что начнет менять человека даже как вид. Тогда начнет зреть раса людей будущего, которых и будут называть михаэлитами, т.е. учениками, приверженцами, служителями Архангела Михаэля.


Эзотерический 1-й Класс, учрежденный Рудольфом Штайнером, после его смерти закрылся с духовной стороны. [* Разного рода атавистические переживания парапсихологов, подступающих к нему, мы, естественно, принимать во внимание не можем.] Но если искать к нему доступ в духе описанных нами трех классов познания и трансформации мышления, то, как знать, может быть, кому-то он откроется вновь и можно будет даже развивать его дальше.


* * *


Этими пятнадцатью главами мы не исчерпали всех аргументов, какие можно было бы привести в пользу нашего взгляда на суть и судьбу Рождественского Собрания. Более подробно этой аргументацией мы занимались, повторяем, в нашей книге ""Философия свободы" Рудольфа Штайнера как основание логики созерцающего мышления"( 27 ) Настоящую работу мы завершим рассмотрением еще одного аспекта.




Назад       Далее       Всё оглавление (в отдельном окне)

  Рейтинг SunHome.ru