Глава 16. "И кто не берет креста своего..."

RUDOLF-STEINER.RU

Библиотека
антропософского движения
   
Главная

Авторский раздел

Именной каталог

Г. А. Бондарев

РОЖДЕСТВЕНСКОЕ СОБРАНИЕ 1923-2005

Глава 16. "И кто не берет креста своего..."

Глава  16.          "И кто не берет креста своего..."


Мы нашли, что за диалектической триадой на прафеноменальном плане выступает триединый принцип строения мира. Семичленный принцип эволюции рождается из того триединства. Реальное развитие в своих трехчленностях движется "чашеобразно", поскольку на своих этапах оно образует единства и метаморфозы, имеет стадии восхождения (нисхождения), кульминации и нисхождения (восхождения); проходит через фазы прошлого, настоящего и будущего; бывает внутренним, переходит во внешнее, и наоборот.


Чаша эволюции, выражаясь образно "наполнена" законами и импульсами развития. Вдоль осей мирового креста "чаши" симметрично отражаются одна в другой. По отношению к горизонтальной оси импульс в верхней чаше нисходит к человеку; в нижней чаше человек восходит к нему. В совокупности семи эонов в точке их встречи выступает эон Земли. И здесь человек должен претерпеть решающую, всеопределяющую в его судьбе метаморфозу: войти в верхнюю, прафеноменалъную чашу бытия, пережив глубокую метаморфозу в своем я-сознании.


Чашеобразный характер эволюции симметричен и по отношению к вертикальной оси мирового креста. Законы и импульсы в тех "чашах" во многом подобны тем, которые действуют в двух первых чашах, но в чем-то отличны. Они в них не связаны с пространством и временем. Они действуют (движутся) из внутреннего духовного во внешнее чувственно-материальное. Человек в них из внутреннего своего малого "я" идет во внешнее своего высшего Я. Обе эти чаши выражают действие индивидуального и индивидуализирующего принципов (рис. 20).


Совокупность всех приведенных таким образом законов, импульсов сил (субстанций, элементов) Мироздания, одновременно данного и развивающегося, может быть пережита на разных уровнях сознания. На высшем Девахане (значит, в интуиции) вместо чаш нам предстанут положения и отношения Иерархий. Матезис методологически организованного мышления позволяет нам получить осмысленный образ тех положений и отношений (рис. 20).


Рис. 20


                                      Рис.20


С рождением зона Сатурна Божественное первооткровение объективировалось, и тогда было положено начало инобытию. Первофеномен метаморфизировался, и родилась единая в своей сути структура Вселенной (рис. 21).


Рис.21


                                 Рис. 21       С этим рисунком интересно сопоставить икону Рублева "Троица"


Образовались три основополагающие лемнискаты мирового развития, соединенные между собой и перетекающие одна в другую. Лемниската семичленного мышления построена по их принципу. Суть же их открывается нам, если мы переживем рис. 21 рождающимся из рис. 20.  Божественным Триединством образованы три оси развития, идущие из высшего мира в нижний. А в этом последнем образовалось место (чаша) для становления человека и трех царств природы. Действием лемнискаты, идущей вдоль вертикальной оси, становление форм мирового сознания наделяется жизнью. Ипостась Сына вносит в это становление оплодотворяющие, обновляющие его импульсы.


* * *


Учение Антропософии о возникновении и развитии мира и человека глубочайшим образом связано с христологией, с учением об Импульсе Христа. Это находит свое отражение и в методологии Антропософии, поэтому совершенно правомерно поставить вопрос: а не должна ли она в таком случае содержаться в самом Св. Писании? Обратим внимание, прежде всего, на то, что крест и чаша являются главными атрибутами христианского богослужения. Пусть они были известны и в более глубокой древности — в Христианство они введены Самим Богом: на Тайной Вечере и на Голгофе.


Платон говорит, что мировая Душа распята на мировом кресте. Христос же говорит: "И кто не берет на себя креста своего и не следует за Мною, тот не достоин Меня. Сберегший свою душу, потеряет ее, а потерявший душу ради Меня сбережет ее".(Мф. 10, 38—39) [* В переводе Эмиля Бокка эти два стиха звучат следующим образом: "И кто не готов нести свой крест и шествовать путем Я, тот не достоин Моего Я. Сберегший душу свою потеряет ее, а потерявший душу свою на пути Я — поистине обретет ее". (См. "Священное Писание в свете Духовной науки". М. 2000. Филос.-антроп. Издательство.)] Антропософия позволяет оба эти высказывания понять как методологические (да не смутит читателя, заметим еще раз, тривиальное звучание этого слова. Его можно заменить и другим — методо-софией, но к нему сначала нужно привыкнуть). В них речь идет о двух совершенно различных этапах эволюции. Платон имеет в виду самое начало земного зона, когда Всечеловек — Адам-Кадмон — нисшел с астрального плана в физически-эфирную глобу. Христос — Бог человеческого Я, имеет в виду земного человека, уже обретшего индивидуальное "я". Но в обоих случаях речь идет о кресте эволюции.


Низойдя из мира прафеноменов в чашу инобытия, Всечеловек содержал в себе первоначально всю будущую Солнечную систему. И он пережил, как в силу законов развития нового зона возрастающая материализация тянет его вниз и помрачается сознание его связи с высями; с другой стороны, его существо начало как бы разрываться тенденциями двигаться вперед и сохранять связь с вечностью. Связь с блистательными высями духа и необходимость погружаться во мрак материи, тяга остаться со спиритуальным прошлым и движение в будущее — так испытывала распятие на кресте основных законов развития групповая Душа человечества.


Христос призывает человека взять этот крест на себя и понести в эволюции, следуя за Ним. То, как человек может это сделать, есть гетевское "умри и будь". Рудольф Штайнер раскрыл нам его смысл, сводящийся к тому, что на пути к высшему Я (а лишь оно способно нести крест) низшее "я" должно быть снято в духе Павлова "не я, но Христос во мне".


Христос, низойдя из необозримых высей на крест эволюции, соединился в Иисусе из Назарета с Отчей, пространственно-временной эволюцией. Он был послан к ней от начала мира Отцом Мира и нес бытию Отчего сознания в творении жизнь. Соединившись с эволюцией в человеке, в мире чувственного бытия, Он "идет к Отцу" через историю и эволюцию, задавая им направление к спиритуализации и одухотворению. Он идет в человеке. Неся же Бога в себе, человек способен определять не только историю, но и дальнейшую эволюцию. Он способен это делать благодаря овладению высшим Я во Христе.


Я есть феномен высшего, сверхчувственного бытия, которым определяется инобытие. Это последнее, не имея отношения к Я, есть иллюзия. Поэтому все царства природы (виды, роды) имеют групповые "Я". Человек в этом смысле есть образование исключительное: в нем достояние существ божественного рода, Иерархий, переходит на сторону небытия, т.е. — на сторону инобытия переходит его сущий прафеномен, обусловливающее его начало. Но потому-то именно и делается возможной свобода. Вот почему "Философия свободы" имеет ключевое значение в методософии Рудольфа Штайнера, объясняющей познающему субъекту, как может он взять на себя "свой крест", т.е. свою часть работы над дальнейшим развитием себя и мира, сделав интересы мира в широчайшем смысле слова своими личными интересами. Так идет человек ко ветрече с Богом, соединившим интересы человека с интересами мира. И потому "невозможное человекам" становится возможным, ибо "Богу все возможно" (Мф. 19, 26) — Богу в человеке.


Человек приобщается к макрокосмическому Я, не погасая как индивидуальность. Такое может сделать в нем только Бог, Христос, поскольку Он прошел через земную смерть, будучи началом всех начал. Но и задача человека при этом велика. Он , прежде всего, чувствует себя распятым в Я. Из прошлого он влачит за собой наследие группового "Я". Во многих отношениях оно притягивает его к себе и поныне своей стабильностью, фундаментальностью, суля переживание целостности, устойчивости, твердого основания, покоя. Но в резком противоречии с ним находится низшее "я" человека, тянущее в материальное бытие и не способное дать понимание смысла жизни, вызывающее отчуждение и расщепление личности. В то же время, только оно впервые дало человеку переживание своей автономности, истинного самосознания.


Коллизия между групповым и низшим я началась, по сути, с момента изгнания человека из Рая. То единое Я человечества, которое было даровано ему Духом Формы в зоне Земли, начало с той поры отдаляться от него по мере того, как он, как отдельный человек, погружался в сферу чувственного бытия (рис. 19).[* Это было необходимо для индивидуализации человека в малом "я".] При этом оно дифференцировалось на разного рода групповые "Я", что было вызвано также и процессом отставания разных частей человечества. Такие групповые "Я" люциферизировались и ариманизировались. Квинтэссенция же Я человечества восходила, подобно звезде, над человеком в духовные выси. Вплоть до момента Мистерии Голгофы. Этой Мистерией отмечено наибольшее допустимое погружение человека в материю. В нем ему с особой силой светит из высей Я человечества как его собственное высшее Я.


Но человек на этом этапе своего развития претерпел, по сути, еще одно грехопадение. С IV—V  вв. до Р.Х., когда возникает понятийное мышление, философия, человек, можно сказать, изгоняется из природы. Это происходит таким образом, что он теряет переживание единства восприятия и мышления. Восприятие сохраняет жизнь и удерживается в Отчей линии эволюции. Рефлектирующее мышление становится теневым, бессущностным и нисходит на самую внешнюю "окраину" Мироздания. Из той опасной глуби индивидуальный человек малого "я" взирает с надеждой на свое высшее Я, и именно из его сферы, отождествив его с Собой, Христос нисшел на Землю, чтобы спасти человека. После воскресения и вознесения Он ведет человека вперед и вверх, "предваряет его в Галилее", если выражаться языком Евангелий. Христос ведет малое "я" к соединению с индивидуальным высшим Я, которое бесконечно. На определенной высоте развития оно есть Я всего человечества, которое может вместить в себя отдельный человек. До того оно есть Я целого народа; и есть ступень посвящения, на которой посвященный овладевает им и получает имя своего народа: "истинный израильтянин (Нафанаил)", "истинный немец", "истинный русский" и т.д. Но Христос возводит человека вплоть до вселенского Я, до богоподобия: "Я сказал: вы — Боги" (Ин. 10, 34).


Христос выводит человека из низшей субъективности к высшей целостности; Он ведет его эволюционным путем, поэтому и в индивидуальном развитии человек переживает видовые метаморфозы. Ангел у гроба Господня возвестил апостолам: "Он воскрес из мертвых и предваряет вас (поведет вас) в Галилее; там его увидите". (Мф. 28, 7). "Галилея" означает цивилизацию современной культурной эпохи, в которую человек эмансипируется от всех групповых связей, но также и от отношения к высшему миру. И в этом "ничто" своего самобытия ему и надлежит начать обретать свободу. Путь к ней начинается с преодоления второго грехопадения. Для этого нужно мышление наделить бытием, не утрачивая индивидуальных черт. Именно это и достигается выработкой созерцающей силы мышления, когда мышление принимает восприятийный (созерцательный) характер. Тогда Христос возводит человека к Отцу — на горизонтальную ось креста эволюции, где человек и может взять его на себя.


Как видно из рисунка, крест мировой эволюции нисходил с человеком в сферу чувственной реальности. В четвертой культурной эпохе он, можно сказать, занял крайнее нижнее положение в духовном пространстве развития. Далее отсюда он может только восходить и, в первую очередь, — в человеке и через человека. Но в этой констелляции прафеномена развития мира человеку угрожает еще одно, третье грехопадение. На этот раз он рискует утратить индивидуальное "я": умереть и не стать (см. рис. 22).


Рис.22


Если первое грехопадение было вызвано Люцифером, второе — Ариманом, то третье стремятся вызвать азуры. Их интересует человек-Я, он же обретает свою целостность, соединяя понятия с восприятиями. Используя научно-технический прогресс азуры ведут дело к тому, чтобы: 1) соединить интеллект с "думающей" машиной и 2) моделировать чувственные восприятия. [* В рамках этой книги у нас нет возможности подробнее развивать эту тему.]  Работа эта, как известно, идет крайне успешно, и мало кто, кажется, понимает, что она ведет человека ко второй, душевной смерти. Если два первых грехопадения были необходимы человеку, чтобы прийти к свободе, то третьего он обязан всеми силами стараться избежать. Третьим актом эволюции Я должен стать положительный синтез двух первых грехопадений. Он образуется при движении от точки С, показанной на рис. 22, к точке В. Этот путь человека сопровождается движением к точке В и высшего Я человека. Их первая встреча происходит в акте созерцания.


* * *


Таков, собственно, крест, на котором распят в "я" современный эмансипированный, отчужденный, дифференцированный, урбанизированный, интеллектуализированный человек. Не изменив  своего положения на этом кресте, человек не может его нести; он тогда может на нем лишь страдать. Крест этот "тянет", так сказать, в свою сторону каждая из образующих его сил. Этим обусловлены противоречия и кризис современного развития.


Человек способен справиться с этим кризисом, если постарается встать своим я в центр креста, взять его "за середину". Для этого он должен научиться метаморфизировать мышление по семичленной лемнискате. В этом, собственно, и состоит движение от точки С к В (рис. 22). Оно, естественно, длится во времени, но суть его такова, как показано далее на рис. 23. "Отвергнувшись себя" (Мк. 8, 34), человек в пустом сознании открывается сфере Манаса. При этом по горизонтальной оси он в триединой душе освобождается от всего родового, группового, наследственного и так овладевает душой сознательной. Созерцание в ней представляет собой нечто эволюционно обусловленное, соответствующее дальнейшему развитию я. Это совсем не то созерцание, в котором упражняется, например, йог, игнорирующий эволюцию и стремящийся мгновенно, действительно по вертикали, выскочить в Нирвану. Гетеанистическое созерцание обладает формой, в которой соединяются Христово и Отчее начала. То есть это форма явления в человеке Св. Духа. Потому-то столь категорично звучат слова Христа: "Если кто скажет слово на Сына Человеческого, простится ему; если же кто скажет на Духа Святого, не простится ему ни в сем веке, ни в будущем". (Мф. 12, 32) Христос ведет человека путем духовной эволюции, путем проб и ошибок. Иначе развитие, ведущее к свободе, невозможно. Еще менее возможно оно без познания События Христа. Его несет нам Дух "Утешитель". Он, говорит Христос, "будет свидетельствовать обо Мне". (Ин. 15, 26) Таким свидетельством в нашей эпохе является Антропософия. Без ее помощи человеку почти невозможно не подпасть третьему грехопадению.


Необыкновенно конкретно, лаконично и точно основы духовнонаучной методософии выражены в Св. Писании. Этого часто не понимают только потому, что его переводы сделаны языком души ощущающей.[* Большой вклад в перевод его на язык души сознательной сделал Эмиль Бокк.]


В Евангелии от Иоанна Христос говорит: "Я есмь хлеб жизни"; "Я есмь хлеб, сшедший с небес"; "Я есмь хлеб живой... ядущий хлеб сей будет жить вовек". (Ин. 6; 35, 41, 51) О чем говорится здесь, как не о том, что Ипостась Сына олицетворяет Собой вертикальную ось эволюции, по которой в нее входят эфирные силы новообразований, силы рождения нового? Христос и в иных словах говорит об этом: "Я от вышних; вы — от мира сего; Я не от сего мира..." (Ин. 8, 23) "Сей мир" — это мир Отчей эволюции, в которой развивается тело мира и всех его существ. Прибегая к созерцающей силе суждения, человек возвышается над естественной эволюцией. В онтогенезе души и духа он приходит в связь с Ипостасью Христа и тем на горизонтали развития становится Его носителем: Христофорусом. Если вновь воспользоваться образом чаши эволюции, то можно сказать, что до середины земного эона, а в человеческом царстве — до Мистерии Голгофы, доминировала ориентация божественных сил на горизонталь развития, которая нисходила во тьму материи, благодаря чему человек индивидуализировался. Философское выражение этому процессу дал Аристотель. После Мистерии Голгофы Сын "идет к Отцу", возводит в Его выси поволенную Им эволюцию путем снятия ее в ином. Этим объясняется неизбежный конфликт Логоса со ставшим миром, конфликт между предопределением и свободой. Поэтому Христос говорит ученикам: "Если мир вас ненавидит, знайте, что Меня прежде вас возненавидел. Если бы вы были от сего мира, то мир любил бы свое; а как вы не от мира, но Я избрал вас от мира, потому ненавидит вас мир". (Ин. 15, 18) Такова глобальная коллизия между свободным Я и групповыми формами сознания. Ею человечество раскалывается на две части: на людей разумных и людей свободных. Первая часть подошла к исчерпанию своих, скажем, "нижних" задач. Вторая часть рождается из индивидуальных усилий людей, понявших задачу метаморфизирования себя как вида. Этой части Христос и говорит: "В мире будете иметь скорбь; но мужайтесь: Я победил мир". (Ин. 16, 33) Другой части, опирающейся на наследственность, на голый интеллектуализм, Он говорит: "Я не от сего мира; потому Я и сказал вам, что вы умрете во грехах ваших; ибо если не уверуете, что это Я, то умрете во грехах ваших". (Ин. 8, 23) Это грехи бесконечного погружения в интеллектуализм и абстрактность, которые современный европеец уже просто наследует. Человек уже рождается со склонностью к изощренной рефлексии, к закоснению в низшем "я", где его подкарауливает Ариман, надеющийся через человека стянуть крест мировой эволюции в подматериальное. Новейшая история цивилизации — достаточное, впечатляющее доказательство этого.


Спасаясь от Аримана, человек нередко ищет убежища в групповом "Я", которое царит не только над родами, расами, но и над религиями и даже над политическими партиями, отчего политику все чаще связывают с религией. Так возникают религиозно-политический фундаментализм, противостояние Востока и Запада, идеи мирового господства. Во всех таких явлениях Люцифер стремится повернуть развитие вспять и, овладев человеком, получить господство над мировым крестом.


Наконец, даже апелляция к высшему Я   вне Христа опасна. Тогда человека подкарауливают азуры. Их интерес к человеку возникает с того момента, как он подходит к "Я" в элементе души сознательной. Тогда они и начинают искушать его третьим грехопадением. Выход из рабства "тройного зла" — лишь в следовании за Христом, Который ведет в выси, но путем эволюции (рис. 23).*


Рис.23


[* Показанное на рис. 23 может быть продумано с точки зрения духовнонаучных основ политологии. Реальность показанного на нем осознается и во внешнем мире. Достаточно сравнить между собой символику таких фильмов, как "Гарри Поттер" и "Властелин колец". Когда Толкиен творил свою мифологию, мог ли он подумать, что "кольцом" "Фродо" в конце концов завладеет "Сэм" и еще до того, как тот задумает от него избавиться.]


На кресте эволюции человек включен в противостояние двух пар триединств: верхнего и нижнего, левого и правого. Эти противостояния хотя и мировые, но их разрешение будет все более приходить в связь со свободной волей человека, мыслящего по методу идеального восприятия. Такой человек способен стоять в центре креста и приводить к гармонии, в целесообразное целое все проходящие через него импульсы сил. В непосредственно данное каждого момента развития через человека, через его моральную фантазию, в ставшее, обусловленное будет вноситься, отбрасывая в хаос его структуру, подобно тому, как это происходит в яйцеклетке в момент зачатия, импульс новообразования. Но в первую очередь это будет структурно-прафеноменальный хаос, возникающий в культурно и социально активном субъекте в момент снятия им своего низшего "я" — главного источника всех социально-политически-религиозно-оккультных противостояний нашего мира, простирающихся в большой духовно-прафеноменальный мир.


Такова, по сути, и есть работа несения креста. Она начинается с того момента, как человек, работая с лемнискатой мышления, достигает ее элемента 4. О том, как при этом снимается низшее "я", мы уже говорили: путем развития в душе сознательной любви к объекту познания, приводящей субъект к полному отождествлению с ним. Христос говорит: "Нет большей любви, как если кто положит душу свою за друзей своих". (Ин. 15, 13) Друзья же человеку не только люди, но и звери, цветы, камни, звезды. Мир един. Христос имеет в виду душу сознательную, хотя и душе ощущающей отчасти доступны такие переживания. Он приводит в пример Самого Себя — Бога: "Я отдаю жизнь Мою, чтобы опять принять ее; никто не отнимает ее у Меня, но Я Сам отдаю ее: имею власть отдать ее и власть принять ее". (Ин. 10, 17—18) Человеку дано так поступить пока что только с призрачной жизнью мышления, поскольку отдать можно только то, чем действительно обладаешь как своим. А это логическое мышление души рассудочной и сознательной. И нужно в них, перефразируя слова Гете, умереть в любви и быть (стать — werden).


Пребывая в состоянии идеального восприятия, мы даем возможность Я-Манасу нисходить в нашу душу сознательную, сначала в виде нравственных интуиции, а затем и имагинаций.


Таковы некоторые принципы антропософской методософии с христологической точки зрения. Поняв их в этом смысле, мы еще больше убеждаемся в их универсальном значении. И нужно было в известной мере уже знать их, чтобы понять намерение Рудольфа Штайнера при проведении им Рождественского Собрания. Он хотел побудить наиболее продвинутых антропософов начать брать на себя крест эволюции, чтобы нести его, следуя за Христом. В помощь им из высей был послан импульс, дар Духа Святого, чтобы они в эпоху осуществления Христианства смогли учредить Антропософское Общество, несущее в мир всеохватывающую, обновленную весть о Христе второго Пришествия, Который может быть понят, когда Он говорит нам: "И познаете истину, и истина сделает вас свободными". (Ин. 8, 32)




Назад       Далее       Всё оглавление (в отдельном окне)

  Рейтинг SunHome.ru