RUDOLF-STEINER.RU

Библиотека
антропософского движения
   
Главная

Каталог ПCC Р. Штейнера (GA)

Оккультное движение в XIX веке и его отношение к мировой культуре. GA_254

Лекция 10. Человеческое сознание между ариманическим и люциферическим миром. Преодоление заблуждений.

ЛЕКЦИЯ ДЕСЯТАЯ


Дорнах, 25 октября 1915 г.


Чтобы приступить к тому, что нас сегодня будет интересовать, нужно с определенной стороны рассмотреть понятие человеческого сознания, каким оно предстает нам в настоящее время. Проведем перед своей душой некоторые особенности этого сознания, о котором мы говорили последние дни и недели. Мы знаем, человеческое сознание устроено так, что человек, каким он является в настоящее время, удерживается в границах, обозначенных нами в ходе этих докладов. Это сознание удерживает человека в рамках, ограниченных, с одной стороны, завесой, которую ставят нам природные явления — за эту завесу поначалу человеческое сознание не проникает: а с другой стороны, имеется завеса наших собственных душевных переживаний: нашего мышления, чувства и воли. Ныне наше сознание устроено так, что мы в состоянии, углубляясь внутрь, до известной степени переживать наше мышление, чувство и волю в известной степени по-человечески, переживать сознательно. Но за эти покровы мы опять-таки не можем проникнуть. А там лежит реальный мир. Так что мы можем сказать: если мы представим на одной стороне завесу природных явлений, а за ней предполагаем объективную действительность, то наше сознание направлено на эту завесу, которая поначалу не может быть поднята. С другой стороны находятся душевные явления,  за ними лежит субъективная действительность. В нее мы заглядываем, но не можем без дальнейшего приподнять эту завесу. Таким образом, наше современное сознание находится внутри этих границ, внутри этих двух параллельных линий, и этому 
сознанию предстает, с одной стороны, когда оно употребляет органы чувств, мир природы, а с другой стороны, когда оно заглядывает внутрь себя, душевный мир; так что мир природы — это то, что предстает нам как некая завеса; а мир души — это то, что предлагается непосредственно внутреннему взору. Так устроено наше сознание, которым мы располагаем в качестве современных людей.


Но нам ведь известно, что такое сознание отличается от прежнего, которое еще включало наследие древнего ясновидения; нам также известно, что это наследие древнего ясновидения все в большей степени убывало, а наше современное сознание, когда оно нормально функционирует на физическом плане, устроено так, как я охарактеризовал.


И теперь можно спросить: почему же мы, люди, имеем в настоящее время именно так специфически устроенное сознание? Причиной тому то, что входе нашего современного цикла развития, помимо уже охарактеризованного, мы должны усвоить правильное отношение, в котором одна человеческая душа должна во вселенной находиться к другой человеческой душе. Так что эта форма сознания имеет вполне определенную задачу.


Вы знаете, что ранее, во времена Солнца и Луны и т.д., мы уже проходили через опреленные состояния сознания и что позднее, во времена Юпитера, Венеры и т.д., мы пройдем через другие состояния. Мы постепенно подготавливаемся к разным состояниям сознания. Ныне, в настоящем цикле развития, мы должны благодаря тому способу, каким живем в мире, вступить в правильные отношения между душами людей — в которых в начале земного развития мы еще не находились и которые не сможем приобрести на Юпитере, Венере и Вулкане, если не усвоим их в ходе земной эволюции. Так что помимо всего мы должны при помощи этой формы сознания усвоить еще правильное отношение человека к человеку.


Возьмем развитие на Сатурне, Солнце и Луне, которое предшествовало земному времени. Тогда человек в этом смысле еще не состоял в правильном отношении к другим людям. Он, в известном смысле, стоял слишком близко к другому человеку. Так было еще во времена Луны. Вы можете это вывести из многих описаний, которые я давал, — человек, когда хотел, мог воздействовать на другого человека. Другой же в некотором роде испытывал волевое воздействие своих ближних. А Духи высших иерархий контролировали, чтобы это происходило правильным образом.


Если бы такое регулирование со стороны Духов высших иерархий продолжалось далее, человек в космическом плане никогда не пришел бы к свободе. Такой контроль должен был однажды прекратиться. Вот почему должна была возникнуть форма сознания, проводившая в некотором роде границу между людьми. Благодаря тому, что мы, с одной стороны, не проникаем за завесу природы, а с другой — за завесу душевного мира, отношение одной души к другой в действительности таково, что и между двумя душами проводится определенная граница. Эта граница устанавливается как раз при помощи нашей современной формы сознания. В этом-то и состоит особенное, характерное свойство современной формы сознания, что мы, собственно, воспринимаем отражения. Это, естественно, относится также к нашему общению с людьми. Благодаря тому, что при встрече с людьми мы имеем при нашей современной форме сознания только отражение сознания внутри себя, у нас есть возможность не так грубо подступаться к человеку, как если бы мы хотели содержание нашего сознания влить в его душу. Значит, если наше сознание нормально развито, то оно удерживает нас от того, чтобы слишком близко подступать нашим сознанием к другому человеку. Я мог бы также сказать: наше сознание и силы нашего интеллекта так устроены, что мы не можем ни оказать чрезмерного влияния на другого человека, ни дать другому оказать на нас чрезмерное влияние, ибо из-за отражательной природой нашего сознания мы отделены от другого человека.


Это очень значительная вещь, которую ни в коем случае нельзя упускать из виду для понимания человеческого развития. Когда где-либо выступает дефект в нормальном сознании, то можно сразу увидеть, как, собственно, обстоит дело. Представьте себе только человека, чье сознание не развито достаточно нормально, который, скажем, имеет немножко того, что на прошлой неделе было названо несколько злым, но метким словом "мистиковатая чудаковатость". Допустим, его сознание было бы не совсем нормальным, а склонным к различным фантазиям, опирающимся на определенные аномальные переживания сознания, не свойственные нашему времени: вы постоянно чувствовали бы, что такое аномальное сознание оказывает на другие души гораздо большее влияние, чем нормальное сознание. Человек, который, грубо выражаясь, немного сдвинут в каком-нибудь направлении, оказывает на окружающих гораздо большее влияние, чем нормальный человек; и нормальные должны защищать себя, повышая свое сознание, чтобы не подпасть под влияние ненормального. Ненормальность, пока она не распознана, всегда означает определенную опасность для окружающих, ибо может оказывать сильное влияние, если принимается за что-то особенное. Именно там, где зеркало сознания как бы продырявлено, где сознание затуманено, там через дыру в сознании проникает сильное влияние на других людей.


Рис.17


Таким образом, наше сознание мы приобретаем в современную эпоху развития, чтобы установить во вселенной истинное отношение между душами. Теперь мы можем сказать, и это вытекает со всей ясностью из того, что я разъяснял в последние дни: по ту сторону покрова природы лежит ариманический мир со всеми описанными мной существами. А по ту сторону покрова душевной жизни лежит люциферический мир со всеми описанными мной особенностями. Таким образом, человек как бы заключен между ариманическим и люциферическим мирами. Стоит ему хотя бы немного подняться над своим сознанием относительно природы, ему не остается ничего другого, как познакомиться с ариманическим миром. А если он со своим сознанием поднимается над душевным миром, ему ничего иного не остается, как познакомиться с люциферическим миром.


В прошлом было время, когда человек был защищен от сильных прорывов в ту или иную сторону. Но теперь мы опять живем в переходное время, когда не может не быть прорыва человеческой души в ту или другую сторону. Не происходит ничего иного, кроме такого прорыва в ту или другую сторону. Иначе не может быть; это должно произойти. Таково положение вещей, этого требует от человека развивающееся время.


Мы живем в настоящее время в эпоху души сознательной, как вам известно, и движемся навстречу развития Самодуха. Такое развитие долго предуготовляется. Когда этот Самодух однажды будет полностью развит в шестом постатлантическом культурном периоде, тогда душевная жизнь человека будет во многих отношениях совершенно другой, нежели сейчас. Человеческий интеллект будет обладать гораздо более объективной силой, чем сейчас. Он будет жить гораздо более объективно. Люди уже идут навстречу этой более объективной жизни интеллекта. Это можно увидеть повсеместно. Я это уже характеризовал в разных лекциях. Люди идут навстречу такой душевной жизни, о которой можно сказать, что интеллект будет распространен среди людей как своего рода внешняя сила; поистине, это будет своего рода внешняя сила, которую человек должен к себе присоединить, своего рода объективная, действующая помимо человеческой души сила.


Мы теперь живем еще в такое время, когда большое число людей по причине сильно выраженной индивидуальности противятся этой объективной силе. Но это будет все менее возможным, чем ближе мы подступаем к шестой постатлантической эпохе. Поистине придет такое время, когда явления, находящиеся теперь в своем первом зачатке, будут выступать гораздо сильнее. Уже теперь можно составить себе правильное суждение, если быть в состоянии в отношении этого пункта правильно оценивать события в мире. Можно, например, наблюдать, как там или здесь пишется то или иное. Можно знать совершенно точно, что пишущий — журналист, очень далекий от того, чтобы высказывать вырывающееся из его души. Он представляет интеллигентность определенного круга, интеллигентность, которая разрастается по объективным законам, а он является только ее рупором. Необычайно важно иметь это в виду, ибо это явление, которое будет все больше завоевывать себе место.


Но тогда возникает вполне определенная перспектива. Если интеллигентность какого-нибудь человека объективируется — а она объективируется с тех пор, как существует книгопечатание, — Ариману предоставляется все больше возможностей управлять интеллигентностью человека. Такова одна перспектива, которую должна поставить перед душой духовная наука, ибо Ариман постоянно имеет интенсивное устремление увести человека от его индивидуального разума и присвоить его себе, так что человеческий разум, по мнению Аримана, должен перейти под управление Аримана. Ариман имеет, собственно — как я вам уже говорил, ариманические существа имеют тайную связь между своими высшими силами интеллекта и низшими силами человека — постояннее стремление присвоить себе человеческий разум и не допустить человека к полному развитию возможностей его разума. Возьмите последнюю сцену из драмы-мистерии "Пробуждение душ". Ариман, убегая от Бенедиктуса, говорит такие слова:

Ариман

Настало время скрыться поскорее
Мне с глаз его; коль скоро, созерцая,
Меня  помыслит он, каков я есмь,
Часть силы той в мышленье он создаст,
Что медленно меня уничтожает.



В этом заложена глубокая тайна, которую должен познать тот, кто интересуется духовной наукой. Люди должны, ввиду грядущего, стремиться индивидуально, поистине индивидуально владеть своим разумом, не упускать его из внимания; да, да, никогда не упускать свой разум из внимания. Это крайне необходимо, и хорошо знать, с какими прекрасными, убедительными, полнокровными словами Ариман подступает к человеку и пытается покорить его, даже когда человек пробует этому воспротивиться, но Ариман все равно пытается человеческий разум выудить как рыбу из пруда.


Людям потребуется быть все более внимательными к таким моментам. Ибо именно такие моменты Ариман использует в своем ремесле, когда человек при полном дневном бодрствовании входит в своего рода состояние головокружения, в своего рода сумеречное состояние сознания, когда он поистине неуютно чувствует себя в физическом мире, когда он попадает в мировую тарантеллу, когда его индивидуальность "сбита с ног". Это моменты, которых надо остерегаться, ибо тогда Ариман верховодит в нашем окружении.


Мы защищаем себя наилучшим образом, когда мы постоянно стараемся развивать ясное и точное мышление, думать как можно точнее, не просто пользоваться мыслительными штампами, что становится теперь общественным бедствием. Не перепрыгивать через вещи, но ясно думать. Надо пойти еще дальше: надо попробовать все больше и больше избегать пользоваться расхожими словами и выражениями. Ибо в то мгновение, когда употребляется такое словцо, рожденное не мыслью, а речевым стереотипом, то в этот момент, каким бы он ни был коротким, человек остается без мыслей. И это особенно опасный момент, ибо его не замечают. А замечать его надо, чтобы избегать употреблять такие слова, которые недостаточно продуманы. Такого рода самовоспитание те, кто всерьез считается с задачами времени, должны в большей мере применять к себе вплоть до таких тонкостей, и все необходимое для этого вы сможете легко добавить сами после того, что здесь было сказано в последние дни.


Но и Люцифер стремится своей волей привести человека к тому, что он будет действовать не из продуманных, одухотворенных побуждений, но повинуясь импульсивности своего темперамента, своих наклонностей. Здесь-то и хватает нас Люцифер и делает своей добычей. И легче всего Люцифер находит добычу, когда наибольшее число людей повинуются своим наклонностям, своему темпераменту, всему, что коренится и бродит в темных подосновах душевной жизни, не вхожих в индивидуальную сферу. Когда мы импульсивность темперамента и другие темные наклонности приводим в связь с человеческими массами, которые можно охарактеризовать так, что человек чувствует себя частью человеческой массы, то человек сразу входит в некий водоворот, где у него отрывается индивидуальное волевое суждение. А оно не должно быть оторвано, иначе Люцифер получает слишком большую власть над нами. Мы должны попробовать быть объективными в этом отношении.


Люцифер также может создавать благоприятные моменты, когда душевный строй как бы отклоняется от сферы нормального сознания. Это крайний случай. Но к более интимным явлениям относятся уже те, когда мы позволяем отравлять себя тусклым массовым сознанием и т.п. Заметные, радикальные отклонения сознания случаются тогда, когда повреждается воля, каким-то образом ослабевает, когда человек не может иначе, как предаться своей душевной жизни, хотелось бы сказать, с частичным исключением своей воли.


Эти особо радикальные явления в современной медицине получили свои названия. Так, например, современные врачи уже заговорили о навязчивых идеях. Навязчивые идеи проявляются у людей, сознание которых устроено не в тех правильных формах, каковыми они должны быть на физическом плане. Когда отсутствует достаточная критическая масса воли в сознании, тогда выступают такие представления, которые человек не может удалить из своего сознания. Выступают так называемые навязчивые идеи. Скажем, в частности — я хочу привести один пример из клинического опыта* — кто-то видел входящего в дом человека с карциномой лица. Он видел опухоль лица, причем, видевший был человеком слабой воли; его волевые импульсы не были достаточно сильны. С тех пор как он увидел этого человека с раком лица, ему стало казаться, что раковая инфекция имеется повсюду, и он не мог поступать иначе, как всюду, куда приходил, предполагать раковую инфекцию, то есть у него не было достаточно сильной воли, чтобы те представления, которые однажды в нем были вызваны, подавить в своем подсознании.


[ *Источник (предположительно): Куллерре А. "Границы безумия". — Гамбург, 1890. С. 51.]


 Это особый случай навязчивой идеи. Но такое выступает в великом многообразии у людей, волевая сфера которых недостаточно развита. Тогда они становятся легкой добычей Люцифера. Другое искажение сознания современные врачи называют страхом соприкосновения, который выражается в том что человек, чья волевая сфера недостаточно сильно развита, боится любого соприкосновения с другими людьми или предметами, то есть хотел бы избежать таких соприкосновений. Страх соприкосновения — вполне определенный термин новейшей психиатрии.


Мы можем назвать еще много аналогичных отклонений сознания. По этим отклонениям как раз и можно судить, как должно быть устроено нормальное сознание на физическом плане. Но мы подходим к такому времени, когда уже невозможно не снять завесу с определенных существ, как со стороны покрова природы, так и со стороны душевного мира. Должна быть снята завеса с определенных вещей, ибо иначе дальнейшему развитию человечества угрожает опасность. Ибо как раз, если Аримана и Люцифера не связывать с человеческим развитием, то это будет опасным для людей. Ибо именно когда они остаются незамеченными, могут они наилучшим образом промышлять. Я хочу ариманический промысел пояснить вам одним маленьким анекдотом, который правдивее правдивого, ибо он правдоподобен*.


Однажды в одну деревню приехал чужак, приятель бургомистра. Он въехал в деревню на лошади. Для деревни это было редким явлением. Все высыпали на улицу поглазеть на чужака. Он поставил свою лошадь в стойло на конюшне бургомистра, а сам провел воскресный вечер в его доме. В понедельник он пожелал отправиться  дальше и запросил свою лошадь. Бургомистр говорит ему тогда: ты же пришел пешком, никакой лошади у тебя не было. На все возражения бургомистр отвечал одними и теми же словами: у тебя не было никакой лошади. Наконец бургомистр сказал: ну, тогда спросим жителей деревни, они, ведь, видели, как ты появился в деревне. Он созвал деревенский сход и спросил: разве вы не видели, что этот человек пришел пешим? — и все ответили: да. После такого вступления он сказал: а теперь поклянитесь мне все, что этот человек пришел пешком. И все поклялись, что этот человек был пешим. И пришлось ему покинуть деревню пешим и без лошади. Через короткое время его нагнал бургомистр и вернул ему лошадь. Тогда человек спросил его: к чему тогда вся эта комедия? На это бургомистр ответил: я хотел тебе только представить мою общину!


[* Предположительно взято из книги: Мориц Бенедикт. "Из моей жизни. Воспоминания и размышления". — Вена, 1906. С. 346.]


Само собой, без Аримана там не обошлось, и он проявился как объективная сила; он весьма хорошо поработал. Этот анекдот правдивее правдивого, ибо такое постоянно происходит среди нас. Вся человеческая жизнь имеет тенденцию приумножать количество людей, которые клянутся, что лошади не было.


Так что мы должны строжайшим образом следить за тем, чтобы иметь наиконкретнейшее сознание, ибо для нашей современной земной жизни только оно является правильным, доброкачественным сознанием. Если вы соберете воедино все, что дано в моем "Тайноведении", в восьми медитациях из "Пути самопознания человека", в книге "Порог духовного мира", в книге "Как достигнуть познания высших миров?" и во многих циклах лекций, то вы увидите, что там представлен путь для вхождения в соответствующие области. Путь описан таким образом, чтобы человек правомерно и с хорошей подготовкой вступал за кулисы природы и души. Там описан путь, при помощи которого правомерно проникают за кулисы бытия. Но устремление, субъективная тяга очень многих состоит, 
собственно, не в том, чтобы достигнуть того, что должно быть достигнуто, когда доверительно следуют указаниям, приведенным в этих текстах. Ибо в этих текстах ясно указано, что человек, собственно, должен выйти за пределы нормальной формы сознания, если он хочет вступить в другой мир, — что человек выходит за рамки нормальной формы сознания и должен прийти к другой форме сознания.


Это важно знать. Ибо у многих людей, да и у многих наших друзей, развивается тенденция не выходить из этой формы сознания, а пребывать в ней и, тем не менее, вносить духовный мир в обыденное сознание: то есть не выносить "Я" в духовный мир, а наоборот, — духовный мир вносить в "Я". В обыденное сознание человек должен вносить не сам духовный мир, а знание о духовном мире. Если вы доверительно проследите содержание упомянутых текстов, то вам станет ясно, что вы переноситесь в такое состояние, благодаря которому вы переживаете духовный мир и благодаря которому переживания из этого духовного мира переносятся в нормальное сознание.


Рис.18И поскольку вы находитесь в некоем измененном сознании, то вы не переживаете его содержание в вашем нормальном сознании, а переживаете это содержание, может быть, в совершенно другом времени. Но многие этого не хотят; они хотят переживать это содержание попросту в нормальном сознании. Но оно должно вступить в нормальное сознание из некоего измененного сознания. А у многих из наших друзей есть стремление иметь в нормальном сознании какие-то видения, а не такого рода обратное воспоминание из измененного сознания. Иметь в нормальном сознании видения — это значит, в сущности, не хотеть развивать другое состояние сознания, а удерживать привычное, обыденное сознание, но, тем не менее, взирать в духовные миры, что означает: человек, собственно, не хочет всерьез расставаться со своим сознанием, а хочет пребывать внутри него, и в нем должны возникать образы, которые, собственно, должны выглядеть как образы чувственного мира. Это значит, они очень стремятся видеть духов и их деяния, но видеть их не иначе, как мы видим чувственные вещи. Они хотели бы видеть духа, но этот дух должен быть мужчиной, или женщиной, или животным — например, пуделем. Пудель, мужчина или женщина — они присутствуют здесь, в физическом мире для физического сознания. Но в другом мире дело обстоит не так, что видят женщину, мужчину или пуделя. Это надо ясно себе представлять: истинный процесс лежит за рамками обыденного сознания. То, что проникает в сознание, это самое большее, нечто образное, некий послеобраз того, что происходит за пределами сознания. Короче, не надо стремиться иметь в духовном мире как бы своего рода утонченный чувственный мир. С другой стороны, не надо стремиться иметь в духовном мире нечто говорящее, выговаривающее человеческие слова, но кажущееся исходящим из духовного мира. А нашим друзьям подчас хотелось бы только слушать голоса, которые бы разговаривали с ними; но эти голоса должны быть похожи на голоса физического мира, они должны быть, как бы перелицовкой, некоей утонченной перелицовкой физического мира. Так что нашим друзьям хотелось бы вступить в духовный мир, не выходя из обыденного сознания, предназначеного только для физического мира.


На самом деле большинство видений и голосов о которых рассказывается, относится к охарактеризованному роду. Но в основе его лежит определенный факт: когда мы имеем такие видения, или слышим такие голоса, то Люцифер и Ариман всегда вступают с нами в легкое заигрывание, они контролируют эти вещи, принимая во внимание, что люди склонны, собственно, неправильно все интерпретировать. При правильной интерпретации Люциферу и Ариману не достается ничего.


Вы видите, здесь проходит граница, которую надо правильно различать. Мы также должны осознавать такую возможность: как только в обыденное сознание, которое, собственно, предназначено только для физического мира, вступает что-то другое, мы приходим к Сцилле и Харибде — Арману и Люциферу. Постигать Аримана и Люцифера в этом отношении как реальные силы — вот к чему мы должны пробиться. Поэтому придается такое огромное значение отношениям между Ариманом и Люцифером, и поэтому наша статуя такова, чтобы это представить в образах в правильном соотношении.


Теперь вы можете сказать: если дело обстоит таким образом, то не было бы разумнее поступать как ученый, который излагает вещи, словно именно Ариман присутствует внутри того, что они говорят, но, тем не менее, не хотят его признавать? Или поступать как обычные духовники из разных религиозных течений, которые представляют дело, словно Люцифер присутствует повсеместно, но это ничего не значит? Они считают чем-то дурным, когда кто-то убеждается, что это лазейка для Люцифера. Но кто говорит такое в наше время, говорит не очень умно. Ибо говорить: разумнее поступать как представители научной философии и представители различных религиозных течений, это по отношению к душевному похоже на то, как кому-то надо перейти по досточке, перекинутой над пропастью, причем досточка достаточно тонкая, а путь достаточно длинный, но ему не говорят об опасности. Но ведь сказать ему об этом вытекает из необходимости. А иначе дело выглядит так, как если бы было сказано: это верно, что опасность существует, но разумнее ему об этом не говорить. От того, что человек знает положение вещей — а он должен о нем знать, — опасность не станет ни больше, ни меньше.


Настанет время, когда Ариман захочет управлять разумом, а Люцифер — волей человека, и противостоять этому можно только через понимание этих вещей; а понимание может прийти только через соответствующее духовнонаучное движение. Весьма любопытно наблюдать за работой Аримана и Люцифера — как они проделывают определенные вещи, оставаясь незамеченными. Интересно с этой точки зрения изучить новейшую психиатрию. Современный психиатр знает многие факты, которые он описывает, но не может их правильно охарактеризовать, ибо не может учесть, что духовные силы, существующие за порогом, вступают в человека. Видите ли, я хотел бы вам прочитать одно занятное место из книги Куллерре*, где говорится в связи с определенной тенденцией в современной психиатрии о весьма примечательной вещи. 


[* Куллерре А. "Границы безумия". — Гамбург, 1890. С VI-VII.]


Не правда ли, современная психиатрия сводит все, что превышает в человеке среднюю нормальность, что в ту или другую сторону отклоняется от определенного уровня, к сумасшествию. Так, имеются многочисленные статьи, авторы которых в Орлеанской Деве видят только истерическую личность. Теперь растет число статей, авторы которых видят в Христе Иисусе не совсем нормального человека. Куллерре говорит: "есть еще люди, пребывающие вне себя от негодования при мысли, что наука, которая не может, чего не коснись, не осквернить, теперь считает себя способной измерить количество дурачества, которое было подмешано к мудрости Сократа или к гению Паскаля". Существуют также статьи, в которых доказывается идиотизм Гёте*, и т.д.


Здесь мы имеем прямо-таки ариманическую науку, но квазинауку, которая старается показать, что Гёте, хотя и был в известном отношении моральным гением, но пришел к этому только благодаря тому, что к его существу была подмешана определенная толика дурачества. 


[* Мёбиус Пауль в: Сочинения Гёте в двух томах.—Лейпциг, 1903.]


Сократ знал это лучше: он говорил о своем Даймоне, он знал, что его душа соседствует с объективной духовной силой. Для него это было ясно. Но современный ученый, современный психиатр хотел бы это охарактеризовать тем, что к Сократу была подмешена глупость. Ариман должен быть неузнанным, и он хочет этого! Сходным образом обстоит дело и с Люцифером.


Итак, если захотят в наши дни без дальнейшего пестовать то, что в определенных оккультных орденах фигурирует в качестве тайного знания со всей его символикой, то очень легко, как я это уже показал вчера, в лапы Аримана попадает, что дотоле практиковалось в качестве оккультизма. А если в наши дни употребить для человека то, что ранее практиковалось в качестве мистики, то с той же легкостью мистика перейдет в лапы Люцифера. Между этих двух подводных камней должен пройти корабль духовной науки. Это необычайно важно. И духовная наука должна строиться так, чтобы не оставлять места отклонениям ни в сторону мистицизма, ни в сторону оккультизма.


Вчера я вам сказал, что когда приподнимают завесу природы, то вступают в регион существ, которые знают толк в разрушении. Но эта толковость по части разрушения как раз сродни человеческому интеллекту. Я описывал вам, каким может стать человек, подпавший под власть этих существ. Такого не должно случаться. Я также вам описывал, как человек может войти как бы в горячку в отношении своих духовных обстоятельств, когда он поддается ложной мистике, либо определенному религиозному повреждению. Не должно происходить ни того, ни другого. Я также сказал, что эзотерики среди оккультистов особенно напирали нато, чтобы принудить человека употреблять свой разум на расшифровку символов, дабы не взойти неправомерным образом к тем силам, которые так страшно встречают его в этих пограничных областях, и не быть ими использованными. Можно держать этих существ на расстоянии тем, что указанным образом применяют свой рассудок, например, расшифровывая символы. Так делали раньше. Но для современности именно это уже не подходит. Это, собственно, неприменимо для нашего времени.


И вы найдете, что тот способ, каким духовная наука выступает перед человечеством, позволяет совершенно иным образом избежать уклона в область Аримана. При этом вам придется вникнуть в особенности жизни нашего Общества в той мере, в какой оно хочет пестовать духовную науку. Очень часто приходится слышать в связи с тем или иным положением духовной науки такие слова: я, мол, не могу этого понять, пока сам не увижу этого ясновидчески, я, мол, все это принимаю на вере и доверии. Я же, в свою очередь, часто подчеркивал: с правильной точки зрения дело обстоит совершенно иначе. В нынешнее время люди располагают в достаточной мере интеллектом, чтобы по-настоящему познать все, что им дается. Вся духовная наука может быть постигнута при помощи той меры интеллекта, которая в наше время имеется у человека. Она не может быть найдена при помощи интеллекта, но он может постичь ее. И сколь часто мои дорогие друзья, приходится апеллировать к этому интеллекту. Ведь он наличествует, этот интеллект, он может быть употреблен; и кто не хочет этому внять, тот ошибается. Когда преподаваемое духовной наукой обрабатывается так, что интеллект принимает в этом участие, то он употребляется в правильном смысле. Тогда становится совершенно невозможным вступить в ариманическую область неправомерным образом. Через духовную науку невозможно неправомерным образом вступить в область Аримана. Ибо возможны только два варианта. Либо человек стремится к пониманию и употребляет интеллект, которым могут злоупотребить ариманические духи, на понимание духовной науки, и тогда интеллект нельзя урвать. Ариман может делать, что хочет, разум, который человек современности или будущего употребляет на изучение духовной науки, ему тогда не заполучить. В этом вы можете быть уверены. Либо исходной точкой человека не является понимание духовной науки, тогда он не применяет интеллекта, но это уже не вина духовной науки. Тогда виновата только леность человека относительно духовной науки.


Вы видите, в какие регионы разрушительных духов можно попасть. Это видно лучше всего при наблюдении души непосредственно в тот момент, когда она прошла через врата смерти. В этот момент с особой силой набрасываются эти духовные существа. Их там целые сонмы, и неудивительно, что они присутствуют там, ибо они ведь духи разрушения. Их обычное занятие — работать над разрушением физического организма. Это их ремесло. Надо только, чтобы они оставались там недолго.


Обладающие способностью к духовному постижению держат этих существ в удалении от тела. Но эти духи располагают огромной властью над материалистически мыслящими душами — над душами, не имеющими никакого понимания духовного мира. И особенно страдают от Аримана те души, что во время жизни пренебрегли пониманием духовного мира. Греческая мифология представила это пренебрежение пониманием духовного мира в образе Тантала. Это тот, кому боги предлагали пищу, но так, что он не мог до нее дотянуться, и затем созерцали его мучения.


Таких танталов сегодня можно увидеть множество. Это все те материалистические души, которые не пожелали усвоить никакого понимания в отношении духовного мира. Все они танталы. Они являются танталами в том смысле, что после смерти, во время Кама-локи, когда они обозревают свою жизнь — в обратном порядке, что длится треть жизни, — у них все обесценивается. Ибо по отношению ко всему, что они видят, в чем они жили, у них возникает одно чувство: зачем я делал то или иное? Вы видите, сразу является разрушительный дух и обесценивает все пройденное, так что они констатируют: все было напрасно! Естественно, это заблуждение, но они испытывают танталовы муки, ибо духи разрушения находятся рядом. А эти люди не приобрели никакого понимания, не могут узреть, что вся наша земная жизнь от рождения до смерти была бы бессмысленной, не будь она проникнута духами высших Иерархий. Но они не могут в своем обратном обзоре узреть этих духов высших Иерархий, и потому все должно им казаться бессмысленным.


Наша духовная наука избегает ложного оккультизма благодаря тому, что все растущую силу интеллекта, дарованную людям, обращает на построение науки, как раз требующей большой силы интеллекта, чем было раньше. Наша духовная наука должна быть такой, чтобы требовать большего напряжения ума, чем до сих пор было принято. Когда говорят, что духовную науку невозможно понять, то дело не в том, что человеку не дано достаточно ума, а в том, что он недостаточно хочет приложить свой ум. На этот счет охотно обманывают 
себя. Если приложить умственное напряжение, вполне посильное для современного человека, духовная наука станет вполне понятной. Так что вполне закономерно что духовная наука учитывает эту зрелость ума и тем самым избегает, с одной стороны, Сциллы; опираясь на эту умственную зрелость, мы превозмогаем Сциллу. Духовному исследователю известно, почему люди не склонны заниматься духовной наукой. Причина в том что у них нет желания приложить достаточно ума, они ленятся. Поэтому я уже упоминал о лености.


С другой стороны, надо избежать подводных камней ложной мистики. Это можно обеспечить, избегая того, чтобы вариться в собственном соку. Это постоянное зацикливание на жизни собственной души, это постоянное самокопание должно быть преодолено. Душа должна выйти из своих рамок и с симпатией взирать на глубокие взаимосвязи во внешней жизни.


Поэтому изыскивалась возможность заглянуть в такие взаимосвязи, которые могут быть также обнаружены извне; этому должны служить Драмы-Мистерии. В них показываются внутренние душевные процессы. Когда мы учимся понимать, что, к примеру, происходит с Капезием, и видим, как Капезий переходит от события к событию, мы тем самым вплетаем внутреннюю жизнь в формообразующую творческую и пластическую деятельность. И в этом-то суть нашего искусства. Это положено в основу всего нашего здания, чтобы души могли превозмогать себя, чтобы души не погружались в ложную мистику. Необходимо иметь это в виду, и тогда нам удастся избежать Харибды ложного мистицизма.


Все что делается нами для истолкования тайных взаимосвязей человеческой жизни, охраняет нас от ложной мистики. Когда мы таким образом следуем за Капезием, то мы живем в динамике душевной жизни, но при этом мы не копаемся в нашей собственной душевной жизни, а выходим за ее пределы. К тому, к чему приходит мистик, мы тоже приходим. Таким образом, корабль духовной науки должен целенаправленно пройти между обоими подводными камнями. В итоге удастся избежать ложного оккультизма и ложного мистицизма.


Итак, наша духовная наука действительно живет в соответствии с потребностями и требованиями нашего времени. Очень важно не упускать этого из виду, и по этой причине я должен был часто протестовать против ложной популяризации духовной науки — против такой популяризации, которая не требует достаточного напряжения мысли. В равной мере я должен был протестовать против всего, что ведет к воспаленной, эгоистической мистике, постоянно барахтающейся в своем внутреннем, обнаруживая там Действительное, Божественное и т.д., вместо того, чтобы искать Божественное во внешнем ходе жизни, когда симпатии проникают все явления.


Я недавно кому-то говорил, что духовную науку можно рассматривать как что-то очень полезное. Я ска-зал это не для того, чтобы нескромным образом подчеркнуть заслуги духовнонаучного движения, а только, чтобы показать, что в этом движении действительно можно получить нечто позитивное. Я говорил: если, собственно, взять только позитивное, которое можно извлечь, а все другое, что не интересует, оставить в стороне, все же наша духовная наука представляется чем-то необычайно полезным. Проследите особенности развития нашей духовной науки за полтора десятилетия, и вы увидите, что помимо того, что мы дали на духовнонаучной ниве, в лоне самой духовной науки содержится большое количество естественнонаучных истин, художественных достижений и великое множество другого. Представьте чисто гипотетически, что не было бы никакой духовной науки, а было бы только то, что создано нами на поприще науки и искусства,— одно это уже следовало бы принять как нечто позитивное. Но это позитивное опять-таки возникает из определенного расчета, ибо благодаря этому душевный строй освобождается от бредовых построений. И потому мы старались всеми способами так организовать наше духовнонаучное движение, чтобы оно могло поступательно развиваться правильным образом. В этом смысле духовнонаучное движение можно действительно рассматривать как своего рода организм. И если его рассматривать как организм, то можно подумать: он должен расти как организм, как человеческий организм, который по прошествии семи лет получает вторые зубы. Он должен осваивать вторые зубы, свои индивидуальные зубы, которые он получает.


Я рассказывал на предыдущих лекциях, что мы вынуждены были примкнуть к Теософскому движению. В январе 1902 года мы основали немецкую секцию и тем самым примкнули к Теософскому движению. Вначале мы могли развиваться дальше, потому что делали это совершенно самостоятельно, несмотря на то, что пребывали в лоне Теософского движения. А потом мы должны были обзавестись собственными зубами. Они нам очень требовались. В 1909 году (1902+7=1909) пришла необходимость обзавестись собственными зубами. Припомните, что это были годы, когда авантюра Ледбитера сделала все нестабильным. Видите, уже тогда была необходимость постепенно развивать собственные зубы. 1916 год уже на горизонте. Тогда будет завершено второе семилетие. Имея позади это второе семилетие и всерьез принимая идею органического развития, мы должны будем констатировать зрелость этого организма. И теперь духовнонаучное движение, если оно является настоящим организмом, должно показать, что оно стало зрелым. Оно действительно должно быть зрелым, должно уметь делать кое-что самостоятельно. После всего, что было дано, нужно продвинуться настолько, чтобы и без учителя что-то могло быть, состояться и действовать. И вот это хотелось бы подготовить. Я часто указывал вам, что необходимо нечто в этом роде. И на самом деле мы должны не упускать из виду такую необходимость. Я уже и раньше, в Берлине, говорил*: в Теософско-артистическом обществе должно присутствовать нечто, что могло бы освободить вас от меня и дать возможность жить собственной жизнью. И это становится все более актуальным: освобождение от меня и самостоятельность жизни, хотя бы в зачаточном виде. Мы должны преодолеть опасность, состоящую в том, что дела толькотогда, собственно, хорошо идут, когда изо дня в день вливается исходящее от меня. Мы уже в таких летах, когда Общество должно показать себе, что вы с тем же успехом можете пестовать то, что следует пестовать, как если бы меня здесь не было.


[* См. речь в Берлине от 15 декабря 1911 г. в томе "Материалы   Эзотерической   школы" (GA  264).]


Это совершенно необходимая мысль. Положение вещей таково, что, когда вы теперь воздействуете на души людей, уже многое может быть сделано без меня. Я не хочу сказать, что я отстраняюсь. Но мое все более мимолетное присутствие должно быть некоей пробой. Мы должны капитально преодолеть существующую ситуацию, когда наши сочлены не знают друг друга и не общаются между собой! Ибо стоит только гипотетически себе представить, какую вредную службу сослужило бы, если бы все жили, постоянно говоря себе: у нас есть Правление, за ним должны мы следовать. Или: вот Правление, через него все образуется. Так дело не пойдет. Куда можно прийти, если в один прекрасный день меня не станет? Тогда ведь все Общество сразу распадется. Но мы только тогда достигнем того, что должны достичь, если после 14 лет продвинемся настолько, что будем иметь в себе собственную жизнь, из которой вытекало бы дальнейшее. И в этом нет ничего невозможного, если только мы осознаем наше стремление. Некоторые годы оказались для нас трудны, но мы должны преодолевать и такие трудности. И мы многое из того, что я вам сам хотел бы предложить, оценим иначе, если осуществится то, на что я вам сейчас указал. Многое сейчас трудно. Я хотел бы описать эти трудности парадоксально: существуют определенные вещи — таковы уж они, — которые нельзя высказывать просто так, и сказанное за последние четыре дня я охотнее высказал в небольшом замкнутом кругу, а не перед большой аудиторией. И все же я должен снова идти на компромисс, ибо мы живем в такое время, которое неблагоприятно для такого рода скрытности. Это не проходит.


Чтобы внести ясность, мы должны правильно себе представить эти вещи, которые я пытался рассматривать в последние дни. Мы должны попробовать также представить внутренний характер духовной науки — тогда нам станет ясно, почему нам приходится иметь в качестве врагов, с одной стороны, ученых, которые идеологизируют базу своих данных, а с другой — духовенство, старающееся завуалировать все, что лежит по ту сторону повседневной душевной жизни.


Мы должны доверительно придерживаться нашего учения, должны также хотеть глубже проникнуть в его своеобразие. Направим, например, наше внимание на то, как мы поставили мистерию Голгофы в самую сердцевину нашего стремления и как мы часто описывали Христа, входящего в Иисуса из Назарета, то есть нисходящего из другой сферы сознания как раз в сферу сознания, актуальную для физической земной жизни человека. Но тем самым уже подчеркнуто, что Христос есть именно космическая Сила, но при этом Христос Иисус есть и земная Сила, которая продолжает жить в земном сознании людей и вообще земных свершениях. Вот почему Новый Завет не может быть никаким естествознанием, ибо то, что находится по ту сторону природы, если считаться с реальностью, лежит  вне нашего сознания; но Новый Завет не может быть также никакой духовной наукой, ибо в этом случае и человек должен находиться по ту сторону. В этом как раз поразительное величие и значение Нового Завета, что он не желает быть ни неким естествознанием, ни некоей духовной наукой, что является также резоном не употреблять его в полемике против духовной науки. Но в этом-то как раз и намечаются мотивы, по которым все снова и снова именно представители тех или иных религиозных течений восстают против духовной науки — восстают весьма ощутимым образом, ибо именно они хотели бы ни за что не допустить человека в тот мир, который внушает им огромный страх. Они страшатся того, что человек вступит в него и сможет открыть там то, что реально заложено в нем как вечная субстанция души. А они хотели бы внушить людям, что то, что человек о себе знает, и так является достоянием вечности. Видите ли, вчера я уже говорил: если действительно будет обосновано материалистическое мировоззрение, если оно одно завоюет место и никакой духовной науки для людей не будет, то люди должны будут захлебнуться в скептицизме и сомнении, ибо они разольются как духовное море, в котором утонут души. А результатом того, что люди будут удержаны от проникновения за завесу душевных миров, будет незнание. И, в конце концов, незнание задушит человека; оно должно распространиться, если те, кто представляют весь спектр религиозных течений, одержат победу. А победи ученые — разольется море сомнений, где человек утонет. Если победят те, кто в указанном смысле считают себя духовенством различных религиозных конфессий, то распространится атмосфера невежества, которая задушит человеческие души. Вот с какой серьезностью поставлена перед духовной наукой ее задача. И серьезность этой задачи мы должны иметь в виду. Мы должны рассматривать себя в некотором роде как людей, которых карма привела к духовной науке, чтобы поставить свой ум и свое сердце на служение, но не духовной науке, а общечеловеческому прогрессу. И миру это нужно, очень нужно.


И так вы видите, как на одной стороне поистине материалистическое мировоззрение хочет занять место и как ничто не помогает из того, что ему противостоит! И вы видите, как на другой стороне трудятся над распространением невежества, как все больше и больше нивелируются факты духовного мира! Вы же видите, как со стороны определенных  душеспасателей тех или иных конфессий с ненавистью преследуется каждое положительное сообщение из духовного мира!


Я посвятил эти лекции тому, чтобы указать направление, которое должна принять духовная наука; чтобы вы учились осознавать и видеть: вот ученые, мы должны с ними бороться; но они не могут иначе, ибо их держит Ариман, а он хотел бы спрятать движущую пружину их деятельности. А другие — да, мы должны с ними бороться — но и они не могут иначе, ибо их держит Люцифер. Мы приходим к поистине правильному, когда позитивным образом принимаем то, что нам может дать духовная наука. Если бы нашлось какое-то число людей, которые могли бы оценить уникальность духовной науки, которые прозревали бы, что духовную науку нельзя путать с тем или другим, то этого бы действительно хватило, мои дорогие друзья.


Многому можно научиться и на ошибках и с этой точки зрения примириться с ними. Это еще важнее, чем занять по отношению к заблуждениям критическую позицию, что временами ведь необходимо. Я говорил: Ариман, собственно, хотел бы, в сухом остатке, в будущем принести людям разум. Но с этим связано — поскольку его служители своими высшими силами состоят в связи с низшими силами человека — ещё нечто иное, когда он хотел бы установить союз между высшими и низшими силами. Обычно Ариман управляет в мире тем,что приносит болезни. Мы знаем, что и они должны быть, что они привносят смерть в физический мир. Все разрушительное в физическом мире приносится им. Но нужно познать эту взаимосвязь. Когда то, что находится в низших сферах, возводится к высшим, то приходят в связь с существами, пребывающими там, — с этими разрушительными существами. Тогда выступают из себя навстречу Ариману и ариманическим духам. И когда таким образом в большой степени производится нечто из себя, тогда замечают, что определенные низшие части организма начинают действовать так, как в противном случае действуют высшие части организма.


Если человек испытывает робость перед правильным точным мышлением и хочет, тем не менее, вступить в духовный мир, то может случиться и так — он войдет в духовный мир. Конечно, объективное переживание имеет место, человек действительно живет в этой духовной области, где находятся разрушительные силы, он пересекает порог. Затем человек возвращается в свое тело; он заключил пакт с этими разрушительными силами и ничего об этом не знает. Человек там не познает себя, если правильно не развил собственный интеллект. Затем происходит так, что он начинает чувствовать в себе эти разрушительные силы. И вместо того, чтобы думать, чтобы слышать ушами и видеть глазами, тогда в низинах нашего организма начинают видеть и слышать разные тайные силы. Наше тело больше нам не принадлежит в том смысле, в каком оно нам принадлежало. Возвратись в тело, мы находим его наполненным разными ингредиентами.Дая нас это как бы новое существо.


Это незнакомство с собственным телом, это вхождение в тело как в сепаратное существо, в котором наличествует нечто незнакомое, — вот что может случиться с тем, кто не предан пути, не придерживается его. Ибо Ариман имеет стремление укорениться в человеческом теле и преобразовать определенные органы в органы познания. А Люцифер опять-таки имеет стремление, чтобы его духи, которые являются пламенеющими духами воли, изъяли у нас определенные вещи, чтобы сделать их самостоятельными; так что когда человек пересекает порог с люциферической стороны и возвращается обратно, он ощущает известные части пустыми, как если бы что-то было изъято. Ариман нечто придает, когда входит в человека; он полностью его заполняет. Люцифер отнимает органы и делает самостоятельным то, что в противном случае принадлежало бы человеку.


Таково истинное устремление Люцифера — сделать самостоятельным то, что нам принадлежит. Поэтому также у того, кого я называл неправомерным мистиком, так легко обработать его знание, чтобы затем изъять его, ибо такой мистик трансформировал свою свободную волю в визионерское ясновидение. Так оно и есть на самом деле: здесь находится человек, а затем приходит Люцифер, и нечто изымается из его мозга — его разум. Разум изымается в виде фрагмента эфирного мозга либо же изымается фрагмент эфирного сердца, и тогда человек чувствует на этом месте пустоту. Изолированное таким образом имеет тенденцию к самостоятельности. Таков реальный феномен среди тех поистине эгоистических духов, которые достигли известной высоты в своем развитии. По ним можно увидеть, как определенные части их сил изымаются и затем пребывают во внешнем мире. Люцифер крадет у человека определенные силы, посредством которых он потом действует. Это его хватка. Такому обороту дел, понятно, надо воспрепятствовать, последнее же доступно только через преданное следование по правильному пути. Но Люцифер остается при своем — нечто отнять у человека и дать отнятому как бы внешнее сепаратное существование, к примеру, отнимает у учителя его учение и дает последнему независимое существование в мире. Вот вам область, где происходят эти вещи. На ошибках можно многому научиться — а именно, на той ошибке, что учение может быть оторвано от учителя. Благодаря наблюдению таких фактов можно научиться чему-то совсем другому, нежели через критику, которая, конечно, может быть весьма правомерной. Можно проникнуться тем, какая опасность заложена в том, что в будущем человеческого развития такие факты будут множиться. И такая опасность уже на горизонте!


С другой стороны, человечество идет навстречу той опасности, что при самостоятельном развитии Самодуха Ариман завладевает этим Самодухом. Уже сейчас можно увидеть, если обладать для этого достаточной восприимчивостью, как люди становятся все несамостоятельней, и как, собственно, Арман водит их рукой, когда они пишут то или другое. Это одна сторона, а другая в том, что опять-таки эти вещи могут быть присвоены и использованы, а за этим стоит надежда, что можно отделиться от похитителя. Таковы две предстоящие опасности.


Но единственным истинным и правомерным путем будет, если человечество примет платформу духовной науки, так что на одной стороне природа предстанет в том освещении, которое возникнет, когда ее завеса будет приподнята на путях духовной науки. Следуя этому направлению, можно ожидать расцвета зоологии, ботаники, сельского хозяйства. Все, включая медицину, будет оплодотворено на путях духовной науки. Но только тем удастся обновить правильным образом медицину на путях духовной науки, кто не боится проникать за покров природы, так что приходится вступать в ариманический мир и бороться с силами разрушения. И чтобы принести целительное людям, приходится вступать в область тех духов, которые хотели бы уничтожить все в человеческой жизни, насылая болезни и смерть, ибо только там, где находятся глубинные причины смерти и болезней, может быть найдено лекарство против них.


Равным образом и тот, кто хотел бы познать, что произрастает в человеческой душе, не должен бояться вступать в борьбу с люциферическими существами. Надо сохранять моральное мужество, если хотят переступить порог, надо знать, что вступаешь в регион духовных существ, которые хотят каждую мысль довести до легкого обморока, ибо она должна быть оторвана, ведь мысль в её мимолетности должна быть быстро схвачена, чтобы не быть украденной. Невозможно проникнуть в эту область без того, чтобы на самом деле со всей невозмутимостью не вступить в бой со всем, что в случае перекоса могло бы привести человека именно к односторонности субъективной мистики.


Но духовная наука направляет нас таким образом, что из ее понимания в нас рождается реальная сила побеждать разрушительные ариманические силы в любой ситуации. И когда мы применяем духовную науку относительно становления человеческой жизни, как мы это делаем в Драмах-Мистериях, и к развивающейся жизни природы, как мы это делаем с нашими колоннами и формами архитравов*, следующих за природными силами, или проникаем в тайны мирового развития, когда противопоставляем Люциферу и Ариману Христа в нашей скульптурной группе, когда мы так подходим к вещам, что духовные силы предстают нам столь же предметно, как они живут в реальности, тогда мы обретаем силу, которой не дано односторонним мистикам: бороться с люциферическими духами.


[* См.: "Дорнахское здание как знак исторического становления и художественного импульса преображения" (GA  287).]


Из этого вы видите, что духовная наука должна быть именно такой, как она практикуется среди нас, и то, что духовная наука помимо своего теоретического развития создает еще в том или ином направлении, необходимым образом также относится к ней. Попробуем все больше использовать наше мышление, как это пристало духовнонаучному мышлению. Ибо освободившись от предрассудков, господствующих во внешнем мире, мы можем занять достойную позицию в духовной науке.






Назад      

  Рейтинг SunHome.ru